ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эйден села на скамейку, лицо ее выражало отчаяние. Явид-хан убит. Она чувствовала это. Нет, она знала это!

Как могло это случиться? Что будет с ней теперь? Что будет со всеми ними?

И Hyp У Бану, и Эстер Кира были слишком умны, чтобы говорить с ней сейчас или пытаться ее успокоить. Они тоже подозревали, что произошло самое худшее, поэтому не нужно поддерживать в ней напрасную надежду. Минуты проходили, отмечаемые медленным падением капель в водяных часах валиды. Затем дверь в комнату распахнулась, и вошел Мюрад. Почтительно поклонившись, все вопросительно посмотрели на него.

Он пошел прямо к склонившейся перед ним Эйден и, посмотрев на нее, почувствовал то же пьянящее чувство, которое испытал накануне. Что же влекло к ней? Он протянул руку и помог ей встать. Их глаза встретились, и султан сказал:

— Мне очень жаль, Марджалла. Она на секунду закрыла глаза, но потом открыла и попросила:

— Скажите мне, что случилось. Я хочу знать все. Я не боюсь услышать правду.

— Они все убиты, — резко сказал султан. — И дворец, и сады уничтожены полностью. Явид-хана убили возле конюшен. Он умер мгновенно, Марджалла. По крайней мере он не мучился. Я уверен, что это сделали татары и его предатель брат. Мои янычары уже помчались преследовать их. Я клянусь, они найдут их.

— Почему вы думаете, что это были татары? — спросила она голосом, искаженным от боли. Султан помялся, а потом тихо сказал:

— Потому что они убили свои жертвы, отрубили им головы и насадили их на два столба по обе стороны от ворот вашего дворца. Это их обычай.

Эйден почувствовала, как к горлу подступает комок, но, проглотив его, спросила:

— У меня была служанка. Может быть, они захватили ее и увели с собой?

— Не думаю, — сказал султан. — Подозреваю, что ее изнасиловали и убили вместе с остальными. Думаю, целью этого нападения было полное, бессмысленное уничтожение. Даже скот и комнатные животные уничтожены, хотя вот этого мои люди нашли в саду.

Из складок своей одежды султан вытащил подросшего котенка и протянул его Эйден.

Она взяла извивающегося котенка, который тут же прижался к ней, и, подняв на Мюрада заплаканное лицо, сказала:

— Это Тюлип. Мы назвали его так, потому что на кончике хвоста у него рыжее пятно. Он любит по ночам охотиться в полях позади дворца и никогда не приходит домой раньше, чем взойдет солнце. Это и спасло его, господин.

Эйден зарылась лицом в шерсть животного и заплакала.

— Благодарю тебя, сын мой, за то, что ты рассказал нам об этих трагических событиях, — сказала Hyp У Бану. — Я позабочусь о Марджалле. Не проводишь ли ты нашу дорогую Эстер Кира до ее паланкина, который сейчас внесут в мой внутренний двор?

Мать султана была единственным человеком во всей империи, которая могла подобным образом разговаривать с султаном. Подчинившись ее приказаниям, он послушно вышел из комнаты с Эстер Кира. Эйден повалилась в подушки дивана и тихо плакала. Hyp У Бану позволила ей выплакаться. Потом она сидела, прижимая к груди котенка. Ее заплаканное лицо покрылось красными некрасивыми пятнами. Наконец она сумела посмотреть на мать султана, и печаль, отражающаяся в ее глазах, тронула даже суровое сердце валиды.

— Что теперь будет со мной? — тихо спросила она Hyp У Бану.

— Ты останешься здесь, во дворце, дорогое дитя, но, конечно, ты не можешь вернуться в комнаты твоей знакомой Сейесте. Ты вдова принца. У тебя должны быть свои собственные комнаты. Сейчас мы подумаем об этом. О твоем будущем мы поговорим позже.

— Какое может быть у меня будущее? — печально спросила Эйден.

Hyp У Бану посмотрела на нее своими мудрыми глазами:

— Будущее есть у каждого, как у каждого есть прошлое.

— У меня, кажется, нет ничего, кроме прошлого, — сказала Эйден. — Как только я начинаю любить мужчину, либо меня отрывают от него, либо его отрывают от меня. Сначала это был мой отец, потом Конн, а теперь Явид-хан. Может быть, мне на роду написано прожить жизнь в одиночестве?

— Никто не должен жить в одиночестве, — сказала валида. — Это противно природе. Именно поэтому Аллах решил, что должен быть мужчина и должна быть женщина. Сейчас ты потрясена случившимся. Я позову своего врача, исключительно умного грека, чтобы он позаботился о тебе. Я очень ему доверяю.

Эйден промолчала. О чем теперь говорить? Явид умер. Его отняли у нее, как отняли Конна. Она даже не знала, хочется ли ей жить дальше. Что ей осталось? Она была так далеко от Англии, от Перрок-Ройял. Она начала строить новую жизнь с Явид-ханом, и вот — все разрушено, как будто какой-то злой джинн, ревниво относящийся к ее счастью, отнимал его у нее. Пришел врач и, смешав несколько разных порошков в чашке с розовой водой, объявил, что она нуждается в отдыхе. Эйден очень хотелось сказать ему, что она весь день проспала, но вместо этого она с благодарностью выпила до дна содержимое чашки. По крайней мере во сне она не сможет вспоминать о случившемся. Сон ей необходим. Hyp У Бану сама отвела Эйден и ее слуг в две маленькие комнаты, недалеко от ее собственных комнат, и с улыбкой смотрела, как ее укладывают в постель. Она заснула еще раньше, чем они раздели ее.

Валида вернулась в собственные комнаты и обнаружила, что ее ждет Янфеда. Женщины расцеловались и уселись на яркие и удобные подушки дивана.

— Я слышала, что случилось, — начала Янфеда. — Как принцесса Марджалла?

— Убита горем. Перепугана. Полна жалости к самой себе. А что еще можно ожидать, дорогая Янфеда? Однако сейчас в связи с ней возникает неприятность. Ты видела, как Мюрад вчера смотрел на нее, а когда сегодня он пришел с известием о том, что произошло, он не мог оторвать глаз от ее грудей, просвечивающих сквозь шелк сорочки. Имея полный гарем невиданных красавиц, мой сын испытывает вожделение к обыкновенной миленькой женщине, которая уже имела двух мужей.

— Выдай ее замуж снова, — сказала Янфеда.

— Мюрад ни за что не отпустит ее на этот раз, — сказала Hyp У Бану. — Мой сын не глуп. Он видит в Марджалле что-то особенное. Но если у него спросить, он вряд ли сможет объяснить, что же это такое. Он страстно хочет обладать ею, и я боюсь, что может случиться что-то недоброе.

— Что тревожит тебя в этой женщине? — Янфеда никогда не думала, что Hyp У Бану станет сдерживать похоть сына. Наоборот, она поддерживала его страстные увлечения, чтобы по возможности ослабить власть Сафии.

— Марджалла не просто женщина-котенок. Она совсем не стремится завоевать расположение султана, но если он получит ее, если она понесет ребенка и если этот ребенок окажется сыном, как ты думаешь, оставит ли это без внимания такая умная женщина, как Марджалла? Я так не думаю. Она непременно захочет, чтобы ее сын стал султаном. Позволит ли Сафия, чтобы это случилось? Нет, не позволит! Конечно, я поддерживаю равновесие сил в гареме и стараюсь ослабить влияние Сафии на Мюрада, но те женщины, которые привлекают внимание моего сына, просто глупые красотки, которые думают только о том, чтобы выманить у султана побольше украшений и безделушек. Марджалла не такая, Янфеда. Что мне с ней делать? Если Мюрад затащит ее в свою постель, Сафия тут же станет ее врагом, и в гареме начнется война. Этого я допустить не могу.

— Почему в гареме должна начаться война. Hyp У Бану? Разве мы с тобой не делили одного султана? И совсем не стали врагами.

— Это правда, — задумчиво сказала валида, — но ведь мы были подругами еще до того, как обе стали спать с Селимом.

— Точно так же, как Сафия и Марджалла.

— Но у меня никогда не было такой власти над Селимом, какую Сафия имеет над моим сыном. Я понимала, что такое жизнь в гареме, и смирилась с этой жизнью.

— Сафия тоже понимает ее, — сказала Янфеда.

— Конечно, — согласилась валида, — но она никогда не смирялась с ней. Она яростно протестовала, когда я поощряла развлечения Мюрада с другими женщинами, появление новых наложниц. Как она ненавидела меня, как использовала любую возможность, чтобы подорвать мое влияние. То, что мы сделали с Марджаллой, подарив ее принцу Явид-хану, было первым случаем за несколько лет, когда мы с Сафией действовали вместе для блага моего сына. Сафия всегда отказывалась понимать, что одного наследника недостаточно, чтобы обеспечить надежное престолонаследие.

108
{"b":"25285","o":1}