ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что это была за игра? — живо заинтересовался я, услышав знакомое имя Каиссы.

— Не знаю, господа. Могу только сказать, что это была игра богов. В благодарность за свое освобождение титан Прометей обучил Геракла этой игре. И великий герой, возвращаясь со спутниками из похода аргонавтов*, коротал за этой игрой долгие дни плавания.

[*Старик грек допускает вольную трактовку мифа о Геракле. Согласно достоверным источникам, Геракл не возвращался из похода с аргонавтами.]

— Это миф? — спросил поэт.

— А что такое миф? — в свою очередь спросил слепец.- Это сказание о случившемся, переданное из поколения в поколение, может быть и с видоизменениями. Ведь с тех пор прошла не одна тысяча лет. Так предания становились мифами. Кое-что забылось. Например, конец мифа о великом герое Геракле, который завоевал бессмертие своими тринадцатью подвигами.

— Двенадцатью,- робко поправил я.

Слепец не обернулся в мою сторону. Вдохновенно глядя поверх голов прохожих и словно видя Акрополь, твердо сказал:

Фаэты. Рассказы о необыкновенном - pic_25.png

— Для людей двенадцать. Для богов Олимпа тринадцать. Об этом мало кто знает. Это результат моих исканий. Я был и археологом, и собирателем народных сказаний. А вот теперь губки…

— Если вы позволите, мы купим у вас по губке. Я хотел сказать, по две губки,- попросил художник.

Мы с поэтом кивнули.

— Признателен вам, господа. Я подарю вам их в память о тринадцатом подвиге Геракла.

И слепец заговорил чуть нараспев, словно аэд древности. Иногда он переходил на гекзаметр древнегреческого стиха, а потом, словно спохватываясь, продолжал мерное повествование по-русски.

Мы слушали как завороженные.

— Когда Геракл победно возвращался из своего последнего похода, жена его Деянира, мучимая ревностью, стараясь сохранить путем волшебства любовь мужа, послала ему великолепный хитон. Она пропитала его кровью кентавра Несса, сраженного стрелой Геракла за то, что тот пытался похитить у него жену. Коварный кентавр, стремясь из царства Аида отомстить Гераклу, сумел уговорить доверчивую женщину взять его кровь, которая якобы вернет ей любовь мужа. Эта кровь была отравлена ядом Ленейской гидры, уничтоженной Гераклом во время второго его подвига. Этот яд, которым Геракл придумал смазывать наконечники своих стрел, сделал кровь кентавра смертельной. И Геракл стал жертвой коварства мстящей ему тени. Желая избежать дальнейших мук, Геракл потребовал от соратников положить себя на костер и поджечь его. И воспылал костер на высокой горе Эте, взметнулось его пламя, но еще ярче засверкали молнии Зевса, призывающего к себе любимого сына. Громы прокатились по небу. На золотой колеснице подъехала к костру Афина Паллада и понесла Геракла на Олимп. А нарядный хитон его, пропитанный смесью яда гидры и кровью лукавого кентавра, продолжал гореть. И поднялся от него ядовитый столб черного дыма ненависти и коварства, преградив путь золотой колеснице. То богиня Гера, преследовавшая героя всю его жизнь за то, что он был сыном Зевса и земной женщины, и теперь поставила перед ним преграду на пути к вершине светлого Олимпа.

Да, герой, очистивший землю от чудовищ и зла, заслужил обещанное ему бессмертие, но Зевс забыл сказать, где проведет он это бессмертие: на светлом Олимпе среди богов или в скорбном царстве Аида, служа там мрачному брату Зевса среди стонов и мучений теней усопших. И настояла Гера устроить Гераклу последнее испытание, потребовать с него еще один подвиг — сразиться в божественной игре с самим «Корченным Тартаром», вызванным для этого из бездны тьмы.

Там, за медной дверью, содержал он неугодных Зевсу титанов, туда ввергал попавших из царства Аида прославленных земных мудрецов, которых зловещий Тартар сперва обучал божественной игре, а потом, победив, ибо искусен был в ней, всячески издевался над ними. Он, Тартар, породивший чудовище Тифона и адских многоголовых псов, не знал лучшей радости, чем торжествовать над кем-нибудь победу в божественной игре. Сам Тартар был порождением бога Обмана и богини Измены. Он исходил злобой на всех, корчась от безысходного гнева и неприязни. Геракл должен был сокрушить Тартара, иначе не было ему пути на светлый Олимп.

Олимпийские боги очень любили божественную игру и чтили богиню Каиссу за ее способность воспитывать игрой волю, отвагу, твердость духа.

Злобный Тартар знал, что освобожденный Гераклом Прометей обучил своего спасителя искусству божественной игры.

Поединок должен был состояться у подножия Олимпа, там, где каждые четыре года проводились игры атлетов. Но никто из смертных не должен был быть свидетелем этой битвы богов (Геракл уже стал равным им!). Боги же Олимпа сошли с его вершины, чтобы насладиться поединком, ибо нет большей радости, чем видеть борьбу умов.

Сам Зевс явился со своей супругой Герой и даже побился с ней об заклад, ставя на Геракла, а она — на Корченного Тартара. Закладом были сокровища пещер далекого Востока, откуда прибыла богиня Каисса, назначенная теперь Зевсом бесстрастным судией этого поединка. В помощь к ней пришла богиня Фемида, которая сменила свои весы правосудия на сосуд, из которого она должна была наливать через узкое горлышко воду попеременно в чашу противника, обдумывающего свои действия: горе тому, чья чаша переполнится раньше, чем кончится бой. Он будет считаться поверженным.

Остальные боги разместились вокруг игрового поля, расчерченного на разноцветные клетки, на которых по краям стояли в два ряда фигуры из белого и черного мрамора. Фигуры по указанию сражающихся переносили с клетки на клетку.

Противники смотрели на игровое поле каждый со своей стороны, обменивались колкими словами и для очередного хода подходили к богиням. Фемида, услышав распоряжение о сделанном ходе, тотчас начинала наполнять чашу другого противника, а Каисса передавала приказ карли-кам-кекропам передвинуть нужную фигуру на указанную клетку.

Чтобы смертные не приблизились к сонму богов, любующихся схваткой, Зевс — «собиратель туч» нагнал их столько, что почернело небо и сверкающие молнии не только освещали игровое поле, но и жителей, которые не смели показаться из жилищ.

И под грозовые раскаты начался бой.

Тартар, царь мрака, огромный, хромой, весь скособоченный, взял себе черные фигуры. Геракл распоряжался светлыми.

Корченный насмехался над своим противником, который, по его словам, видно, не привык упражняться в игре ума: «Здесь мало подставить свои плечи под небесный свод вместо титана Атланта, мало оторвать от земли титана Антея… Не пригодятся в игре ума отравленные тобою стрелы, одной из которых в конечном счете ты глупо отравил самого себя!… И не поможет здесь «навозная выдумка» промыть Авгиевы конюшни повернутыми в них реками… И уж совсем ни к чему верный глаз стрелка или разрубающий скалы удар меча!… Думать надо уметь, думать! Головой играть, а не мускулами!» — так насмешливо выкрикивал Корченный Тартар, стараясь унизить и запугать своего врага.

Конечно, Тартар был искусен в божественной игре. Но ему хотелось не только выиграть сражение, но еще и поиздеваться над Гераклом подобно царице Лидии Омфа-ле, которой герой во искупление минутной вспышки гнева добровольно продал себя в рабство на три года. Вздорная женщина старалась вволю насладиться за этот срок, глумясь над сильнейшим из сильнейших. Она унизительно наряжала его в женские платья, заставляла ткать и прясть, но так и не смогла сломить терпение и выдержку героя.

Но здесь перед лицом всех богов издевательские выкрики Корченного Тартара достигли цели, лишив Геракла спокойствия и ясности мысли. Слишком он был вспыльчив и горяч.

Неоправданная поспешность Геракла позволила Тартару, даже не вводя в бой всех своих сил, добиться значительного преимущества.

Богиня Гера сказала эгидодержавному супругу:

— Смотри, Зевс, твой сын потерял тяжелую колесницу. Теперь любой оракул предречет ему поражение.

Ничего не ответил Зевс, только свел грозно брови, и еще пуще засверкали молнии из сгустившихся туч. А Корченный Тартар кричал:

112
{"b":"252852","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Игрушка демона
Кровь на Дону
Беги и живи
Ермак. Начало
Венецианский призрак
Присвоенная
Доктор, я умираю?! Стоит ли паниковать, или Что практикующий врач знает о ваших симптомах
Чему я могу научиться у Илона Маска
След предателя