ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я все гадаю — зачем вам это нужно, ведь столько лет прошло?

Что на это ответишь? Человек со стороны легко может решить, что я маюсь дурью.

— Я вам кое-что покажу, можно?

— Конечно.

Я вытащила из-за дивана свою сумку и достала Лилин дневник. Рассказала Бену, что это за тетрадка и как она оказалась у меня.

— Возможно, это покажется странным, — сказала я, — но с тех пор, как дневник у меня — вот уже несколько недель, — я чувствую, что стала гораздо ближе к Лиле. Словно голос ее слышу.

— Понимаю.

— Знаете что-нибудь про гипотезу Кеплера?

— Не-а.

Пристроив дневник на столе, я быстро его пролистала.

— Первым ее изложил Иоганн Кеплер в 1611 году, — начала я. — А заинтересовался он этой задачей, переписываясь с англичанином по имени Томас Хэрриот[54], который в свою очередь пытался помочь своему другу сэру Уолтеру Рейли[55] определить, как лучше складывать на корабельной палубе пушечные ядра. Следовало отыскать самую компактную сферическую структуру, чтобы грузить на корабли как можно больше ядер.

— Ну-ну, — кивнул Бен.

В душе он, надо полагать, сильно недоумевал: куда меня несет? Но терпеливо слушал, словно к нему каждый день являются незнакомки и устраивают лекции по математике в его собственной гостиной.

— Согласно гипотезе Кеплера, наибольшая плотность укладки сферических тел может быть выражена вот такой формулой. — Я протянула Бену тетрадку с Лилиной записью:

π

¯¯   ≈  0,74048

√18

Чтобы добиться этой плотности, сферические тела, ядра например, нужно укладывать друг на друга слоями: нижний слой в виде шестиугольника, и чтобы каждое ядро касалось соседних, а ядра каждого следующего слоя — в ямки, образованные тройками ядер предыдущего слоя. И так пока последнее ядро не окажется на самом верху пирамиды. Именно так бакалейщики укладывают апельсины.

— Понятно, — снова кивнул Бен.

— На первый взгляд гипотеза Кеплера элементарна.

— Верно, — согласился Бен.

— Вот только один маленький нюансик — гипотеза не доказана по сей день! Я проверяла. Оказывается, в 1998 году американец Томас Хейлс объявил на весь свет: он, дескать, доказал гипотезу Кеплера. В 2003 году специально созданный комитет заявил, что на девяносто девять процентов уверен в правильности доказательства Хейлса. Но в этом-то одном проценте все и дело! Математический мир все еще ждет окончательного и бесповоротного доказательства гипотезы Кеплера.

— Горькая пилюля для Томаса Хейлса.

— Согласна. Но ведь математиков можно понять, не так ли? Они должны быть уверены. Вот и я на девяносто девять процентов уверена, что Питер Мак-Коннел не убивал Лилы, но до тех пор, пока не отыщу всех до единого фактов, пока не разложу их все по полочкам и не разберусь, что к чему, это дело останется лишь гипотезой. Я должна знать наверняка. Вы меня понимаете?

— Прекрасно понимаю. — Бен положил руку мне на плечо. — И желаю вам удачи, мой друг.

Двадцать шесть

Как-то в пятницу, приблизительно через полгода после смерти Лилы, мама послала меня в ее комнату — «поглядеть, что можно сделать». Я заранее знала, что у меня рука не поднимется хоть что-то выбросить. Лила никогда не была барахольщицей, что вроде бы облегчало задачу, но каждая вещица ее небогатого хозяйства была дорога ее сердцу. И убирать в комнате не было особой нужды, потому как Лила обожала порядок. Почти все свои пожитки она держала в красных коробках на стеллаже у письменного стола, и каждая коробка была снабжена белой этикеткой с напечатанным на ней перечнем содержимого: сувениры, документы, письма. Математические тетради — на книжной полке над столом, строго по датам, слева направо. Швейная машинка примостилась на деревянном столике, плотно втиснутом в эркер; под столом — корзинка со шпульками, катушками, ножницами, подушечкой для булавок и металлической портновской линейкой. Перед исчезновением Лила как раз затеяла шить юбку из лоскутов, слева от машинки высилась аккуратная стопка шелковых квадратиков всевозможных расцветок. Я разложила лоскутки на кровати. Ни один не подходил к другому — на мой взгляд, а вот у Лилы, дошей она юбку, наверняка сложилось бы интересное полотно. Она шила с третьего класса, специально ходила на курсы кройки и шитья. А потом сама училась, осваивала новые приемы, набираясь опыта с каждой вещью. Она и меня пыталась приохотить, только у меня никогда терпения не хватало. Швы морщились, молнии были перекошены, пуговицы не лезли в петли, и платье сидело как на чучеле.

— Зачем тебе это надо? — спросила я однажды во время очередного безрезультатного урока портняжного мастерства. — Ты же знаешь, как мама относится к одежде. Купит тебе что угодно.

Лила, зажав иголку в зубах, распарывателем уничтожала выточку, которой я искалечила простую расклешенную юбку.

— Успокаивает, — прошамкала она и вынула иголку изо рта. — У шитья много общего с математикой. Ищешь самое изящное решение, тщательно подгоняешь детали друг к другу, чтоб вышло неожиданно, а главное — красиво. — Лила поднесла материал к свету и выдернула последнюю нитку. — Готово! А теперь начнем все сначала.

Я так и слышала ее голос, сидя в ту пятницу у нее в комнате, словно Лила была где-то рядом. Но долго ли так будет продолжаться? Видеокамеру родители купили только два года назад, записей Лилиного голоса у нас было всего ничего. Рано или поздно знакомые черты начинают стираться из памяти. Со страхом ждала я того дня, когда мои воспоминания о Лиле потускнеют, станут расплывчатыми.

Я завернула лоскуты в папиросную бумагу и убрала в верхний ящик своего комода. Не знаю, что я собиралась с ними делать. Точно не юбку, как хотела Лила. Сама я бы только напортачила. Разве что заказать кому-нибудь из них одеяло? Идея иметь лоскутки под рукой пришлась мне по душе — всегда можно потрогать эту вещицу, в ней будет дух Лилы. Потом я частенько извлекала сверток из ящика, разворачивала бумагу и часами раскладывала лоскуты на кровати то так, то эдак, выискивая в замысловатых рисунках некий знак ее присутствия. Когда на первом курсе колледжа я покинула родительский дом, лоскуты я забрала с собой. Пару шелковых квадратиков пришила к подкладке своего рюкзака, и они путешествовали со мной по Европе. И много позже, отправляясь в дальний путь, всякий раз брала с собой один-два лоскутка.

Вернувшись в комнату сестры, я открыла дверцы гардеробной. Вешалки — все как одна белые — висели в одном направлении. Сначала блузки, затем юбки, потом брюки и платья. «Возьми то, что тебе годится, а остальную одежду раздай Лилиным подружкам», — сказала утром мама, собираясь с папой в Напу, на свадьбу к друзьям. Сегодня, оглядываясь назад, я диву даюсь: как можно было оставить меня, совсем девчонку, один на один с призраками, витавшими в ее комнате? Тогда же я просто списала мамину просьбу на рассеянность и странности в поведении, появившиеся у родителей после гибели Лилы.

Перебирая вешалки в тесной гардеробной Лилы, я припомнила сказанное мамой поутру. Что за диковинный мир она себе сочинила, если верит в существование стайки подружек, которые ждут не дождутся, когда их осчастливят ношеными Лилиными нарядами? Слов нет, родители любили нас, старались участвовать в нашей жизни, но обоим было невдомек, какая Лила затворница. Но что, если я и сама заблуждалась на ее счет? Бездумно верила, что по выходным она сидит дома с родителями исключительно потому, что ей так нравится. А вдруг ей нужны были подружки, приятели, только она не знала, как ими обзаводятся.

Дело кончилось тем, что я отправилась в хозяйственный магазин за два квартала от дома и купила несколько больших прорезиненных мешков, в которые и запихала красные коробки, швейную корзинку, книжки, тетрадки и постельное белье. Себе оставила только потрепанную «Апологию математика». Не раз потом перечитывала я тоненькую книжицу, завороженная простотой, с которой Харди описывает красоту этой науки.

вернуться

54

Английский астроном, математик, этнограф и переводчик (1560–1621).

вернуться

55

Английский государственный деятель, авантюрист и поэт (1552–1618).

36
{"b":"252853","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Алиса & Каледин
Доктор, у меня стресс. Психозы и страхи большого города
Кишка всему голова. Кожа, вес, иммунитет и счастье – что кроется в извилинах «второго мозга»
Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта
Золушка за тридцать
Домашнее образование. Выбор современных родителей
Ореховый Будда
Тот, кто стоит снаружи
Исчезновение Слоан Салливан