ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И это значит, что проход должен привести их в безопасное место, — хмыкнул Далрей. — Теперь он послужит нам.

Путь в темноте был более трудным, но им помогала надежда, что они выберутся из этой крысиной западни. Вскоре впереди показалось низкое, слабо светящееся отверстие. Далрей сунул туда голову, что-то удовлетворенно проворчал и начал протискиваться сам.

— Все чисто, — сказал он. — Иди, Боб.

Они очутились в огромной пещере — должно быть, она показалась Престайну больше, чем была в действительности, после узкого туннеля. Слабый свет лился через явно искусственную амбразуру в крестообразном своде. В пещере стоял неприятный запах тухлой рыбы.

— Это пещеры Ланкарно, — весело сказал Далрей. — Все это время существовала задняя дверь в шахты Валкини, а мы и не знали!

— Ну, теперь вы знаете, — кисло отозвался Престайн, мучимый непереносимой жаждой.

Они осторожно пошли по замусоренному полу. В полутьме Престайн угадывал гротескные скальные образования, поднимающиеся с обеих сторон. Однако, облегчение нестерпимой боли в глазах давало ему комфорт. Услышав тихий стук воды по камням, он рванулся вперед, и, набирая полные пригоршни воды, стал жадно пить, швыркая и захлебываясь, чувствуя, как чистая вода смывает пыль из пересохшей глотки.

Далрей присоединился к нему, но пил более деликатно. Когда Престайн, наконец, сел, вытирая тыльной стороной руки мокрые губы, он вспомнил историю из Библии о выборе между воином и простолюдином. Но это его не волновало. Напившись, они прошли места, усыпанные гравием, с трудом преодолели гребни обнажений, забравших свою пошлину у обуви Престайна — Далрей носил обувь ручной работы, на взгляд более крепкую, нежели красивую — и достигли низкой арки, за которой увидели небо, облака и парящую медленными кругами большую птицу.

— Соблюдай осторожность, Боб. Здесь могут быть уллоа.

Престайн кивнул и взвесил на руке свой меч. Теперь, утолив жажду, он почувствовал голод. Рисотто давно уже стало воспоминанием.

Миновав выход из пещеры, Престайн увидел холмистую местность. Гребень горы, который обычно был бы непримечательным, резко обрывался голой скалой, в которой и была пещера. Хорошо. Место здесь запоминающееся. Далрей, защищая рукой глаза от яркого солнца, осматривался, его лицо стало напряженным, сосредоточенным.

Престайн не мешал ему. Наконец, Далрей заговорил.

— Они здесь, ждут. Но мы должны поспешить, поскольку придется сильно отклониться от прямого маршрута. А мои люди бывают нетерпеливыми, когда возбуждены.

С рисовкой и важностью, который Престайн нашел весьма привлекательными, Далрей пошел по покрытой высокой травой с красными маками пустоши.

Настала ночь, прежде чем они достигли конца пути. С приходом ночи, как и можно было ожидать в континентальном климате, резко упала температура. Когда солнце заходило за западный горизонт — по крайней мере, здесь было обычное солнце, — Далрей хрипло сказал:

— Остался один переход, прежде чем мы встретимся с моими людьми, Боб. Отдыхать здесь без надежного убежища смертельно опасно. Тебе придется идти дальше и не отставать от меня! Я не стану тебя ждать. Если я оставлю тебя — то оставлю.

Если ты думаешь, что увидишь меня снова — это лишь призрак.

— Понятно, — сказал Престайн. — Это будет лишь эхо.

Не затрудняясь выслушать то, что бормочет обитатель другого мира, Далрей пошел дальше длинным, упругим шагом. Престайн удивился, что он способен на это после всего случившегося, но сам поспешил за ним. Пути назад не было. Спустя три часа Престайн услышал странное шарканье, шлепанье, биение. Он с трудом поднял взгляд. Далрей спешил вперед. При свете звезд Престайн увидел высокие, объемистые фигуры, покачивающиеся, как ожившие мешки с сеном. Он закричал и попытался бежать за Далреем. Ноги отказали, все тело было непослушным, и он упал. Он лежал на земле, прижавшись лицом к пучку грубой травы, чувствуя щекой ее ледяной холод, и знал, что не сможет идти дальше.

Грубые руки схватили его и поставили на ноги. Желтый свет упал на его лицо. Он услышал, как Далрей что-то сказал.

Ему ответил хриплый, грубый голос:

— Убей его сейчас же.

— Нет! — твердо ответил Далрей. — Он ничего не знает.

Он прошел через барьер, как барахтающаяся рыба. Он может быть полезен. Он слаб, но шел со мной...

— Отлично. — Хриплый голос был прерывистым от тяжелого дыхания. — Оставь его. Но если он причинит какое-нибудь беспокойство... Тогда ты, Тодор Далрей, ответишь за это., Если понадобится, то своей жизнью.

— Я, Тодор Далрей из Даргая, буду отвечать за него!

— Вы дурак, — прошептал Престайн. — Вы глупец, Тодор.

Только слепая гордость может заставить вас так поручиться за незнакомца...

Он не успел найти верные слова, как потерял сознание. Он уже не чувствовал, как его завернули в одеяло и кинули на постель.

Его сны концентрировались вокруг его старого дара находить потерянные вещи, теряющихся в суматохе будней. Ему снилось, что Марджи потеряла свой браслет с алмазами. Ему снилось, что Фрицци потеряла свои очки, косметику и мини-юбку. Ему снилось, что он улыбнулся Алеку, и тот внезапно лишился своей автоматической винтовки. Он имел эту власть всю свою жизнь и не знал о ней. Каковы же другие силы, которыми владеют обычные люди и не знают об этом?

А теперь о людях, к которым он попал. Этот человек, Тодор Далрей, и его готовность принять то, что в цивилизованном обществе считается нелепым, опрометчивым обязательством. Но здесь мир Ируниум. Это реальный мир со своей экологией, своими законами, и он не выглядит добрым к человеку из другого мира. Но, пошевелившись во сне и поняв, что он больше не спит, Роберт Инфэйм Престайн поймал себя на мысли, что он должен выжить и должен вернуться в свой мир... Он должен...

Он открыл глаза. Медленное, размеренное покачивание, которое он воспринимал всю ночь сквозь сон, продолжалось, и теперь он увидел, что его одеяло и постель из мха подвязаны к боку огромного животного. Он также увидел караван таких животных, методично бредущих по песку и траве, огромных и грузных, похожих на полурастворившихся слонов, вроде слоников из детского мыла, что дарят на рождество, у которых глаза. уши и хоботы уже почти исчезли.

Рядом с животными шли люди, вооруженные мечами и копьями. Женщины и дети ехали на животных или шли рядом со своими мужчинами. Цветные шарфы и яркие платья весело развевались под утренним солнцем, но атмосфера поражения и отчаяния висела над караваном.

Далрей уже шел пешком. Подняв взгляд, он увидел, что Престайн открыл глаза, улыбнулся и помахал ему. Неужели этому человеку вообще не требуется сон? Или он полностью подчинил себе мышцы и сухожилия?

— Buon' giorno, Боб! Как ты себя чувствуешь? — донес ветер его слова.

— Прекрасно, спасибо тебе. А вы?

— Я уже могу идти пешком. В Ируниуме вечно приходится куда-то идти, Боб. Ты сможешь идти пешком, если я помогу тебе спуститься? Завтрак, или что-то вроде этого, будет готов через полчаса. Женщины уже стряпают его.

Престайн поморгал.

— Но ведь караван еще движется!

— Конечно. — Далрей легко подпрыгнул, ухватился за свободные концы веревки, которой была подвязана постель Престайна. — Естественно. Они стряпают на спинах скакунов, так как мы должны двигаться... У них есть сланцевые плитки, так что скакуны не чувствуют огня... — Он прервал себя. — Почему ты улыбаешься?

— Скакуны, — сказал, давясь, Престайн. — Не могу поверить...

— Такое им дали имя, — небрежно ответил Далрей. — Я никогда не спрашивал, почему. Они пришли с севера, миновали Капустное Поле королевства Клинтон, — он сделал какой-то знак пальцами при этом названии. — Это было несколько добрых лет назад. Теперь они жизненно важны для нашей экономики. Их тела большей частью состоят из воды. Престайн собрал веревки и освободился из одеяла. Его хлестнул ветер.

— Только не роняй мох, Боб. Это любимая еда скакунов, а мы не хотим оставлять следы.

— Проверьте, — отозвался Престайн, бережно свернул одеяло и увидел вышитое машиной слово: «Witney». — Это английское одеяло.

15
{"b":"2529","o":1}