ЛитМир - Электронная Библиотека

Сэмюел Стин поспешил принять приглашение.

– Мы родом из Голландии, миледи. Моя семья, потомственные ткачи, вместе с несколькими другими семьями прибыла в Англию триста лет назад с королевой Филиппой как часть ее приданого. Нам приказали основать ткацкие мастерские, чтобы английскую шерсть не нужно было посылать в чужие страны. Но во времена Марии Кровавой протестантов стали преследовать, и мы вернулись на родину. Десять лет назад нам представилась возможность отправиться в английские колонии в Новом Свете, но, увы, в нашем корабле открылась течь. Пришлось зайти в английский порт, и там перед нами встал выбор: ехать в Ирландию или возвратиться в Голландию. Мы выбрали Ирландию. Так случилось, что в день нашего прибытия на пристани оказался мастер Магуайр. Он предложил нам убежище здесь, в Магуайр-Форде, с тем условием, что мы будем жить в мире с соседями-католиками. Как мы могли не согласиться? Слишком хорошо мы знаем, каково приходится гонимым. Однако некоторые из наших соотечественников не сумели найти в себе достаточно терпимости, поэтому мы оставили их на пристани. И никогда не пожалели о том, что приехали сюда, миледи.

– Я тоже. Мой кузен Каллен Батлер написал, что вы и здесь устроили маленькую ткацкую мастерскую, где обучаете всех, в том числе и католиков. Я довольна вашими начинаниями, преподобный Стин. А завтра посмотрю, так же ли вы хороши в выборе женихов, – с улыбкой заключила Жасмин.

– Я видел молодую леди, скакавшую куда-то с мастером Магуайром. Прелестное дитя. Молодой Уильям станет ей хорошим мужем, – заверил священник.

– Если они подойдут друг другу, – возразила Жасмин. – Я не собираюсь принуждать свою дочь, Сэмюел Стин.

Протестант несколько растерялся, но ничего не ответил, уверенный в том, что все уладится. Родители наверняка настоят на своем, и свадьба состоится.

– Ваша дочь протестантка? – осведомился он.

– Она родилась здесь, в Магуайр-Форде, после смерти моего второго мужа и крещена моим кузеном. Однако воспитывали ее в догматах англиканской церкви, – пояснила Жасмин.

– Возможно, мне стоило бы окрестить ее по протестантскому обряду, – предложил Стин. – Сэр Шейн и его жена очень строги в вопросах веры и могут расстроиться, узнав про это обстоятельство. Я не желаю ни вам, ни вашей дочери ничего дурного, поверьте.

– Одного крещения для доброй христианки вполне достаточно, Сэмюел Стин, – твердо объявила Жасмин. – И если то обстоятельство, что моя дочь была крещена католиком, придется им не по вкусу, значит, вряд ли их сын годится ей в мужья. Она достаточно богата, чтобы самой выбрать себе мужа, и этим мужем совершенно необязательно должен стать Уильям Деверс. Пусть радуется, что Фортейн не сразу ему отказала!

Священник понял, что перед ним женщина сильная и привыкшая повелевать, но ничуть не был этим обескуражен. Остается надеяться, что Фортейн Линдли унаследовала материнский характер, ибо ее будущая свекровь, леди Джейн Энн Деверс, была крепким орешком и мало в чем уступала герцогине Гленкирк. Кроме того, она была ярой протестанткой и уже поговаривала об изгнании католиков из Магуайр-Форда, когда ее сын станет там хозяином. Молодой Уильям, однако, казался более уступчивым, и если новобрачные поселятся в Эрн-Роке, он подпадет под влияние жены, а это, похоже, куда лучше, чем постоянные наставления матери. Сам Стин не видел причин избавляться от католиков. Все в деревне прекрасно ладят, и если никто не станет вмешиваться, все пойдет по-прежнему.

Утром в день приезда Деверсов новая горничная Ройс, младшая внучка Брайд Даффи, помогла Фортейн искупаться. Фортейн осталась довольна девушкой. Стройная брюнетка с большими голубыми глазами и фарфоровой кожей, усыпанной веснушками на переносице, Ройс держалась услужливо и почтительно. Бабушка несколько месяцев готовила ее к завидной должности в хозяйстве леди Фортейн.

– У тебя уже есть поклонник, Ройс? – поинтересовалась Фортейн, пока горничная закутывала ее в мягкое нагретое полотенце.

Ройс стыдливо порозовела.

– Мы с Кевином Хеннесси хотели бы встречаться, миледи, но бабушка считает, что нам лучше прилежно исполнять свои обязанности и не думать о глупостях. Возможно, через год-другой ему разрешат за мной ухаживать.

– А чем занимается твой Кевин? – спросила удивленная Фортейн. Похоже, служанка пользуется не большей свободой, чем она сама.

– Помогает мастеру Магуайру приглядывать за лошадьми.

– И ему это нравится? Хорош он в своем деле? – не унималась Фортейн. Гром и молния! Вытягивать сведения у Ройс – все равно что зубы рвать!

– Да, Кевин любит зверюг, как он их величает, – оживилась Ройс. – И отлично с ними управляется. Говорят, что в один прекрасный день он сменит мастера Магуайра, но до этого, разумеется, еще очень далеко.

– А вы уже целовались?

Ройс снова вспыхнула, на этот раз куда жарче.

– О, миледи, – хихикнула она, – вы не должны спрашивать о таком!

– Это означает, что все-таки целовались, – уточнила Фортейн. – Прекрасно! И что ты при этом чувствовала? До сих пор я целовалась только с родственниками, но с поклонником – это совсем другое дело, правда?

Ройс, застенчиво кивнув, принялась яростно растирать хозяйку.

– Когда Кевин целует меня, – начала она, но тут же поправилась: – то есть, если бы это произошло… мое сердце рвется из груди, а на душе становится так легко! Трудно описать, какое это чудо! Если бы, конечно, оно случилось на самом деле.

Фортейн лукаво усмехнулась:

– Не слишком много мне это говорит, Ройс, если, разумеется, ты сама не испытала, что это такое. Интересно, долго ли будет выжидать Уильям Деверс, прежде чем попытается меня поцеловать, и понравятся ли мне его поцелуи?

– Женщинам обычно такие вещи по душе, – обронила Ройс, надевая на хозяйку чистую сорочку.

– Ты права, моя мать обожает целоваться, – согласилась Фортейн, расправляя кружевные оборки вокруг низкого выреза и широких рукавов, закрывавших локти.

Ройс надела кремовые шелковые чулки на стройные ножки Фортейн и закрепила их подвязками с золотыми розетками. За чулками последовали шелковые нижние юбки, поверх которых полагалась еще одна, распашная, темно-зеленая, с разрезом, открывающая кремовый с золотом фрипон[1].

– Садитесь, миледи, позвольте уложить вам волосы, – предложила Ройс и, распустив буйную массу рыжих прядей, принялась расчесывать и укладывать их в простой узел, который и заколола на затылке госпожи. Единственный «локон любви», свисавший над левым ухом, был перевязан золотой лентой, усыпанной жемчужинами. Отступив, девушка удовлетворенно оглядела творение рук своих и помогла Фортейн надеть жесткий темно-зеленый корсаж с квадратным вырезом, из которого выглядывали кружева сорочки. Рукава корсажа тоже спускались ниже локтей, как и у сорочки, кружевная отделка которой оставалась видна. Туалет был простым, но явно дорогим.

– Вы так милы! – восхитилась Ройс, ничуть не преувеличивая. – Принести вам шкатулку с драгоценностями, миледи?

Фортейн кивнула и, когда горничная подняла крышку ларца, выбрала длинную нить кремовых жемчужин. Огромные капли легли на шею, оттеняя белоснежную кожу и темный шелк. Фортейн застегнула на левом запястье браслет из двойной жемчужной нити. На правой руке сверкала золотая цепочка, украшенная изумрудами. Перебрав кольца, Фортейн отложила огромную барочную жемчужину, круглый изумруд и простой золотой перстень-печатку с гербом Линдли: два лебедя с перевитыми шеями, образующими сердце.

– Ну вот, – усмехнулась она, – достаточно внушительно для первой встречи.

– Ну и проказница же вы, миледи! – хихикнула Ройс, унося шкатулку.

В дверь тихо постучали, и, прежде чем горничная успела ответить, появилась герцогиня Гленкирк в богатом платье из шелка цвета бургундского вина. Вокруг шеи переливалось ожерелье из рубинов размером с голубиное яйцо, руки были украшены драгоценными браслетами и кольцами. Причесана она была точно так же, как дочь, только без «локона любви».

вернуться

1

Нижняя юбка XVII в., виднеющаяся из-под верхней, называемой модест. – Здесь и далее примеч. пер.

9
{"b":"25290","o":1}