ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Попробуйте с самого начала, — посоветовала Джейн.

Наконец-то Кэплен улыбнулся, словно увидел в ней человека, а не просто источник информации.

Несколько секунд Фрэнк изучал ее лицо. Казалось, перед ним сидит хорошенькая, немного застенчивая девушка, невысокая, но чудесно сложенная, с прекрасной фигурой. А лучше всего были большие зеленые глаза, красноречиво говорившие о незаурядном уме, и пышная грива темных волос с рыжеватым отливом. При виде огонька в глазах, румянца на щеках и прекрасных волос на ум приходили эпитеты «здоровый» и «естественный». На ней почти не было косметики.

В общем, это был тип женщин, которых мужчине хочется баловать и опекать, рассеянно отметил Фрэнк.

Но мгновение спустя он опомнился. Джейн Хейс нуждалась в опеке меньше всего на свете. Это была очень уверенная в себе молодая женщина с крепкими нервами, иначе шеф ни за что не отправил бы ее в террариум, каким был суд. Ее статья о загадочном убийстве, напечатанная на прошлой неделе, била точно в цель.

И все же, несмотря на бросавшуюся в глаза самоотверженную преданность Джейн работе, Фрэнк знал ее слабое место. Все, чего хочет сия юная мисс с чудесным цветом лица, это выйти замуж и подарить мужчине ее мечты первую в ее жизни ночь, полную безумной страсти. Цель, достойная восхищения. Но скорее всего обреченная на провал.

Напечатав фразу, а затем стерев ее с листа, Джейн попыталась не смутиться под горящим взглядом Фрэнка — не дай Бог, показать, насколько ее влечет к нему!

— Ну? — нетерпеливо спросила она, выгибая тонкую бровь.

— Джеймс говорит, что вы последняя двадцатишестилетняя девушка в нашем городе, — выпалил он. — И подумываете о том, чтобы выбросить белый флаг.

Мягко выражаясь, он был ничтожеством. Джейн смерила его испепеляющим взглядом и тут же, словно кто-то повернул рукоятку встроенного в нее термостата, вспыхнула от кончиков волос до крошечной впадинки у основания шеи. Ее окатило жаром.

— Как Джеймс посмел злоупотребить моим доверием? — яростно прошипела Джейн, когда к ней вернулся дар речи. — Да еще выдать меня абсолютно чужому человеку!

По какой-то непонятной причине слово «чужой» резануло Фрэнку ухо. Ну и что ж, что они до сих пор не были знакомы? Они работали в одной газете, разве не так?

— Честно говоря, это не совсем верно… — Пристыженный болью, отразившейся в огромных зеленых глазах, Фрэнк осекся и смущенно покачал головой. — Вообще-то да… Но он взял с меня слово не упоминать вашего имени, если вы согласитесь поговорить со мной.

— А если нет? Догадываюсь, что вы не постесняетесь раструбить о моих сложностях на весь отдел хроники!

Тут же на них уставились несколько репортеров, и Джейн прикусила язык, жалея о своей несдержанности. Фрэнк ничем не заслужил такого упрека, и она понимала это. Она и сама не остановилась бы на полпути, узнав о фактах для хорошей статьи. Но в данном случае дело касалось лично ее. И несмотря на множество сентиментальных историй, которые Джейн написала о других людях, ей совсем не улыбалось оказаться по другую сторону от репортера.

Фрэнк тоже выглядел расстроенным.

— Надеюсь, вы понимаете, что ничего подобного я не сделал бы… — пробормотал он.

— Может быть. — Чувствуя себя слегка пристыженной, Джейн решилась посмотреть ему в лицо. — Не хочу я фигурировать в вашей колонке, — прошептала она. — Даже анонимно. Пожалуйста, больше не просите меня об этом.

Но она была убеждена, что Кэплен не сдастся без борьбы, и оказалась права.

— Поверьте, — настойчиво сказал он, — я понимаю ваши чувства. Но ведь никто не заподозрит, что это вы. Столкновение старой и новой морали — тема животрепещущая. Если бы я рассказал о ней в своей колонке, это могло бы принести только пользу. Правы вы или нет? Люди выскажут свое мнение и помогут вам принять правильное решение.

Эта мысль почему-то не приходила ей в голову раньше. Некоторое время Джейн колебалась между глубоко укоренившимся стремлением оградить свое право на личную жизнь и любопытством — как к ее взглядам отнесутся другие? Интересно, какие советы она получит? Почему-то ей не хотелось разочаровывать этого сладкоголосого тигра в мужском обличье, который делал свое дело, не стесняясь распущенного галстука, закатанных рукавов рубашки и линялых джинсов.

Скрытность победила.

— Мой ответ — нет, — сказала она и решительно отвернулась к пишущей машинке. — Прошу прощения, мистер Кэплен, но мне нужно закончить статью…

Никогда прежде она не сталкивалась с Фрэнком во время ланча, и чутье подсказывало ей, что это неспроста. Маленькое убежище напротив редакции было переполнено репортерами, издателями и редакторами. В этой невообразимой кутерьме он ухитрился сесть рядом с ней.

— Солонину на ржаном хлебе, — заказала она, не глядя на Фрэнка, вздергивая подбородок и готовясь к отражению новой атаки. — Диетическую колу. И жареную картошку.

Фрэнк строил ей глазки, как будто они были влюбленной парочкой.

— А мне «богатырский бутерброд»[1] из итальянской булки. И побольше горчицы и майонеза, — сказал он. — Двойную порцию жареной картошки. И кофе со сливками и сахаром. Вот, пожалуй, и все.

Странно, но от его присутствия у Джейн захватывало дух. Ее возбуждали широкие плечи Кэплена, волнистые темные волосы и мускулистые предплечья. У него были большие, сильные руки. Интересно, как они ласкают в постели…

Смерив Фрэнка взглядом, как будто он был виноват в ее неуместных фантазиях, Джейн повернулась к официантке.

— Пожалуйста… проследите, чтобы нам дали раздельный счет.

— Глупости, — безапелляционно прервал он ее. — Сегодня плачу я, радость моя.

Официантка только пожала плечами, бросила на Фрэнка оценивающий взгляд и заторопилась выполнять заказ.

— Чем же я отплачу тебе, дорогой? — без всякого снисхождения отрезала Джейн. — Имейте в виду, я не собираюсь менять своего решения. И не собираюсь позволять вам платить за мой ланч.

Его кофе и ее колу принесли одновременно. Несколько секунд они провели, молчаливо прихлебывая напитки.

— Все ирландские девушки такие упрямые? — наконец спросил Фрэнк, и у его рта появилась лукавая ямочка.

— А все итальянцы такие настырные, когда им нужно добиться своего?

Тут они не могли не улыбнуться друг другу.

— Джейн, — начал Фрэнк, — сделайте мне одолжение. Клянусь, я брошу эту затею с колонкой после ланча, если вы не передумаете. Расскажите немного о себе.

У Фрэнка не было ни блокнота, ни карандаша, но Джейн не сомневалась, что он все запомнит. Если Кэплен был хоть наполовину таким человеком, каким казался, он не успокоился бы, пока не заставил ее изменить решение. Или придумал бы что-нибудь еще. К своему удивлению, Джейн вскоре обнаружила, что Фрэнк обаятельный собеседник, совершенно лишенный надменности, в которой она его подозревала. Неожиданно легко она поведала ему, что была единственным ребенком в семье и что ее воспитала любящая, но строгая бабушка. Конечно, беседовать было куда интереснее, чем с надутым видом молча поглощать еду. Кроме того, за разговором было легче отгородиться стеной от излучаемой Фрэнком сильной сексуальной энергии.

К концу ланча ее сильное влечение к Фрэнку как к мужчине возросло. У Джейн было прекрасное настроение. В присутствии этого человека она ощущала себя частью огромного мира, хотя и не слишком хорошо представляла его. Она даже не стала жаловаться, когда официантка вместо солонины принесла ей пастрами.[2] Осуждать бедняжку не приходилось: как-никак, блюдо было итальянское и полностью соответствовало тому, что заказал Кэплен.

— Простите, но я вновь хочу задать вам тот же вопрос, — заметил Фрэнк, галантно открывая перед ней дверь ресторана.

Джейн зябко поежилась, когда они вышли на улицу. Сегодня днем с озера дул сильный холодный ветер. От очередного ледяного порыва у девушки потекло из глаз и покраснел нос.

— Я отчаялся найти подходящую тему, — продолжал Кэплен, словно не замечая стужи. — Разговор о девственности чертовски ко времени. Может быть, вы все-таки передумаете? Клянусь честью… никто не узнает вас в моей героине.

вернуться

1

Популярное в США блюдо — сэндвич из половины разрезанной вдоль булки или буханки белого хлеба.

вернуться

2

Копченая говядина; блюдо типа бастурмы.

3
{"b":"252903","o":1}