ЛитМир - Электронная Библиотека

Она тихонько коснулась губ Круза кончиками пальцев. Губы были такими нежными! Временами лицо Круза плыло у нее перед глазами, как кадр из фильма. Трейси погладила его бархатные брови, уголки глаз и мочку уха.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? — Слова вылетели как бы помимо ее воли, похожие на мелодию, которую несет легкий ветерок.

Трейси казалось волшебством, что она наконец сказала эти слова, которые так долго скрывала от него. Сейчас она может говорить все что угодно. Пещера… Огромные необычные рисунки… Неясное в дымке лицо Круза… Все казалось таким фантастичным!

Трейси чудилось, что она, обнаженная, раскачивается на трапеции, и если сильно раскачается, то боль за ней не угонится… Может, это другая боль, пульсировавшая в такт каждому биению сердца. Боль потери, которую она не могла выдержать… Нет, он с ней рядом…

Круз, будто не слыша ее слов, сказал, что следует промыть ей рану на голове.

Трейси ощутила пощипывание, а потом то ли заснула, то ли потеряла сознание. Так она пролежала почти целый день. Страшный грохот разъяренной реки сливался с пульсирующей болью в голове.

Когда Трейси пришла в себя, она ужасно испугалась: ей показалось, что на лицо надели черную бархатную маску и что-то прижимает ее к полу. Потом девушка поняла, что сейчас уже ночь и черная маска — это потолок пещеры. Круз был рядом. Он обнимал ее, положив руку ей на грудь.

Трейси поближе придвинулась к теплому телу и почувствовала его поцелуй у себя на виске.

Утром Трейси проснулась почти здоровой. Боль в голове прошла, хотя еще оставалась большая шишка. Она огляделась, не будучи уверенной, не померещились ли ей ночью объятия Круза. Его спальный мешок находился на почтительном расстоянии в другом конце пещеры. Девушка решила, что ей все привиделось, и почувствовала облегчение и одновременно разочарование.

Круз поджаривал бекон на маленьком костерке. Вдыхая аппетитный запах, Трейси почувствовала, что хочет есть. Круз увидел, что она проснулась, и спросил:

— Тебе лучше?

— Да, и я хочу есть.

— Хорошо, поднимайся, завтрак уже готов.

Трейси решила, что стоит перед ним извиниться.

— Прости меня. Мне не следовало так делать.

Круз не стал спорить.

— Я волновался за тебя. Иногда ты странно себя ведешь.

Трейси пыталась вспомнить, что она вчера ему наговорила. У мексиканца необычно блестели глаза.

— Может, я испугалась, а может, так получилось из-за этой шишки на голове. Мне, наверно, надо тебя поблагодарить за то, что ты постарался вбить мне в голову немного здравого смысла.

— Я ничего не пытался вбить в тебя, а старался сделать так, чтобы ты не погибла. Все могло быть гораздо хуже. Я уже говорил, что реальной опасности нет. Но ты, наверно, этого не помнишь.

— Никакой опасности. Мы просто застряли здесь вместе на несколько дней, — слабо улыбнулась девушка.

— Да, если можно так выразиться.

Трейси испытующе взглянула на Круза.

— По-моему, нам стоит оставаться друзьями.

— Разве мы не друзья? Мне кажется, мы друзья, — с укором промолвил Круз, но девушке послышалась насмешка в его голосе.

Друзья? — повторила про себя Трейси. Не похоже. Воюющие стороны — да! Любовники… почти. Но друзья? Вряд ли. Загадочная улыбка Круза говорила о чем-то таком, чего она не могла представить.

Правда, перед ней вырисовывалась какая-то картина, но слишком смутно. Трейси провела рукой по волосам и остановилась, увидев, с каким интересом Круз следует за ней взглядом, и посмотрела вниз. Рука, плечо и одна грудь были обнажены… Девушка рывком натянула спальный мешок до носа, поняв, что так и спала, обнаженной.

— Твоя одежда сложена в углу, — вежливо объяснил ей Круз.

Трейси не помнила, как разделась и как влезла в спальный мешок. И конечно, она не стала бы в подобных обстоятельствах спать голой. Значит, Круз… Она ничего не могла прочесть у него на лице.

— Побыстрее одевайся. У нас мало дров, придется привыкать есть холодную пищу.

Трейси оделась, и Круз подал ей тарелку с лепешками, жареным беконом и яйцами. Они не касались друг друга, но Трейси никогда не чувствовала рядом с собой такого потрясающего партнера. От него исходила могучая жизненная сила, и казалось, что первобытная обстановка пещеры только усиливает ее.

Шесть дней и ночей вместе с ним в замкнутом пространстве пещеры… В девушке стал разгораться алчный огонек, и она испуганно попыталась его загасить.

Трейси пошла с тарелкой к выходу, хотя и не решилась сесть так, как это сделал Круз — у него ноги болтались над обрывом. Когда она взглянула вниз, ее затошнило и снова заболела голова. После завтрака они, экономно расходуя воду, помыли посуду, и Круз поставил кастрюльку в задней половине пещеры, где по стене медленно сбегала струйка воды.

Трейси протерла влажной салфеткой лицо и расчесала волосы, стараясь не потревожить болезненную шишку. Пока она приводила себя в порядок, Круз стоял у выхода из пещеры.

Потом Трейси вынула фотокамеры и начала с разных углов фотографировать огромные фигуры. Круз с интересом наблюдал за ней и без возражений встал на указанное место, когда она решила сравнить размеры современного человека с огромными рисунками.

Трейси хорошо работалось, потому что никто не мешал и не лез с советами. Джон постоянно злил ее, нудно повторяя, какие следует использовать фильтры и насадки и с какого угла будут лучше выглядеть рисунки. А спокойствие Круза придавало ей силы. Ее подкупала его уверенность, что все будет в порядке. Но все-таки она немного нервничала, постоянно чувствуя его присутствие рядом. Первобытная обстановка пещеры как бы подчеркивала основное: он — мужчина, она — женщина, и в течение шести дней и ночей им никуда не деться друг от друга. О чем он думает? У нее задрожали руки, и снимок не получился. Трейси тихонько выругалась и снова навела камеру.

Казалось, атмосферу пещеры пронизывают предгрозовые разряды, впрочем, никак не связанные с погодой. Снаружи облака постепенно рассеивались, и из пещеры стало видно кусочек синего неба. Грозовые разряды пробегали между нею и Крузом. Даже не глядя на него, Трейси ощущала каждое его движение. Когда он передвигал треногу и случайно коснулся ее руки, она почувствовала настоящий электрический разряд, как бывает, когда касаешься меха или шелка.

— Ты нервничаешь? — спросил ее Круз.

— Нет. Ты же сказал, что никакой опасности для нас нет.

Трейси подумала, что опасность не всегда приходит к нам извне. Потом спросила себя, что произойдет, если она подойдет и обнимет Круза. Мексиканец, улыбаясь, смотрел на нее, как бы читая ее мысли.

Они съели холодный ланч, и Круз предложил ей отдохнуть. Трейси начала было спорить, но сон сморил ее. Когда она проснулась, Круз сказал, что должен ей что-то показать, и повел к дальней стене пещеры. Он передал Трейси фонарик и помог взобраться себе на плечи, предупредив, что она увидит нечто интересное.

Так оно и оказалось. При свете фонарика можно было различить круг и отходящие от него палочки-лучи, потом очертания луны и еще собрание странных перекрещивающихся линий, явно изображавших взрыв.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Наверно, они изобразили какое-то необычайное астрономическое явление. Может, это комета или рождение новой звезды. Наверно, специалисты смогут установить точную дату и связать с ней время возникновения рисунков.

Трейси почувствовала дрожь волнения. Она знала, что на юге это сделать не удалось. Может, находки их пещеры помогут разрешить загадку?!

Надо было взять камеру и сфотографировать рисунки. Но от близости Круза Трейси почувствовала такое волнение, что забыла о рисунках, камере, важных открытиях. Самым главным в эту минуту для нее стало соприкосновение сильной мускулистой груди мексиканца и ее вдруг ставших такими чувствительными сосков, и сильные обнимавшие ее руки, и то, как льнуло к нему ее тело. Она ощущала его тепло даже сквозь одежду. И девушка почувствовала, как разгорается в ней ответное пламя. Трейси увидела огонь желания в глазах Круза, у нее приоткрылись губы и стало трудно дышать.

30
{"b":"252908","o":1}