ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но и вы, и Фэнси утверждали, что она невинна! – недоумевающе пробормотал король.

– Паркер Рэндолф оказался двоеженцем, ваше величество, – пояснила Жасмин. – На плантации его отца работала молодая рабыня, столь же красивая, как Паркер и его сестры. Его отец купил девочку, с тем чтобы вырастить и сделать горничной своих дочерей. Но когда обе девушки вышли замуж почти одновременно, они упросили отца дать свободу преданной служанке. Тот согласился. Однако девушке пришлось остаться на плантации. Правда, ей платили жалованье и приставили к миссис Рэндолф, болезненной, хрупкой особе, которая была рада такой компаньонке.

Паркер влюбился в девушку, но она не поддалась обольщению. Заявила, что он получит ее, только если женится. Некоторое время он противился, но, наконец, похоть затмила разум, если таковой вообще присутствовал. Они нашли сельского священника из глуши, ничего про них не знавшего, и тот поженил их по всем законам и правилам. Кстати, у девушки было весьма символическое имя: Далила. Однако Паркер убедил ее, что их брак должен оставаться в секрете, пока не придет срок.

Когда он начал ухаживать за моей внучкой, Далила рассердилась, но Паркер объяснил своей наивной, ревнивой жене, что делает это для их общего блага и действительно намерен жениться на Фэнси исключительно ради приданого и того огромного богатства, которое та рано или поздно унаследует. Его семье требовалось много денег, а он узнал тайну родных Фэнси, которая даст ему полную власть над ними.

Жасмин замолчала и пригубила виски, неожиданно поняв всю правильность своего поступка. Король должен знать правду!

– Что это за тайна? – удивился Карл.

– Фэнси как-то рассказала ему, что ее бабушка со стороны матери – принцесса из чужеземной страны Индии. Единственное, что мог припомнить Паркер об этой далекой земле, так это то, что ее населяют темнокожие люди. Он тут же решил, что в роду Фэнси были негры, следовательно, в ее жилах течет африканская кровь. Вот и сказал Далиле, что пригрозит обличить Деверсов, если они не станут исполнять все его повеления. Рассудил, что если эта новость плюс тот постыдный факт, что Фэнси на самом деле – обычная наложница, а не жена, станут известны соседям, репутация Деверсов будет навеки уничтожена. Они заплатят ему, сколько он попросит!

И Далила всему поверила, хоть и заметила, что дети Фэнси станут его наследниками, а ее дети будут считаться бастардами. Но Паркер Рэндолф пообещал этой женщине, что такого не случится и Фэнси никогда не родит ему детей. Теперь я понимаю, что он имел в виду. Но в ночь после свадьбы Далила не сумела сдержать ревность. Она спряталась в спальне новобрачных до прихода невесты и подсматривала, как Фэнси раздевают и готовят к появлению жениха. Дочь написала мне, что Далила увидела своего мужа с Фэнси, увидела, как он ласкает вторую жену, и, не стерпев, охваченная ужасной яростью, выскочила из укрытия.

Паркер Рэндолф буквально взбесился, особенно когда Далила открыла Фэнси правду, сказав, что ее брак – чистый фарс. Фэнси была вне себя от горя. Паркер, разумеется, все отрицал и заявил, что Далила безумна и ничего не сумеет доказать. Моя дорогая внучка встала на его сторону, заявила, что всему верит и, что бы ни случилось, будет поддерживать мужа. Тогда Паркер рассмеялся и стал издеваться над женщинами, обозвав обеих круглыми дурами. Сказал Фэнси, что действительно женат на Далиле, и объяснил подробно весь свой план. Ей придется, твердил он, притворяться и лгать, пока он будет пользоваться всеми преимуществами ее богатства. А Далиле остается наблюдать, как он наслаждается Фэнси, и та ничего не сумеет поделать.

– Но она сумела! – догадался король.

– Именно, – подтвердила Жасмин. – Потеряв голову, Далила схватилась за первое, что подвернулось под руку: тяжелый серебряный подсвечник – и ударила мужа по голове, раз, другой, третий. Тут Фэнси в панике принялась звать на помощь. Прибежали родные, но было уже поздно. Паркер Рэндолф лежал мертвый. Если бы правда вышла наружу, разразившийся скандал мог бы скомпрометировать Рэндолфов, впрочем, как и мою внучку. Ее репутация была бы погублена. И хотя родители Рэндолфа попытались взвалить всю вину на Фэнси, более влиятельная ветвь виргинских Рэндолфов не допустила несправедливости и заставила родственников увидеть происшедшее в истинном свете. Пытаясь утихомирить семью Паркера, отец Фэнси не потребовал назад уже выплаченную часть приданого, но и не позволил срывать злобу на Далиле. Сначала Рэндолфы утверждали, что она не может быть женой их сына, но та вынула спрятанное на груди брачное свидетельство, которое дал ей священник. Паркер, очевидно, понятия не имел, что у нее могут быть подобные доказательства. Кайрен Деверс отослал Далилу на Север, в Бостон, с суммой денег, достаточной, чтобы открыть модную лавку. И предупредил, что, если она когда-либо покажется в Мэриленде или Виргинии, он не сумеет ее защитить.

– А Фэнси уехала в Англию, – добавил король.

– Вряд ли она могла дальше оставаться в колониях, ваше величество, – тихо заметила Жасмин. – Как уже сказано, правду нельзя было открывать ни при каких обстоятельствах. Там у моей внучки не было будущего. Было объявлено, что у Паркера в ту ночь случился припадок, он упал и ударился головой об угол стола. Пришлось очистить и зашить рану перед тем, как положить его в гроб.

– Но почему Фэнси считает себя виновной в его смерти? – удивился король.

– Она твердит, что, если бы не вышла за него, никакой трагедии не случилось бы. Слишком поздно девочка поняла, что не любила Паркера. Ей льстило то, что самый красивый во всей округе мужчина выбрал ее, и никого другого. Как младший ребенок в семье, она ничем не выделялась до той минуты, как привлекла внимание Рэндолфа. Бедняжку ослепил весь этот блеск, и трудно ее осуждать. Вот и все, ваше величество. Я, как могла подробнее, передала содержание письма, полученного от моей дочери прошлым летом.

Жасмин допила виски и поставила на стол бело-голубую фарфоровую чашечку.

– Я позабочусь о ней, – пообещал король.

– Знаю, – откликнулась Жасмин. – Стюарты всегда были добры к своим женщинам, кому это известно лучше, чем мне?

– Из вас бы вышла великолепная королева, – прошептал он.

– В свое время мне не раз говорили об этом, – улыбнулась она и встала. – А теперь мне пора домой, сир. Спокойной ночи.

Король вскочил и, проводив до двери, поцеловал ей руку.

– Поверьте, мадам, это действительно останется только нашей тайной. Не хотелось бы, чтобы Фэнси посчитала, будто я вмешиваюсь в ее дела, ибо мне кажется, что рано или поздно она обязательно расскажет обо всем, что случилось.

– Я тоже уверена в этом, ваше величество, – кивнула Жасмин и, неожиданно протянув руку, коснулась его смуглой щеки. – Вы совсем не похожи на дядю. Он был словно отлит из золота, только глаза голубые. Вы же настоящий француз.

– Моя мать утверждала, что я самый уродливый ребенок на свете, – засмеялся король. – Звала меня своим негритенком.

Жасмин тоже засмеялась.

– Зато вы стали совершенно необыкновенным мужчиной, и, что всего важнее, Карл Стюарт, сердце у вас доброе.

– Такого чудесного комплимента мне еще никто не делал, – заверил король с поклоном.

Жасмин отворила дверь. Дежуривший у порога паж мгновенно встал, чтобы проводить вдовствующую герцогиню Гленкирк к экипажу.

Глава 5

День выдался ясным и холодным. Бледное солнце светило в почти белом небе, а в воздухе пахло снегом. Лодочники, правившие барками, проплывавшими мимо дворца, замедляли ход, стараясь рассмотреть короля и придворных, как всегда совершавших полуденную прогулку вдоль берега. Фэнси, закутанная в бархатный плащ цвета павлиньих перьев, отделанный богатым куньим мехом, шествовала на шаг позади короля, чья трость с серебряным набалдашником с хрустом вонзалась в гравий.

– Дорогу! Дорогу! – послышался резкий голос, и Фэнси, не успев опомниться, отлетела в сторону от грубого толчка леди Каслмейн.

22
{"b":"25296","o":1}