ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Внезапно на меня вновь накатил приступ паранойи. Калки нарочно облегчил мне задачу. Он велел Эстелле поговорить со мной. Хотел, чтобы я записала ее версию жизни Джимми Келли. Меня водят за нос. Сначала Эстелла (или женщина, представившаяся ею), а затем этот таинственный Совершенный Мастер. Меня проверяют. Но зачем? С какой целью?

3

Когда я увидела сидевшего в вестибюле Джейсона Макклауда, мне на один ужасный миг показалось, что он и есть Совершенный Мастер, притворяющийся нарком. Но он оказался обычным нарком, причем очень нервным. Макклауд встал. Я сказала:

— Привет. — Портье передал мне телефонограмму. Я должна была позвонить Брюсу Сейперстину в Нью-Йорк. Домой.

— Я хотел увидеться с вами. — На сей раз Макклауд был без «дипломата». Я сказала, что встречусь с ним в гостиничном баре. А потом позвонила Брюсу.

— Привет, Тедди! — Брюс был под кайфом. Я сразу представила себе его блестящий розовый нос.

— Я была в магазине, торгующем птицами и рыбами. Все еще пытаюсь взять интервью у доктора Лоуэлла. Познакомилась с первой женой Калки.

— Здорово! Как только услышишь гудок, начинай диктовать. — Я услышала гудок и начала рассказ. Когда я закончила, снова заговорил Брюс. — Отличный материал. Не знаю, как мы умудрились прохлопать его первую жену. Видно, паршивые у нас репортеры. Ладно, этого сырья хватит на несколько статей. Связь с наркотиками становится все яснее.

— Но как вы сможете это использовать?

— Морган пытается договориться с полицией. За «Калки Энтерпрайсиз» стоят большие деньги. А за нами правительство — правда, тайно. Но все равно это сложно.

— Моргана не тревожит, что я служу у Калки личным пилотом? — Когда сомневаешься, говори правду. Я написала Моргану письмо, где изложила все как есть. До сих пор ответа не было.

— Нет. Он считает, что это отличная идея. Мы собираемся подать следующую статью как интервью с великим личным пилотом Калки. Опубликуем твой роскошный портрет, со знаменитыми «буферами»…

— Иди к черту, Брюс. Я — женщина в разводе.

Брюс пьяно хихикнул. Я положила трубку.

Макклауд сидел в темном углу бара, рядом с чернокожим барменом, который по замыслу должен был напоминать довоенного дворецкого. Я решила рискнуть и выпить еще один «Сазерак». Макклауд же глушил бурбон за бурбоном. Он говорил шепотом, хотя в баре мы были одни.

— Миссис Оттингер, я думаю, вы должны кое-что объяснить Бюро по борьбе с наркотиками.

Он пер напролом, как атомный ледокол.

— Что именно?

— Как вы оказались в магазине «Новоорлеанской компании тропических птиц и рыб»?

— Хотела присмотреть аквариум.

— Я не шучу, миссис Оттингер.

— В самом деле? — нахально ответила я. — А что вы сами там делали?

— Выполнял свою работу.

— Какую?

— Выслеживал торговцев наркотиками.

— Что было в «дипломате», который вы несли? Наркотики или откупные?

Макклауд бросил на меня взгляд, не лишенный вейсианской желчи.

— Я могу вас арестовать. Прямо сейчас.

— По какому обвинению?

— В обладании кокаином. В вашей сумочке. Три унции.

Я прижала сумку к груди.

— В ней нет никакого кокаина!

— Если я говорю, что там есть кокаин, — с придыханием произнес Макклауд, — значит, он там есть. И вы отправитесь в тюрьму. Мое слово против вашего.

Я слегка встревожилась. Хватать невиновных было излюбленным приемом многочисленных американских тайных и открытых полицейских служб. Например, в Лос-Анджелесе было принято совать в карман окурок сигареты с марихуаной. Если кто-то им не нравился, окурок могли подкинуть в дом или машину жертвы. Потом подходил полицейский и говорил: «Ага, попался?» После чего невинного человека бросали за решетку. Где он обычно и оставался, потому что ни один судья не позволял себе усомниться в показаниях полицейского. В конце концов, судье тоже можно было устроить веселую жизнь. Лос-анджелесская полиция умела делать это не хуже, чем любая другая.

Я продолжала хамить.

— Я знаю о вас многое. — И принялась безудержно фантазировать. — Вам платит «Калки Энтерпрайсиз». Сегодня вы были у доктора Лоуэлла. Он дал вам деньги. Я не могу этого доказать… пока. Но за этой историей, одним из героев которой являетесь вы, следит несколько репортеров «Сан». Так что мой вам совет — выходите из дела. И поищите себе хорошего адвоката. — Похоже, эту сцену я отыграла неплохо. Я напоминала себе Клер Тревор в фильме с участием Хэмфри Богарта.

К несчастью, Макклауд тоже видел эту картину и считал себя чернокожим Богартом.

— Все это ваши фантазии, миссис Оттингер. — Он по-прежнему говорил хриплым шепотом, но начал дергать верхней губой. Как Богарт. — Вы правы только в одном: магазин птиц и рыб. Я проник в него. Познакомился с доктором Лоуэллом. И хочу продолжить знакомство. Не желаю, чтобы вы путались под ногами. Я профессионал. А вы любитель. Мы готовим арест. Поэтому не вмешивайтесь.

— Что вы имеете в виду под вмешательством, мистер Макклауд?

— Попытку взять интервью у доктора Лоуэлла. И упоминание о магазине птиц и рыб в «Сан».

— Я могла бы написать то, что пойдет на пользу вашей работе.

— Все решает время, миссис Оттингер. Слишком раннее разоблачение сведет насмарку всю нашу работу. Я от Уайта.

Мне послышалось, что он сказал «я белый»[22]. Когда я имела дело с неграми, то думала только о цвете кожи.

— Вы… что?

— Я работаю на комиссию Уайта. — Похоже, я уставилась на него, как баран на новые ворота, потому что Макклауд, не скрывая досады, начал объяснять: — Сенатор Джонсон Уайт — глава сенатской комиссии по борьбе с наркотиками. В настоящее время они расследуют дело по международной торговле наркотиками. Я занимаюсь «Калки Энтерпрайсиз». Вот почему я был в Катманду. Вот почему я здесь. Калки вызовут на заседание комиссии. Вот почему сенатор Уайт не хочет, чтобы кто-нибудь раньше времени сообщил ему эту новость.

Я подозревала, что Макклауд лжет. Работал ли он на комиссию Уайта, неизвестно, но в том, что он работал на самого себя, сомневаться не приходилось. Я была уверена, что он состоит на жалованье в «Калки Энтерпрайсиз». Но притворилась дурочкой. И, кажется, сделала это великолепно.

— Не понимаю! — Я бросила на него типичный взгляд испуганной женщины. — Вы ведь очень важная персона, правда?

Макклауд клюнул на лесть или сделал вид, что клюнул; впрочем, в данном случае это роли не играло.

— Да, — прошептал нарк. Точнее, прохрипел. Он пьянел на глазах.

— Вы не могли бы представить меня сенатору Уайту? Без протокола? Интервью за кулисами? Со ссылкой на «осведомленные источники с Капитолийского холма»?

— Мог бы. — Теперь Макклауд пялился на мою блузку. В воздухе носилась идея о смешении рас; она распухала, как атомный гриб. Меня спас звон колоколов. В буквальном смысле. Зазвонил телефон. Я встала. Макклауд остался сидеть. Я обхватила его огромную черную ладонь своими ладошками, маленькими, хрупкими и белыми.

— Сегодня мой день, — прошептала я. — Вы просто ангел. — На миг я сложила губы трубочкой, а потом пустилась в бегство. Макклауд не сдвинулся с места. Он улыбался.

— Говорит доктор Джайлс Лоуэлл. — Голос в трубке был приятным; южный акцент едва чувствовался в нем. — Эстелла Келли сказала, что вы хотите встретиться со мной.

— Да, очень! Понимаете, я работаю у Калки.

— Да, я знаю. Я сейчас в магазине. Не хотите заехать? Позвоните в дверь три раза. Я впущу вас.

Я сказала, что немедленно приду. А потом для страховки позвонила Брюсу в Нью-Йорк. Он проскрипел:

— Привет. — Видимо, у него была вечеринка. В трубке слышались звуки музыки. Пела Джоуни Митчелл.

— Слушай, Брюс. Я иду на встречу с доктором Лоуэллом. В магазин.

— Доброй охоты. Держи хвост пи…

— Заткнись. Я говорю это тебе на случай, если меня убьют.

— Ого! — присвистнул Брюс. — Ты думаешь, он опасен?

вернуться

22

Игра слов. «Уайт» по-английски значит белый.

28
{"b":"252962","o":1}