ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В Японии живёт много корейцев, — рассказывала аспирантка. — В нашем городе есть даже специальная корейская школа.

Девушка взялась показать ей школу, повела её от университета в лес. На лесной дороге их обгоняли машины и торопившиеся на занятия пешие ребятишки — девочки были одеты в национальные корейские платьица: узкие сверху, широко расходящиеся внизу, с лентами на груди. Глубоко в лесу был спрятан целый городок из зданий, поставленных замкнутым глухим прямоугольником с единственным входом через ворота.

— В войну здесь был концлагерь, — тихо сказала девушка.

Городок напоминал хорошо защищённую крепость, от её стен уходил вниз крутой обрыв. Что тут делали во время войны? Кореянка потупилась, промолчала. Она только в одном призналась:

— Мы не любим японцев. Очень уж они зверствовали при оккупации нашей страны.

Но теперь, кажется, неприязнь уходила. В университете училось много студентов из Южной Кореи. Они соглашались жить здесь даже без стипендии, на свои деньги, как студент сэнсэя Кобаяси Чанг.

— Мы считаем учёбу в Японии престижной, — говорил он. — Диплом японского университета помогает быстро сделать хорошую карьеру на родине. В Корее считается, что японские университеты сильнее наших.

Работать в Японии кончивших курс корейцев не оставляли. И Хидэо не предполагал оставить в своей лаборатории Чанга.

— О нет, среди преподавателей нашего университета корейцев нет! Конечно, нет! — Хидэо восклицал так, словно его обидели.

А Намико, указав как-то на домик на окраине города, предупредила:

— В эту парикмахерскую я не советую Вам ходить. Конечно, там дешевле, но это — корейская парикмахерская!

Комментариев не последовало. Наверное, само собой подразумевалось, что там что-то будет не так…

Репутация

Бабочкой никогда

Он уж не станет… Напрасно дрожит

Червяк на осеннем ветру.

Басё

В Кокусаи-центре собрались коллеги со всей Японии — в городе проходил семинар японских физиков. Маленькая грустная фигурка отделилась от бодро клубящейся толпы.

— Я — доктор Мицугэ, — маленький даже среди японцев человечек улыбнулся ей застенчиво. А заговорил смело: — Вы же знаете работы Мицугэ и Нагаи? Это сделал я. — Конечно, она знала эти знаменитые работы. Только коллеги называли их "работы профессора Нагаи…" А тут вдруг: — Все эксперименты сделал я! Я — ассистент профессора Нагаи. До сих пор ассистент… — Мицугэ усмехнулся одними губами и склонился словно нарочно, чтобы показать свою лысеющую макушку. Ему было, наверное, за пятьдесят, а он всё ещё ходил в ассистентах. — О, нет, не подумайте плохого, сэнсэй Нагаи очень хорошо относится ко мне. Но его авторитета недостаточно, чтобы выхлопотать профессорскую должность для меня.

Это было невероятно — перед талантливым, блестящим Нагаи склоняли головы учёные всего мира.

— О да, Нагаи-сан знаменит во всём мире и очень влиятелен у нас в Японии. Но не в университете, — Мицугэ грустно улыбнулся. — К тому же Нагаи-сан скоро уходит на пенсию.

Так вот почему Мицугэ так смело говорил с ней. Не смелость это была, а нужда. Нагаи уходил, Мицугэ надо было торопиться получить должность, и скромность не могла тут ему помочь.

— Меня никто не знает, даже Вы… — Мицугэ опять улыбнулся, поклонился. — Я хотел бы Вас попросить… Не могли бы Вы поговорить с сэнсэем Нагаи? Он очень хорошо относится к Вам. Скажите ему, что считаете меня хорошим учёным.

Просьба была странная — посторонний человек будет рассказывать боссу, как хорош его подчинённый… Но в японской жизни странного много.

— От этого зависит моя репутация, — пробормотал Мицугэ.

Ну а дальше и объяснять не стоило. От репутации в Японии зависело всё. Ей захотелось поддержать маленького Мицугэ. Она легко поверила его словам: "Все эксперименты сделал я". Наверняка так и было. Ведь знаменитый Нагаи, как всякий японский профессор, проводил свои дни на собраниях, оставляя работать в лаборатории своего ассистента. Она нашла в толпе Нагаи, заговорила о Мицугэ.

— Конечно, Мицугэ-сан — хороший учёный, — согласился Нагаи. — Но, к сожалению, он окончил плохой университет, провинциальный, и докторскую степень получил слишком поздно — через шесть лет после окончания мастер-курса — это создаёт плохое впечатление.

Сам Нагаи был выпускником правильного университета, токийского, и докторскую диссертацию он защитил за три года, как положено. Это помогло ему стать профессором легко и быстро.

— И ещё… Мицугэ — сын мелких служащих из провинции, — Нагаи с сожалением покачал головой. Должно быть, это автоматически означало, что Мицугэ ждут трудности с карьерой в Токио.

— А я — профессор Токийского университета в третьем поколении… — скромно улыбнулся Нагаи.

И Кумэда был потомственным профессором, а всеми уважаемый сэнсэй Сато — правнуком бывшего правителя их провинции. Кажется, в японские профессора не попадали мальчики с улицы.

— Есть и ещё одна проблема, — нехотя сознался Нагаи. — В роду Мицугэ есть корейцы…

Нагаи осёкся, словно сожалея о своей откровенности. Значит, карьере Мицугэ мешали корейские корни? А карьеру Хидэо сделали такой трудной корни китайские — его дед был наполовину китайцем — так поговаривали иностранцы. Сэнсэи об этом молчали. Сэнсэи не любили выдавать своих тайн.

— Я должен успеть получить для Мицугэ должность профессора до моего ухода на пенсию, — Нагаи вздохнул, — новый начальник ему не поможет. А вот Вы могли бы помочь… — Это было удивительно — она могла поучаствовать в судьбах японских профессоров! Но как? — Вы живёте теперь в Японии, — осторожно заговорил Нагаи. — Вы могли бы сказать, что доктор Мицугэ — хороший учёный.

— Сказать? Кому?

— Кому угодно, — Нагаи улыбнулся её бестолковости. — Любому из наших коллег, с кем будете говорить… К сожалению, Мицугэ мало знают, а Вы — иностранка, к Вашему мнению прислушаются.

Ситуация была забавная — Мицугэ просил назвать его хорошим учёным в разговоре с собственным сэнсэем, сэнсэй просил говорить об этом с собственными японскими коллегами.

— И всё-таки, я боюсь, что Мицугэ придётся уехать из Токио и искать место профессора где-нибудь в провинции, в маленьком университете, — печально заключил Нагаи, — у него недостаточно хорошая репутация.

Репутация… Это словечко просто витало в воздухе, было самым важным в здешней жизни.

— Но Мицугэ делает блестящие работы! — бросилась она защищать маленького ассистента.

Нагаи пожал плечами.

— Чтобы стать профессором в Японии, недостаточно иметь блестящие научные результаты! — Нагаи сухо усмехнулся, отошёл.

Стоявший в сторонке Мицугэ, заметив, что босс уходит, направился к ней. Должно быть, он услыхал последнюю фразу.

— Чтобы стать профессором в Японии, надо просто громко что-то объявить. Придумать эффектное название. Побольше наобещать. Никто не станет проверять, осуществились ли обещания. Побоится, что завтра проверят его. У нас в Японии это — просто игра.

Она согласилась со всем, что он сказал. Кроме вот этих слов — "у нас в Японии". Такое творилось нынче везде. Профессора всё меньше интересовались наукой, предпочитая нечто околонаучное: зарубежные поездки за счёт университета, собрания, где делят должности и деньги… Мицугэ трудно приживался в этом мире.

— Не люблю я на эти сборища время тратить, — он с ненавистью поглядел на весело клубящуюся толпу. — Я свою работу люблю.

Да, трудно ему будет стать профессором в Японии. Впрочем, у него возникли бы трудности с карьерой в любой стране. Раз любит человек свою работу.

— У нас в Японии трудно стать профессором, — вздохнул Мицугэ. Только один из двух имеющих учёную степень доктора наук получает такое место.

В России степени японского доктора наук соответствовала степень кандидата. Только один из десяти кандидатов наук становился доктором, профессорами ещё меньше — в России статистика была гораздо хуже.

112
{"b":"252966","o":1}