ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Один из десяти становится профессором? — Мицугэ недоверчиво покачал головой. — Да это же как выигрыш в лотерее! Нет, у нас в Японии лучше!

И взгляд Мицугэ засветился привычной для японца гордостью за родную страну.

Тень горы Нараяма

Стебли морской капусты.

Песок заскрипел на зубах

И вспомнил я, что старею.

Басё

Визитные карточки Япония потребляла как хлеб. Вернее, как рис. У работающего японца они всегда были в достатке, всегда наготове. Он раздавал их щедро и немедленно бежал в типографию, если запас иссякал или если менялась его должность, адрес, место работы… Без визитки японцу на службе никак нельзя — карточку положено вручать партнёру, клиенту и просто случайному человеку, с которым пришлось знакомиться. Воспитанный японец протягивал карточку немедленно вслед за поклоном, держа её за кончики двумя руками, чтобы удобнее прочесть. А прочесть надо было как можно быстрее — от этого зависело, как низко надо кланяться хозяину визитки и как с ним говорить. И какими словами. Без этого мини-досье на собеседника японец просто нем. Если собеседник незнаком. Но зачем ей протягивал визитку входящий в фойе Кокусаи-центра доктор Такасуги? Ведь они знакомы давно.

— Это — мой новый адрес, домашний, — Такасуги поклонился. — Компания Ниппон Стил уволила меня на пенсию. — Она изумлённо посмотрела на Такасуги, ему не было и пятидесяти. Какая пенсия? Такасуги грустно усмехнулся. — У нас в Японии теперь экономический спад, компании вынуждены сокращать число сотрудников. Стали меньше брать молодых и увольняют стариков. А мне уже сорок пять лет — это первая ступень выхода на пенсию.

У японской пенсии, оказывается, были ступени…

— Когда сотруднику исполняется сорок пять, руководство компании предлагает ему уйти, — Такасуги объяснял абсолютно бесстрастно, словно это его не касалось. — Некоторые соглашаются получить раннюю пенсию — при этом платят хорошее выходное пособие. Но теперь жизнь так дорожает, что никакого пособия не хватит. Многие уходить не хотят. Таких переводят в филиалы, в дочерние компании где-нибудь в провинции, на меньшую зарплату. — Такасуги с новыми условиями не согласился, и его оправили на пенсию. На его место компания взяла выпускника университета. — Выгода тут тройная, — честно рассказывал Такасуги, — во-первых, зарплата молодого мала, ведь наше жалованье зависит от стажа. Во-вторых, фирма экономит на страховке — у вновь нанятых сотрудников она поначалу проще, дешевле, да и болеют молодые меньше. Наконец, молодой будет очень стараться, работать ночами, чтобы пробиться на следующую ступень. Основа богатства наших компаний — упорная работа молодёжи. — Такасуги не сказал "эксплуатация молодёжи". Он вообще говорил так, словно согласен был с мудрой политикой компании, выбросившей на улицу его, нестарого ещё, полного сил. — Пожилой человек не может работать так интенсивно, как молодой, — покорно говорил Такасуги.

— А молодые пенсионеры не пытаются протестовать против ранних увольнений? — спросила она и поймала изумлённый взгляд Такасуги. Он оставил её неприличный вопрос без ответа, сделал вид, то вообще не слышал его.

— Я пытаюсь найти новую работу. Возможно, мне попадётся место в университете или в какой-нибудь фирме в провинции, в маленьком городке. А если такого места не найдётся… — Такасуги невесело улыбнулся. — Ну что же, наймусь уборщиком или шофёром! Там вакансии есть всегда! Когда у меня появится новое место работы, я тотчас извещу Вас, пришлю новую визитку, — пообещал Такасуги и поспешно отошёл, завидев важного начальника из провинции. На совещание Такасуги приехал ради поиска работы.

— О причине раннего увольнения Такасуги нетрудно догадаться, — усмехнулся профессор Нагаи, пряча в карман новую визитку молодого пенсионера, Такасуги одарил карточкой и его. — В последнее время Такасуги-сан очень успешно работал. Выступал на всех международных конгрессах. Ни одного не пропускал! Он даже превзошёл своего шефа!

— Превосходить шефа опасно в любой стране, — согласилась она.

— А тема пенсии актуальна и для меня, — вздохнул Нагаи, — к сожалению, я работаю в Токийском университете. — Слова "к сожалению" совсем не шли к Токийскому университету. Работой в Токийском университете полагалось гордиться. — Когда наступает старость, приходится пожалеть, что живёшь в столице, — покачал головой Нагаи, — наш университет увольняет на пенсию в шестьдесят лет. — Но лаборатория Нагаи была знаменита на весь мир! А сам профессор был полон сил и идей. — Это не имеет значения, — губы Нагаи тронула жалкая улыбка. — Я, как и все, оставлю работу в тот день, когда мне исполнится шестьдесят лет — таков порядок.

Нагаи объяснял процедуру: когда придёт его срок, соберётся профессорский совет и назначит преемника. Обычно с уходом профессора его лаборатория просто прекращала своё существование, но группа Нагаи использовала слишком дорогие приборы, и потому её сохранят, назначив нового начальника.

— Вам следовало бы работать у нас! — подошедший Хидэо поймал конец разговора, засмеялся удовлетворённо. С годами у него появилось преимущество перед знаменитым токийцем — в провинциальных университетах сэнсэи трудились до шестидесяти трёх лет. — Но Вам не стоит горевать, Нагаи-сан! — вежливо заметил Хидэо. — Имя Токийского университета и Ваша репутация обеспечат Вам после выхода на пенсию хорошее место, например, в частном университете…

Это была обычная практика — пенсионеры из государственных университетов перекочёвывали в частные, там пенсия назначалась в семьдесят лет. Подбирая знаменитых пожилых профессоров, частные университеты поднимали свой престиж, считавшийся не таким высоким, как у заведений государственных.

— Но в последнее время стало трудно получить такое место, — вздохнул Нагаи. — Частные университеты стараются не брать людей со стороны, сохраняют вакансии для своих, чтобы привлечь квалифицированных людей помоложе, оставить им перспективу…

— Но у Вас есть и другая возможность…

Хидэо имел в виду место консультанта. Фирмы часто нанимали пенсионеров-профессоров — скорее для престижа, чем для реальной работы.

Она слушала сэнсэев с удивлением: разговор о пенсии вызывал у них не расслабляющие мысли об отдыхе, путешествиях, внуках, а заботы о поисках новой работы. Эта проблема волновала не только молодого Такасуги, но и пожилого Нагаи.

— Теперь на пенсию не прожить, — печально улыбнулся он.

— В вашей стране такие маленькие пенсии? — спросила она.

Сэнсэи переглянулись, смутились, и хором запротестовали:

— Нет, нет, конечно, нет!

Пенсия составляла около сорока процентов последней зарплаты, отнюдь не маленькой у японского профессора — около ста тысяч долларов в год, — это взялся объяснять Хидэо. Нагаи согласно кивал — оба сэнсэя знали эти расчёты досконально. Кроме того, при увольнении они получали единовременное пособие, зависящее от числа проработанных лет, помноженных на зарплату, — в Японии стоило получить профессорское место пораньше. Сумма пособия получалась огромная — около полумиллиона долларов. Япония уважала своих профессоров! Чтила, как национальное достояние! И старость их обещала быть безбедной.

— Полмиллиона — это совсем немного! — притушил её восторги Хидэо, — примерно пять годовых окладов!

Она покорно кивнула — действительно, немного! И подавила тихий вздох зависти.

— Пенсия и теперь невелика, — сокрушался Хидэо, — а дальше будет ещё хуже — рождаемость падает. Теперь одного японского пенсионера поддерживают пятеро работающих, а когда я выйду на пенсию, их будет только четверо! Наша страна и так самая старая в мире — средний возраст японца сорок один год, а в последнее время стареет ещё больше.

— Если я, выйдя на пенсию, не найду места, придётся пойти работать жене, — печально усмехнулся Нагаи. — Да, она никогда не работала. Кем её возьмут? Разве что уборщицей… Ну что же, пойдёт уборщицей! Не голодать же нам! — И Нагаи жёстко усмехнулся.

113
{"b":"252966","o":1}