ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Значит, сказать прямо, что такого размера в принципе нет, нельзя?

— Нельзя! — горячилась Намико. — Если продавец скажет "нет", покупатель обидится и в такой магазин никогда больше не войдёт! Мы, японцы, деликатны!

Значит, враньё — деликатность, а честное "нет" — обидное, грубое слово? И чтобы убежать от него, продавщицы готовы были подолгу бесцельно бродить вдоль знакомых полок и притворяться, будто что-то ищут. И щедро швырять на ветер время! Ну хоть бы объяснили, что её размер — очень большой для Японии, бывает редко и за ним надо идти в специальный магазин и платить дорого. Но продавцы в этом сознаваться почему-то не хотели.

— Нет, нет, так нельзя! Вы же их не спрашивали, где купить туфли большого размера? — Намико защищала продавцов, как родных. — Если бы спросили, Вам объяснили бы, куда идти, а по своей воле никто своих объяснений не навяжет! Это — насилие над покупателем!

Объяснить, где купить нужную вещь — насилие?! Да, непростое это будет дело — выучить японский язык, где нет слова "нет". Нет, оно, конечно, было здесь — коротенькое "йе", но произносить его было, похоже, строжайше запрещено. С ностальгической грустью вспоминала она грубых московских продавщиц. Они бы врезали, не церемонясь:

— У нас такого размера сроду не было, нет и не будет!

По крайней мере, это спасло бы её от насморка, заработанного на свежем океанском ветру, продувшем её насквозь во время бессмысленных блужданий из магазина в магазин. Она свернула к вывеске с зелёным крестом. А что, если спросить ботинки в аптеке? Они тоже не скажут "нет"? Тоже ответят "давайте посмотрим!" и пойдут перебирать пузырьки?

Она едва успела в университет к началу зачёта. Студенты готовились продемонстрировать построенные ими модели кристаллов — пластмассовые шарики, соединённые тонкими виниловыми трубочками. Чтобы ребята лучше старались, Хидэо решил устроить конкурс с премией для победителя. Лабораторные сэнсэи образовали жюри. Её пригласили тоже.

— Напишите формулу того вещества, модель которого Вы сделали! — задала она совсем простой вопрос. — Студент Таманага удивлённо поднял глаза, заметался в тревоге, посмотрел на сэнсэя. Сэнсэй занервничал. — Вы что, не знаете, что сделали? — опешила она и поспешила на помощь студенту. — Ну, напишите хотя бы, из каких элементов это вещество состоит. Вот эти красные шарики — что это?

— Медь…

Студент неуверенно вывел на доске первую букву химического символа меди. Он не умел обозначить медь!? На третьем курсе инженерного факультета! Сэнсэи потупившись молчали. Хидэо глянул на неё сердито, бросился на выручку студенту.

— Сколько времени Вы потратили на изготовление модели?

Таманага приободрился, словно его вывели на знакомую, твёрдую тропу, принялся подсчитывать, шевеля губами. Получилось тридцать часов. Сэнсэй обвёл собрание торжествующим взглядом и объявил, что допрос окончен. Тридцати часов вполне хватило бы, чтобы выучить краткий курс кристаллографии. И уж наверняка за это время можно было бы узнать, что лепишь, и как пишется медь. Но студент предпочёл сделать аккуратную, добротную вещь. Да и надо ли Таманаге знать, как пишется медь? Он собирался трудиться на заводе роботов. А там ему, пожалуй, нужнее, чем формулы, будет умение прилаживать мелкие, скользкие шарики к неудобным, тонким трубочкам. Высший балл она поставила смышлёному Адачи. Его модель слегка косила. Но он знал, что сделал, и где используют это вещество. Голосование было тайным, но Хидэо, принимая бумажки из рук членов жюри, не стеснялся тут же их открывать, а, открыв, глядел на написавшего то одобрительно, то зло. Ей достался очень сердитый взгляд. Но большинство оказалось на её стороне, и расстроенный сэнсэй отдал премию — небольшую денежку в конверте — студенту Адачи. И сообщил, что он предназначал награду студенту Таманаге, работавшему дольше всех.

Хидэо ушёл, к его кабинету направлялись элегантные господа. Их встреча длилась долго. Проводив гостей, Хидэо поставил на студенческий чайный стол коробку с дорогим печеньем. Хидэо часто баловал студентов, тратил на них много денег!

— Денег? — удивился Шимада. — Кобаяси не покупает эти сладости, их приносят люди с фирм. В подарок.

— За что фирмачи дарят сэнсэю такие подарки?

Шимада удивился опять — она не понимала простых вещей!

— Фирма, которая собирается взять на работу нашего выпускника, хочет получить хорошего студента. Это особенно важно теперь, когда в промышленности спад и фирмы не могут позволить себе набирать много новичков. Вербовщики приходят к сэнсэю, чтобы он назвал им имя самого способного. За это и дарят дорогие сладости, купленные на деньги фирмы.

Вечером лаборатория вид имела странный: студенты спали. Спал Ода, спал Таманага, прикорнув на пачке фотографий. Пачка была толстая — сэнсэй любил, чтобы результатов было много. И чтобы работали долго. Может, потому он проводил беседы со студентами поздно вечером? В девять Хидэо появился в студенческой, окинул взором комнату, словно проверяя, кто на месте, остался доволен многолюдством в столь поздний час. Сонный вид студентов его не разжалобил:

— Ничего, молодые должны трудиться, — бодро бросил он ей и принялся выговаривать: — Вот Вы всё хвалите Адачи, а его уже нет, он уходит рано, в восемь! А вот он — хороший студент, всегда работает до десяти! — Хидэо указал на дремлющего Таманагу.

Значит, сэнсэй сортировал студентов в соответствии со временем прихода-ухода? И откуда-то это время знал, хотя все дни проводил на собраниях. Следовательно, в лаборатории был некто, кто эту информацию сэнсэю поставлял, а сэнсэй её запоминал, считая важной? И вербовщикам с фирм он, наверное, рекомендовал не смышлёного Адачи, а сонного Таманагу. А может, даже нерадивого Оду, который обычно спал допоздна у своего компьютера, уронив голову на сложенные руки.

В десятом часу, когда она уходила домой, на факультете всюду ещё горел свет. Двери кабинетов были открыты. Сэнсэи любили делать так, то ли проветривая помещение, то ли почему-то ещё… Кабинеты были разными, как сами сэнсэи. Элегантный кабинет Хидэо был обставлен в западном стиле: письменный стол тёмного дерева, крытый зелёным сукном, кресло, обтянутое кожей, кремовый шёлк штор… Он сам вместе с Намико выбирал обстановку в магазинах, хотя платил за неё из лабораторных денег. Кабинет приверженца старинного стиля Сато походил на японский дом. На стульях лежали пёстрые подушечки, платки фуросики. В кабинете Такасими стояла модная металлическая мебель. Здесь все устраивались в соответствии со своими вкусами, как дома. Да университет и был их настоящим домом, где сэнсэи проводили все дни, возвращаясь в семью только на ночь. Несмотря на открытые двери сэнсэев не было видно — согласно местной моде проход перегораживал шкаф.

— Шкаф ставят для того, чтобы у хозяина было время проснуться, пока посетитель увидит его, — усмехался Шимада.

А, не поспав, как высидеть на работе двенадцать часов? Из двери Шимады валил табачный дым, а на его столе стояла, как всегда, большая кружка. Табак и кофе помогали Шимаде продержаться до десяти вечера у компьютера и не уснуть. Ведь шкафа перед входом у Шимады не было.

В автобусе все спали. Японские приличия велят долго работать и мало спать. Дома. Поэтому японцы спали в автобусах, в метро, в поездах, на лекциях, собраниях — всюду. Засыпали, едва присев. Глаза у спящих были припухшие, лица усталые. Усталое лицо — такая же неотъемлемая черта приличного японца, как белая рубашка…

Не мотай!

Любитель цветов!

Ты стал неприметно

Рабом хризантем.

Бусон

— Вы неправильно покупаете, — журила её Галя. — Они уговорились вместе пройтись по кооперативному супермаркету. Галя вызвалась научить соотечественницу японской бережливости. — Вы берёте всё подряд. Здесь так никто не делает, все ищут красные таблички сэйла, — наставляла Галя, называя английским словом "сэйл" распродажи по сниженной цене. — Вот смотрите, сегодня можно купить на десять процентов дешевле макароны, на пятнадцать майонез… Вам не нужно? Но будет нужно завтра, и Вы заплатите дороже. Вчера тут продавали чай за полцены, сегодня тот же чай идёт по полной… — Галя положила в свою тележку мясо. — У меня есть запас, но уж очень хорошо его сегодня уценили.

40
{"b":"252966","o":1}