ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В столовой было чисто, да и для стиральной машины нашлось немного работы — только вчерашняя рубашка Хидэо да пара полотенец. Но Хидэо любил просыпаться под гул машин и видеть, что жена работает. Так и должно быть, ведь он кормит её, а она — не дармоедка. В ванной наверху зашумела вода — Хидэо умывался. Намико выключила пылесос и заспешила по лестнице наверх — одеваться. Сегодня она должна уехать вместе с Хидэо, чтобы он довёз её до дома русской. В спальне Намико открыла платяной шкаф и быстро выдернула первую попавшуюся кофточку — Хидэо уже спускался по лестнице. И свекровь вышла из своей комнаты, села за стол. Намико наспех оделась и побежала в столовую. Подавая мужу и свекрови завтрак, она думала, что сама сегодня позавтракать не успеет. Выскочив на кухню, чтобы налить Хидэо чаю, Намико быстро проглотила кусок остывшей темпуры.

У двери русской Намико стряхнула с плаща капли дождя, позвонила. Быстро сбросила французские ботинки, быстро заговорила, чтобы скрыть смущение. Конечно, она общалась с гостями мужа, ездила с ним за границу, но всё-таки японке трудно привыкнуть разговаривать с иностранцами. Намико прошла в комнату, села за стол, принялась сортировать счета. Она приходила к русской только по делу. Приходила часто — у иностранцев в Японии много проблем. Они не знают ни языка, ни обычаев. И долг Намико — помочь сотруднице мужа, чтобы её пребывание в Японии прошло гладко, — так говорил Хидэо. Шероховатости могли бросить тень на репутацию мужа, а это нежелательно. И Намико очень старалась. Теперь она приводила в порядок счета иностранки. Привычная работа успокоила Намико, тёплый поток от печи отогрел. У русской всегда было тепло — она совсем не экономила керосин. Голова Намико склонилась, иероглифы поплыли перед глазами…

— Может, сварить тебе кофе? — Кажется, её о чем-то спросили? Намико встрепенулась, на всякий случай кивнула. — Давай позавтракаем вместе, я угощу тебя блинами, — сказала русская.

Намико пробовала блины только один раз в Париже, когда была там с Хидэо. Но русские блины, пухлые, жирные, совсем не походили на пресные и сухие французские крепы. Хорошо бы научиться готовить такое вкусное блюдо! Русская рассказывала, как делают блины. Намико вежливо кивала, но не прислушивалась — такой сложный рецепт всё равно невозможно освоить. Разве что записаться на кулинарные курсы… Теперь многие женщины их посещают — мужчины стали требовать что-то новенькое. Но Намико выбрала другие курсы, там учили делать кукол из папье-маше. Дома на пианино уже сидели две куклы, сделанные её руками. Намико отказалась от третьего блина. Она и второй-то съела с трудом. Съела только для того, чтобы не готовить обед. После такой сытной пищи можно не обедать. Русская о чём-то говорила. Намико и не пыталась понять — о чём. Она силилась не уснуть совсем. Но её голова всё-таки склонилась к столу, ложечка выскользнула из рук…

— Ты не выспалась сегодня?

— Мы, японки, всегда не высыпаемся, — пробормотала Намико.

И тут же испугалась, что опрометчиво сболтнула лишнее, встрепенулась, отхлебнула кофе, чтобы проснуться, и сразу почувствовала сосущую боль в желудке. Достала из сумочки таблетку, проглотила — только бы не было как на прошлой неделе! Тогда её рвало, и очень болел живот. Намико даже подумала, что у неё рак желудка — теперь у многих рак. Врач рака не нашёл. Он сделал полное обследование бесплатно, страховка распространялась и на домохозяек.

— Ты выглядишь усталой, — русская смотрела на неё с жалостью. — Почему ты не высыпаешься?

— Я всегда встаю в половине пятого! — ответила Намико.

Это было предметом её гордости, и Хидэо гордился этим. Любой японец гордился бы такой женой. Не у всех нынче такие хорошие жены. Но русская не выразила никакого восхищения. Она удивилась.

— Зачем просыпаться так рано?

Иностранцы всегда удивляются. Их женщины спят, сколько хотят. Но японка не может себе такого позволить!

— Я так привыкла, — ответила Намико. — Я люблю рано вставать.

Она всегда отвечала так, как положено. Но русская смотрела недоверчиво.

— Утро — моё личное время, — торопливо добавила Намико. — Я наслаждаюсь чтением книг, газет…

Трудные разговоры о традициях

Первый день в году.

Воробьи ведут на солнце

Длинный разговор.

Рансэцу

Намико сидела у стола, перебирая счета. Тусклый свет дождливого дня падал на её шершавые руки с узловатыми пальцами, на впалые щёки… Их синеватая бледность проступала даже через толстый слой пудры. Покрасневшие, припухшие глаза Намико смотрели устало. Почему-то жаль было её, эту богатую, красиво одетую японку, имеющую мужа-профессора, собственный дом… Хотелось не подливать ей кофе, а увести в спальню и уложить, чтобы выспалась она наконец и перестала так мучительно клевать носом. Почему она вечно не высыпается? Что поднимает её по утрам? Неужто и вправду газеты? Японцы редко говорят искренне. Чаще отвечают, как положено. На самом деле будили её, наверное, какие-то неотложные дела. Но какие? В Шимин-центре Намико преподавала всего два часа в неделю, остальное время проводила дома, где кроме неё обитали только муж, да крепкая ещё свекровь. Сын жил в другом городе. Почему бы не поспать вволю?

— Я сплю не больше четырех-пяти часов, — потупившись, тихо сказал Намико.

Чем же занимала Намико свой длинный день?

Наверное, все силы отнимал новый дом — подмазать, подкрасить…

— О, нет! Всё это сделали строители! — не поняла вопроса Намико.

Да, им трудно нас понять. Наш новый дом — забота наша, не строителей. Но, может быть, много времени Намико забирала уборка большого дома? Намико содержала его в такой чистоте!

— Я убираю дом только раз в неделю, в нашем районе совсем нет пыли!

Тогда, может быть, Намико вязала? Её новая кофточка походила на вязку крючком.

— Крючком? — Намико с трудом выговорила незнакомое слово.

Она не знала его смысла. А кофточку купила в магазине. И юбку тоже.

— Нет, я не умею шить. Этому надо долго учиться!

И даже штопать она не умела — рабочая куртка Хидэо была зашита кое-как, через край. Намико не квасила на зиму капусту и солёные огурцы покупала на рынке. Она не варила варенья, хотя Хидэо потреблял его много, каждое утро.

— Варить варенье — это очень сложно, — серьёзно сказала Намико. — Надо знать, сколько положить желатина… — Что желатина в варенье нет, Намико не поверила. — А как же варенье загустевает? — И спросила несмело: — Неужели Вы умеете варить варенье? Вы, профессор…

И Хидэо не уставал задавать ей тот же вопрос:

— Когда Вы всё успеваете? Быть профессором, матерью, женой… Как можно всё это совместить? Наверное, Вы спите не больше трех часов?

Её честное признание, что спит она положенные восемь, вызвало у Хидэо недоверие. Недоумение. Наконец, он признал нехотя:

— Значит, Вы работаете очень эффективно! А вот я неэффективен. У меня не так много статей, как у Вас. Но я тщательно обдумываю каждую из них!

Подразумевалось, что она лепит свои, не размышляя. Иначе больше трёх часов на сон у неё бы не оставалось. Ведь его жена, которая не работала, заполняла уборкой и приготовлением несложной японской еды целый день. Намико старательно вписала в записную книжку рецепт блинов, созналась:

— Вряд ли я стану это готовить. Блины можно купить в супермаркете, я и китайские пельмени там покупаю. — И улыбнулась смущённо. — Ваша еда так сложна! Нежели Вы готовите её каждый день?

— Легенда, о том, что японки — хорошие хозяйки, — только легенда, — так было написано в газете "Джапаниз таймс", что лежала теперь у неё на столе. — Они тратят безумно много времени на всё, что делают, они не умеют готовить, плохо обучаются новому, настырны в следовании раз заведённому…

Автор, какой-то американец, назвал это: "Миф о японской женщине". Ещё одна сказка, ещё один миф… Она не показала статью усталой Намико. И не перевела на английский язык русскую пословицу "рано встала, да мало напряла". Не поняла бы её Намико. Да ещё, пожалуй, и обиделась бы. Для Намико был важен сам факт — рано вставать. Каждый день, без отпусков и выходных. Она гордилась этим, как главной доблестью хорошей жены. И Хидэо гордился, часто повторяя:

83
{"b":"252966","o":1}