ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В Семиречье был строго наказан начальник первого отделения Егоров. В приказе о нем говорилось, что

«рукоприкладство отошло в вечность вместе с установлениями царского режима и не должно быть воскресшим ни по отношению к советским работникам, ни даже к лицам, вполне изобличенным в совершении преступных действий. На то есть революционный суд, который всегда может покарать виновных, а также призвать к порядку и начальника отделения милиции в случае дальнейшего неусвоения им революционных воззрений и пролетарского самосознания».

Революционный суд строго взыскивал, с виновных. В отдельных случаях за различные должностные преступления виновных настигала суровая кара. В Зайцевской участковой милиции были преданы суду помощник начальника, один из старших милиционеров и делопроизводитель. Там же был расстрелян младший милиционер Ожерельев.

«Сознавая, что долгом и основной задачей деятельности служит охрана интересов рабочего класса и беднейшего трудового народа, революционного порядка, советского строительства Республики и гражданской безопасности, милиция должна высоко и честно держать свое Красное Знамя, врученное ей трудовым народом, памятуя, что она является оплотом революционного порядка Республики, что она оберегает дорогие завоевания Революции от тайных и явных замыслов врагов, что она призвана охранять жизнь, здоровье, свободу и имущество граждан и за всякое посягательство на одно из социальных благ передавать злоумышленников в руки народного суда и революционного трибунала…»

Можно, конечно, отметить сегодня не очень высокую грамотность этого приказа по Комиссариату внутренних дел Туркестанской республики. И ничего нельзя возразить по существу. Таковы были цели и задачи народной — рабоче-крестьянской — милиции. Ее руководители смотрели в лицо «бесстрашной правде» (по выражению Н. К. Крупской) и стремились сделать все возможное, чтобы каждый на своем посту исполнял свой долг.

Милиция очень нуждалась в кадрах. В Семиречье начальник облмилиции Наумов сообщал, что на месте очень трудно, просто невозможно порой подыскать знающих оперативных работников, необходимо открыть специальные курсы. Их цель — подготовить опытных старших милиционеров, которые могли не только составить протокол, произвести дознание. Для этого необходимо повысить их политическую подготовку, преподавать им некоторые юридические основы.

Открыть курсы намечалось в Верном и на первый случай набрать 50 человек.

Но, кроме того, там же, в Семиречье проводился и целый ряд других мероприятий: при уездно-городских управлениях открывались библиотеки, школы ликбеза, культпросветы, периодически можно было послушать беседу о политическом моменте. Старались даже организовать театральные и хоровые секции.

Партия направляла на работу в милицию коммунистов — в 1921 году их было в органах охраны общественного порядка в Семиречье 279 человек.

Политическое воспитание, изучение устава гарнизонной, внутренней и наружной службы, повышение общеобразовательного уровня — все это ставило своей прямой целью искоренение фактов произвола и самоуправства со стороны отдельных должностных лиц, строжайшее соблюдение революционной законности, подъем всего уровня работы.

Постепенно милиция пополнялась подготовленными работниками. К концу 1924 года краевая школа комсостава выпустила 27 курсантов, а кроме них там уже обучалось 60 человек, среди которых был 41 казах.

Кадры, кадры и еще раз кадры… В первые годы Советской власти подготовленных людей было мало не только в милиции, но и в органах суда и прокуратуры. Так, в 1919—1920 годах только один юрист, получивший надлежащее образование, работал в краевом отделе юстиции. И такое положение длилось до начала тридцатых годов. Например, в 1927 году имели низшее образование 81,4 процента народных судей, 41,4 — губернских судей, 54 — прокуроров, 66,7 процента — следователей, причем, как правило, все они не проходили и курсовой подготовки[4].

Известную помощь оказывали Казахстану учебные заведения и специальные курсы Москвы и Ленинграда, хотя по Российской Федерации в целом дело с юристами в те времена обстояло не лучше.

* * *

От вооруженных схваток с белогвардейцами и бандитами — до наблюдения за санитарным состоянием населенных пунктов… Изо дня в день в сотнях больших и малых дел претворялось на деле «Положение о Советской Рабоче-Крестьянской милиции», принятое еще в июле 1919 года.

Начальник Уильской уездной милиции Маклаков в 1920 году сообщал в Оренбург, в ревком Киркрая, о том, что милиция активно содействовала образованию на местах Советов, боролась с различными проявлениями саботажа, устанавливала наблюдение за контрреволюционными элементами (совместно с органами ЧК), приводила в исполнение разного рода распоряжения местных органов власти, способствовала беспрепятственному продвижению частей Красной Армии, посылала наряды на выполнение гужевой повинности, производила раздачу беднейшему населению лошадей, оставленных для этой цели воинскими частями, а также вела борьбу с бандитизмом, спекуляцией, конокрадством, воровством.

Это показывает широкий круг деятельности милиции, а за скупыми строчками донесений скрывается множество историй о мужестве, самопожертвовании, исполненном революционном долге.

Народ, взявший под руководством партии власть в свои руки, сумел эту власть удержать. Гражданская война закончилась победой, и страна переходила на мирные рельсы.

Законодательные акты, относящиеся к тому времени, определяли новые задачи милиции. Так, постановлением Совета Труда и Обороны от 25 марта 1921 года на милицию была возложена охрана государственных складов. Позднее ей было поручено проводить борьбу с трудовым дезертирством, оказывать содействие продовольственным органам в сборе налогов.

В Семиречье в апреле того же 1921 года областной военно-революционный комитет издал обязательное постановление, в котором предоставлял начальникам милиции право налагать штрафы и подвергать аресту за нарушение санитарных требований и правил уличного движения, отсутствие надзора за личным скотом и птицей. Милиция должна была также следить за выполнением одного из пунктов этого постановления, который охранял интересы трудящихся от притязаний домовладельцев.

За появление на улицах и в публичных местах в пьяном виде и за курение анаши виновных на первый раз подвергали аресту от одного до шести месяцев или штрафу от 10 до 60 тысяч рублей. А в повторном случае привлекали к судебной ответственности. Постановление предписывало всех арестованных в административном порядке использовать на принудительных работах по очистке дворов, улиц, арыков, на ремонте мостов.

Суровые меры, которыми каралось в частности пьянство, были вызваны еще и тем, что в то время широкое распространение получило самогоноварение. Наносился огромный ущерб продовольственным ресурсам. Партийные органы требовали от местных властей беспощадной борьбы с преступным истреблением продовольствия на изготовление самогона. И методы принуждения сочетались здесь с методами убеждения.

Об этом свидетельствует, например, воззвание, изданное в 1922 году и обращенное ко всем жителям Алма-Атинского уезда:

«В то время, когда героическими усилиями честных и самоотверженных рабочих, дехкан и крестьян начинает восстанавливаться хозяйство страны, разрушенное годами империалистической войны и подлой работой как нашей отечественной, так и международной буржуазии, некоторая часть несознательных граждан Советской республики, в частности нашего Алма-Атинского уезда, все продолжает отдаваться самозабвению. Констатируется факт усиленного истребления драгоценных продуктов потребления на изготовление и варку одуряющих экстрактов, как-то: самогонки, бузы и т. д.».

В воззвании далее говорится:

«Все честные граждане — на борьбу с самогонкой! Все, кому дороги завоевания Красного Октября, дружным натиском раздавим возрождающуюся гидру пьянства и выгона самогонки».

вернуться

4

Госархив Алма-Атинской области, ф. 80, оп. 1, д. 13, лл. 1—11.

5
{"b":"253004","o":1}