ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот почему для меня так важно помочь Скай. Ее малютка Робин и я — последние отпрыски Саутвудов. Да-да, ирландец, — усмехнулся он, заметив недоверчивый взгляд Найла. — Ветвь де Мариско произошла от незаконнорожденных детей Саутвудов.

Первый из них — Жеффруа де Сюдбуа — вывез из Нормандии любовницу Матильду де Мариско. Разбогатев с Вильгельмом Завоевателем, он хотел жениться на этой леди. Как и он, Матильда была младшей дочерью и не имела ничего за душой. Но, заполучив Линмут, Жеффруа решил, что разумнее жениться на дочери старого лорда, и таким образом прекрасная Гвинет стала родоначальницей законной линии.

Но Матильда была девушкой упорной и самолюбивой. Она предпочла последовать в Англию за Жеффруа в качестве любовницы, а не оставаться бедной родственницей в доме брата или монахиней в заштатном монастыре. Несколько лет она жила в западной башне Линмутского замка, делая жизнь Гвинет совершенно невыносимой. Но как-то ее старшего сына застали, когда он пытался задушить законного наследника. Прекрасная Гвинет топнула своей сакской ножкой, и Матильде с отпрыском пришлось убираться. В то время Ланди принадлежал Линмуту, и Жеффруа отдал остров навечно Матильде, ее сыновьям и их потомству.

Потом на протяжении целых поколений де Мариско вступали в брак с незаконнорожденными Саутвудами, их младшими дочерьми и французскими кузинами. Моя бабушка и дед покойного Саутвуда в действительности брат и сестра. Я последний в роду побочной ветви, а Робин — наследник Саутвудов, и поэтому у меня достаточно родственных чувств, чтобы желать защитить и его, и его мать. Они оба дороги мне.

— А Скай знает об этом?

— Нет. Мы никогда с ней на эту тему не разговаривали, — ответил Адам де Мариско, а у Найла Бурка не хватило смелости спросить, почему. Что бы ни произошло между этим великаном и Скай, это случилось до того, как он женился на ней, и было не его делом. Без сомнения, Адам де Мариско — человек чести. Он в упор посмотрел на лорда Ланди, и тот выдержал его взгляд.

— Вы настоящий мужчина, — проговорил лорд Бурк. — Что ж, давайте спасать мою жену, пока она не попала в еще большую неприятность.

Через несколько часов Найл и его хозяин оказались на борту корабля, буксировавшего мавританское судно к побережью Девона. В Линмуте их поджидал Роберт Смолл. Коротышка был вне себя.

— Я оставил на ваше попечении Скай, а прибыв из короткого и удачного плавания, узнаю, что она в лондонском Тауэре! Так-то вы следили за ней! И вы, Адам де Мариско, тоже не лучше! Стали потакать ее глупостям. Вы должны быть в Лондоне, а не моя Скай! Сестра мне сказала, что она беременна. Срок рожать наступил месяц назад. Неужели Тауэр — подходящее место для молодых матерей? Вы хоть знаете, мальчик родился или девочка?

— Замолчите, Робби! — проревел Найл. — Садитесь и слушайте! Скай не грозит опасность — никаких свидетельств против нее нет. Мне в Лондоне и даже в Ирландии появляться запрещено. Я должен оставаться в Линмуте, и во имя Робина Скай просила меня подчиниться. Она не хочет, чтобы мое неповиновение стоило ему наследства. Ребенок родился 12 декабря, но его пола я не знаю, потому что даже де Гренвилла не пускают к Скай, хотя Сесил и обещал ему свидание.

До недавнего времени не существовало способа помочь Скай. Но теперь я рискну вызвать неудовольствие королевы и появлюсь в Лондоне, потому что де Мариско придумал, как решить эту задачу. Ради всего святого, Адам, расскажите ему, пока он не задушил нас обоих.

Лорд Ланди не спеша, обстоятельно изложил свой план. Роберт Смолл внимательно слушал и кивал головой. Наконец он спросил:

— У вас с собой вахтенный журнал?

Адам де Мариско подал капитану тоненькую книжицу.

— Да, — сразу же отозвался моряк, — это арабский язык, — он помолчал минуту, изучая журнал. — Корабль носит имя «Газель». Они из Алжира.. — настроение Робби явно улучшалось. — Они пираты… Несколько недель назад захватили с баркаса несколько человек. После этого люди стали болеть и умирать. Те, что с баркаса, погибли почти сразу же. Последняя запись сделана десять дней назад и гласит: «Помилуй нас, Аллах!»— Робби оторвался от журнала. — Бедняги! — промолвил он, потом перелистал книжицу, и его морщинистое лицо осветила улыбка. — Вот это удача! Здесь запись, сделанная прошлой весной: «Сегодня захватили проклятых испанцев», — и указан их курс мимо берегов Ирландии! Все остальное — набеги на «неверных», но преимущественно они охотились за испанцами. Это играет нам на руку. Если у Сесила возникнут подозрения и он найдет знатока арабского языка, тот подтвердит ваш рассказ. К утру я внимательно прочитаю журнал, чтобы убедиться, что в нем ничего не повредит Скай. Тем временем отправляйте «Газель»в Лондон. Нам нужно дождаться, пока она не прибудет в Лондон.

Ждать было тяжело, но ничего другого не оставалось. Адам де Мариско вернулся к себе на Ланди и в последующие недели исходил свой остров из конца в конец по крайней мере две дюжины раз.

Роберт Смолл поскакал в Рен-Корт и занялся делами торговой компании, которой владел совместно со Скай. Ее секретарь француз Жан принял на себя главный удар его дурного расположения духа и, если бы не верность госпоже, собрался бы вместе с Мари и детьми и уехал в Бретань.

Найл беспокоился, что их план может провалиться. Что в этом случае следовало делать? Но свои страхи он скрывал от детей. После разлуки с матерью Робин Саутвуд повзрослел. Скай не могла его уже оберегать, и твердое, но благожелательное влияние отчима быстро заставило мальчика осознать свое положение графа Линмутского.

Виллоу, дочь своей матери, изо всех сил старалась заменить в доме Скай: садясь на почетных местах за столом между Найлом и Робином, распоряжалась хозяйством. Поначалу слуги терпели ее со снисходительным удивлением, но вскоре с ужасом обнаружили, что она намного строже графини. Жалобы Найду не возымели действия. Даже если Виллоу была не права, он ее безоговорочно поддерживал, и девочка расцвела под опекой отчима.

Промелькнуло несколько недель, и наконец Роберт Смолл получил известие, что «Газель»и сопровождавшая ее «Наяда» встали на якорь в лондонском Пуле. Капитан во весь опор поскакал в Линмут. В ту же ночь в окне западной башни замка появился зеленый огонь, пронизывая несколько миль, отделяющих побережье от Ланди. На следующее утро трое всадников в накидках, прогрохотав по подъемному мосту, понеслись через луг к лондонской дороге.

Мартовский день был дождливым, дороги развезло. Местами густой туман скрывал все вокруг, лентами стелился по только что засеянным темнеющим полям. Не чувствовалось ни ветерка, и вода в мельничных прудах, точно зеркало, отражала все вокруг. Деревья застыли в ожидании апрельского солнца. То тут, то там на склонах желтели и белели нарциссы, свидетельствуя о том, что зима уже кончилась, хотя воздух был еще свеж и пропитан влагой.

Трое всадников ехали в молчании, понурив головы и представив сгорбленные плечи неутихающему дождю. В середине дня они остановились в придорожной таверне, чтобы проглотил хлеб с сыром и запить его темным горьким пивом. Потом снова скакали до темноты и наконец заночевали на маленьком постоялом дворе, чистом, но ничем не примечательном, и потому там не могло оказаться никого, кто мог бы узнать Найла Бурка.

Лорд Бурк с удовольствием отметил, что конюшня суха, ясли полны, слуги умеют обращаться с лошадьми. Конюх неодобрительно поцокал языком, видя, как измождены лошади, когда Найл ввел их под навес.

— Полагаю, ваши дела столь неотложны, что заставляют мучить в дождь таких красавиц, — упрекнул он с улыбкой седока.

— Разве, по-твоему, ирландцы могут понапрасну морить лошадей? — ответил лорд Бурк. — Как ты думаешь, к утру на них можно будет ехать? Сделай все для этого возможное! — И бросил открывшему от изумления рот конюху серебряную монету — после тяжелого дня за лошадьми требовался хороший уход.

Робби и де Мариско ждали его в пивной. Мужчины воспрянули от глотка глинтвейна.

— К утру лошади будут готовы. А что с ужином?

125
{"b":"25302","o":1}