ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Держись от нее подальше, сынок. О'Флахерти тебя не поблагодарит, если ты наставишь ему рога. Он убьет тебя, если застанет с женой, а я знаю, сегодня вечером ты был у нее в спальне, пока муж напивался в зале. Будь осторожен, мой мальчик. Ты мой единственный наследник, и я тебя люблю. Наш род под угрозой, пока у тебя не будет законного сына.

— Успокойся, отец, мы просто разговаривали. Если бы мы говорили на людях, тут же поползли бы слухи.

— Вы разговаривали?! Боже милосердный! Да будь я на двадцать лет помоложе и останься наедине с такой красавицей, мы бы уж с ней не говорили. Я бы нашел, чем с ней заняться!

Найл рассмеялся:

— Но, отец, она на шестом месяце.

— Ну так что ж, для этого придуманы отличные способы.

— Я знаю. Вот если бы ребенок был мой… Но он не мой. Кроме того, — Найл в упор посмотрел на отца, — мы узнали, как вам удалось нас разлучить. Скай ужасно расстроилась, я не хотел волновать ее еще больше. Я ее люблю.

— Но если она потеряет ребенка, ничто не будет ее удерживать с О'Флахерти, — безжалостно заметил старик. — Его жена… ну да, но кто ей запретит приходить к тебе? И она придет. А я признаю всех незаконнорожденных детей, которых она тебе принесет, своими наследниками. Я сильно сомневаюсь, чтобы О'Нейл смогла забеременеть.

— Не искушай меня, отец. Если Скай достойна вынашивать наших наследников, она, безусловно, достойна носить и наше имя. А ты смотришь на нее, как на кобылицу, пригодную только для того, чтобы принести нам приплод и обеспечить наше бессмертие. Но я люблю Скай. Ни одной другой женщины я никогда не хотел в жены. — Он тяжело вздохнул. — Но О'Флахерти силен и здоров и, по-видимому, будет жить вечно. У нас со Скай нет надежды.

— Его смерть можно устроить… Но ты ведь слишком великодушен, Найл. Любовь сделала тебя мягкосердечным. И если ты не собираешься переманить к себе женщину, держись от нее подальше, иначе муж убьет тебя в припадке ревности, — проворчал старик.

— Или я его убью, — задумчиво проговорил лорд Бурк.

6

Сын Скай Эван родился ранней весной. Эйбхлин помогла племяннику появиться на свет, приехав в дом О'Флахерти сразу после Двенадцатой ночи3. Ее поразила бедность дома. Анна, конечно, рассказала монахине, о чем говорила ей Скай, но Эйбхлин решила, что расстроенная неудачным замужеством сестра сильно преувеличивала. Теперь она убедилась, что Скай была права.

Каменная кладка дома с башней требовала ремонта, повсюду гуляли сквозняки. Полы покрывал редко меняемый тростник. Драпировка на стенах вытерлась и не давала тепла, не говоря об удобствах. Мебель износилась. Эйбхлин недоумевала: отец и мачеха отправили со Скай несколько изящных предметов, но когда она спросила о них у младшей сестры, та промямлила что-то о бесконечных долгах Гилли и Дома.

Присутствие сестры скрасило жизнь Скай. Роды оказались легкими, и через четыре недели Эйбхлин уехала из дома О'Флахерти, но через несколько месяцев опять вернулась туда, чтобы снова помогать сестре: рождение второго сына Мурроу отделяли от первого всего десять месяцев.

Мурроу появился на свет в разгар зимы во время сильнейшей вьюги. К счастью, и эти роды оказались нетрудными. Однако у Эйбхлин было много других забот. Ветры задували так, что в некоторых местах полы в доме О'Флахерти на полдюйма были покрыты снегом. Его заносило в трещины в стенах и в окна, прикрытые овечьими шкурами. Несколько раз гасло пламя в очаге, и Эйбхлин сбилась с ног, согревая и уберегая от сырости мать и новорожденного. Монахиня сердилась. Она не понимала, почему сестра должна жить в таких условиях. Приданое Скай разошлось на уплату карточных долгов, на вино и подарки женщинам, с которыми развлекались Дом и его отец. Эйбхлин дала себе слово. Скай не будет больше рожать — по крайней мере так часто — пока Дом не повзрослеет и не станет хозяином у себя в поместье.

— Десять месяцев — слишком рано, — упрекала она сестру. — Тебе нужно отдохнуть год или два, прежде чем зачинать снова.

— Скажи это Дому, — еле слышно отозвалась Скай. — Уже в этом месяце он окажется на мне. Несмотря на всех его шлюх, я его постоянно притягиваю. Кроме того, я считала, что не смогу забеременеть, пока кормлю Звана.

— Старушечьи россказни вредят больше, чем ты думаешь, — проворчала Эйбхлин. — Я сама поговорю с Домом, а тебе дам средство, которое предотвратит зачатие.

— Эйбхлин! — удивленно воскликнула шокированная Скай. — Ты ведь монахиня! Откуда ты можешь знать такие вещи?

— Я знаю не меньше любого доктора, — ответила сестра. — Наверное, даже больше, потому что изучала акушерство и лечение травами — искусство, пришедшее к нам из древности. Врачи презирают эти вещи, но они не правы. Я могу научить тебя, как избежать беременности.

— Но разве церковь не запрещает это?

— Церковь не видит, как умирают от голода младенцы в семьях, где слишком много ртов, — с жаром ответила монахиня. — Не видит, как, посинев, они замерзают вместе с матерями, потому что в трущобах, которые они называют домами, нет одеял, нет еды и нет дров. Что могут знать сытые священники и епископы, благоденствующие в такую вот снежную ночь в своих каменных домах, о несчастных душах и бесконечной пытке? Там, где я могу, я помогаю, Скай. Невинным, полным предрассудков беднякам я предлагаю «тоник», чтобы вернуть им силы после родов. Они не знают, что пьют на самом деле, а если бы узнали, отказались, ибо верят в вечное проклятие. Ты ведь не так глупа, сестра.

— Нет, Эйбхлин. И я больше не хочу детей от Дома. Не хочу состариться раньше времени. Не буду выкармливать этого ребенка, зная, что это не убережет от беременности. Одна из женщин Дома родила лишь месяц назад, и грудь у нее, словно вымя у коровы. Меня позабавит, если она будет кормить и законного, и незаконного ребенка Дома. Пусть живет в детской с мальчиками и за компанию поселит с собой кормилицу Звана.

— Ты стала жестокой, Скай.

— Иначе я не смогла бы выжить в этом доме. Ты провела здесь достаточно времени, Эйбхлин, чтобы понять, кто такие О'Флахерти.

Монахиня кивнула.

— Ты преуспела в поисках мужа для Клер?

— Нет. И ничего не смогу сделать, если мне не удастся уговорить папу дать за ней приданое. Деньги, оставленные матерью Клер, Гилли и Дом промотали в карты. От них ничего не осталось. И если бы я не знала девчонку, то решила бы, что она полоумная. Молодых людей, которые к нам приходят, она встречает с безразличием. Один, видишь ли, слишком толст, другой слишком худ. Этот — шут гороховый, а у того нет чувства юмора. Тот слишком пылок в клятвах, а у этого кровь еле в жилах бежит. Не могу ее понять! Религиозного призвания она не испытывает, никого не любит и не хочет жить самостоятельно. Ничто ее не заботит.

— Может быть, она хочет остаться с братом и отцом? Есть и такие женщины. Скай испытующе посмотрела на сестру:

— Ты и в самом деле думаешь, что Клер такая?

— Нет, — быстро ответила монахиня. — Она испорченная скрытная девчонка, хотя и выглядит как ангел. Есть в ней нечто… — Эйбхлин остановилась, раздумывая, стоит ли продолжать, — нечто отвратительное, — наконец закончила она.

Скай согласилась. Но что можно поделать, мужа никак не удавалось найти! Клер любила подсмеиваться над другими, а что творилось у нее в душе, не знал никто. Но что-то она скрывала, Скай чувствовала это.

Вскоре Эйбхлин вернулась в обитель Святой Непорочной Невесты, но прежде поговорила с Домом. Позже он заявил Скай:

— Раз твоя сестра утверждает, что здоровье не позволяет тебе родить еще одного сына, ты вряд ли будешь в обиде, если мне придется развлекаться на стороне.

— А разве раньше я когда-нибудь жаловалась? — спросила она, ликуя в душе: она теперь свободна.

— Нет, нет, ты славная девочка — ты родила мне двух сыновей.

Скай радостно улыбнулась и прикусила язык, чтобы не рассмеяться. Дом видел ее такой, какой хотел видеть, — хозяйкой дома, плодовитой женщиной. И теперь он решил проявить великодушие и на какое-то время оставить ее в покое.

вернуться

3

Двенадцатая ночь — канун Крещения

20
{"b":"25302","o":1}