ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ингер рассмеялась. Уайлд подумал, что ни один человек в этой комнате никогда еще не слышал, как смеется Ингер. Даже Хельда с удивлением слушала этот мягкий, звонкий, неподдельный смех, звучавший с искренним весельем. Она откинула голову, и на ее шее запульсировали голубые жилки.

— Невероятно, — сказала она. — Невероятно, но я это сделала. Мне все равно, как его зовут и какая у него репутация, но я захватила человека, который убил Гуннара Моеля.

Кайзерит взглянул на Ульфа. Ульф пожал плечами.

— Я ей не верю, — резко отозвалась Хельда. — Она прирожденная лгунья. Гуннар мне часто об этом говорил.

— Рада услышать, что мы оценили друг друга по достоинству, — сказала Ингер. — Тем не менее, будь он сейчас здесь, чтобы дать тебе совет, он бы сразу понял, что я сказала правду, Я действительно взяла Джонаса Уайлда, человека, которого вы считаете лучшим агентом в мире. Итак, мистер Кайзерит, что вы можете мне предложить в обмен на Ликвидатора?

— А знаете, Лоран, мне почему-то кажется, что она не лжет.

Произнесший эти слова веселый голос принадлежал Гуннару Моелю.

Глава 22

Уайлд подумал, что, должно быть, суммарное действие четырех инъекций оказалось слишком сильным для его мозгов. Он оставил Шведского Сокола лежать мертвым на полу в его копенгагенских апартаментах. А теперь Гуннар Моель как ни в чем не бывало благополучно явился в эту комнату. Эффект от его появления был потрясающим. Он увидел, как окаменело лицо Ингер. Она медленно вынула сигарету изо рта и положила ее в пепельницу. Гуннар Моель обошел вокруг дивана. Как и прежде, он двигался медленно, широко расправив плечи и поворачивая на ходу не только шею, но все тело сразу. На нем был черный шелковый халат, наброшенный поверх красно-коричневой пижамы, в ткань которой была вшита золотая нить; во рту у него торчала гаванская сигара.

— Кристофер, дорогой мой друг, — сказал он радушно, — я никак не ожидал, что когда-нибудь буду иметь удовольствие принимать тебя в собственном доме.

Хельда взяла его за руку, чтобы повернуть лицом к креслу-каталке. Его пальцы коснулись его щеки, пробежали по бороде, ощупали нос. Уайлд затаил дыхание. Ингер смотрела на Гуннара так, словно он был змеей, а она кроликом. Гуннар улыбнулся, словно бы мог заметить выражение ее лица.

— Особенно при таких обстоятельствах. Теперь ты видишь, с какой лживой и коварной тварью тебе приходилось иметь дело? Я должен извиниться перед тобой за то, что навязал ее тебе в напарницы. Эрик, эта сигара слишком сырая. Будь добр, дай мне другую.

Дворецкий поспешил к нему, обрезая на ходу сигару. Потом он вернулся, но не на то место, где стоял раньше — у входных дверей, — а занял позицию возле балюстрады, ограждавшей нижнюю часть зала, прямо позади Ингер и Уайлда.

— Вот так лучше. — Гуннар выпустил клуб дыма. — А где сидишь ты, моя дорогая?

— Она на диване, — подсказала Хельда.

Он повернулся, и его пальцы ощупали ее лицо.

— Прекрасна, как всегда. Кто мог подумать, что за таким красивым фасадом скрываются столь дурные чувства?

— Мне сказали, что ты убит, — отозвалась она шепотом. — Тот человек, Уайлд, он сказал мне, что ты убит.

Гуннар сел рядом с ней:

— И ты ему поверила, Ингер. С твоей стороны это было очень глупо. Клаус, подойди сюда. Ты помнишь Клауса, Ингер? Кристофер, я рад представить тебя моему личному врачу, Клаусу Эрнсту.

Доктор кивнул. Это был худощавый человек, очень бледный на вид. У него была кожа альбиноса, почти невидимые на лице усы и светло-пепельные волосы, из-за которых его череп казался совсем лысым. По внешнему виду он мог бы сойти за родного брата Ингер.

— Рад встрече с вами, — пробормотал он и поцеловал ее руку. — Вы отлично выглядите.

Ингер выдернула пальцы, как будто их обожгло огнем.

— Я считаю Клауса одним из величайших хирургов наших дней, Кристофер, — продолжал весело Гуннар. — Его преданность своему делу, его склонность к смелым экспериментам, его неизменное стремление к совершенству снискали ему нерасположение его коллег, поэтому теперь он работает только на меня. И я этому весьма рад. Надеюсь, он и тебе сможет чем-нибудь помочь.

— Я был бы счастлив обследовать мистера Моргана-Брауна, — заметил Эрнст. — Хотя, если его артрит так запущен…

— Ну, попробовать все-таки можно, — сказал Гуннар. — Хельда, мне кажется, нам следует что-нибудь выпить. В леднике осталось немного пунша. Ты поможешь ей, Ульф?

— Да, Гуннар, — ответила Хельда.

Ульф нахмурился, бросил вопросительный взгляд на Эрика, но потом пожал плечами и отправился следом за ней.

— Садитесь, Лоран, — предложил Гуннар. — Ну вот, теперь вы убедились? Я ведь вам говорил, что, если Ингер решила проделать весь этот путь в Стокгольм, значит, она придумала какой-то хитрый ход. На самом деле она всегда была склонна верить в собственные мечты. Наверно, ей уже давно хотелось, чтобы меня убили, вот она и поверила тому, что сказал Уайлд. Ведь так, Ингер? Но Уайлд, судя по всему, не сказал тебе о том, как он убивает людей. Его характерный прием — сильнейший удар ребром ладони в основание черепа, в результате чего происходит перелом позвоночника с одновременным смещением шейных позвонков.

— О господи, — прошептала Ингер.

Она посмотрела на Уайлда. Он подумал, что если она не будет очень осторожной, то может себя выдать.

— Вот именно, моя дорогая. Жаль, что у мистера Уайлда не было возможности опробовать свой удар сначала на тебе, правда? Человек, у которого сломаны и разорваны позвонки, умирает практически мгновенно. Но ты прекрасно знаешь, что человек может выжить, когда у него просто сломана шея. — Он улыбнулся Уайлду. — Ты понимаешь, о чем я говорю, Кристофер? Я сломал себе шею много лет назад. Если бы не Клаус, я давно уже был бы мертв.

Бледный мужчина зарделся. К его щекам мгновенно хлынула кровь, и на лице запылал пунцовый румянец, как у персонажей из мультипликационных фильмов.

— Вы слишком добры ко мне, Гуннар.

Гуннар рассмеялся:

— А ты слишком скромен, Клаус. Кстати, это именно он переделал Ингер, и мало кто из хирургов может похвастаться таким блестящим свидетельством собственных дарований. Что касается моей особы, то меня ему пришлось буквально воскрешать. Как ты, наверно, уже слышал, это была авиационная катастрофа. Не говоря о всяких пустяках, вроде сломанной шеи и сильных ожогов, в голове у меня образовалась дырка от какой-то летящей железяки. Я превратился в живое месиво. Клаус собирал меня по кусочкам. Кое-что восстановить так и не удалось — например, мое зрение. Зато голова теперь работает лучше прежнего.

Он похлопал себя по черепу за ухом.

— После пересадки тканей мне вставили сюда стальную пластину, и она как раз закрывает тот самый «зубовидный» ствол, который, как сказал мне Клаус, был мишенью мистера Уайлда. Это говорит о его замечательной точности — потому что удар пришелся в самый центр пластины. К счастью, даже рука мистера Уайлда не способна пробить металл.

— Но он был уверен, что ты мертв, — сказала Ингер.

— Я и сам думал, что я мертв или, по крайней мере, при смерти. Пластина погасила удар, но все-таки сила удара была достаточно велика, чтобы свалить меня с ног. Даже более того. Я был парализован, почти не мог дышать. Но перед уходом у мистера Уайлда было слишком мало времени, чтобы удостовериться в моей смерти. Его собственная жизнь висела на волоске, я лежал как мертвый, тем более он все сделал так же, как всегда. Даже Лоран подумал, что я умер. Разве не так, Лоран?

Гуннар усмехнулся. Уайлд подумал, что его чувство юмора при данных обстоятельствах просто поразительно. Возможно, пережив страшную катастрофу, Гуннар видел в каждом новом вздохе щедрый подарок судьбы. Люди, которые считают, что всю оставшуюся жизнь живут взаймы, обычно гораздо более опасны. Уайлд относил себя к одним из них.

— И Ульф тоже, — добавил Гуннар. — Но они ничего не понимали. Только Хельда знала про пластину. Верно, Хельда?

34
{"b":"253020","o":1}