ЛитМир - Электронная Библиотека

Значит, надо работать.

Кому работать? А работать должны институты. Значит, должен быть стимул для работы институтов. Не примитивное представление: давайте сейчас все всё бросим и пойдем пахать. Когда-то похожим образом пытался решить проблемы металлургии в Китае товарищ Мао Цзэдун – в каждом дворе тогда стояла маленькая доменная печка, и китайцам казалось, что сейчас они начнут выплавлять металл в огромных количествах. Точно так же им казалось, что если всем воробьям не дать сесть на землю в течение четырех часов, то они умрут и в результате этого будет сохранен урожай зерна, часть которого склевывают прожорливые птицы. И действительно, воробьев-то они уничтожили, правда, потом выяснилось, что воробьи едят не только зерно, но и насекомых-вредителей. Урожай все равно погиб, но теперь уже не малая его толика, которую раньше склевывали воробьи, а огромная часть – из-за гусениц и саранчи, с которыми эти воробьи боролись.

Чтобы экономика работала, у нее должен быть стимул. Экономика не поезд, ей нельзя сказать: «Стой, раз-два». А когда у тебя экономика заполнена нефтяными деньгами, это развращает настолько, что смешно говорить: «А о чем вы думали раньше?» Экономика не умеет думать. Если угодно, она следует в поставленных государством рамках. А государство боялось что-то тронуть – и так же все хорошо. Поэтому в государстве появлялись люди, считавшие, что нефть будет расти всегда. Это очень смешно описано у Пелевина – когда полярный волк регулярно выходит и воет на коровий череп, чтобы выросла цена на нефть. Такое ощущение, что в нашей стране эта вера в то, что нефть будет расти всегда, стала заменять веру в великое учение Маркса и Ленина. Стали почему-то верить Миллеру, который утверждал, что нефть непременно вырастет до 250 долларов за баррель. Ну не знаю, может, она и вырастет до 250, но пока мы наблюдаем скачки цены. А скачки цены на нефть для нашей экономики губительны.

Хорошо, конечно, что есть какой-то фонд. Однако часть спасенных Кудриным в фондах денег обеспечивает, как мы уже говорили, возможность переждать «тощие» годы, но не решает главную проблему – создание другой экономики, которая будет что-то производить. И то, что произошло в России в конце 2014 года, – это ситуация идеального шторма.

Основную проблему представляют не санкции. Санкции дают замечательную возможность все списать на них. Но основная проблема, конечно, не в них, а в том, что структура нашей экономики не готова к низким ценам на энергоносители. Поэтому сейчас необходимо поддержать неэффективную, чиновничью по своей природе экономику. Но как можно ее поддержать? Только одним способом, парадоксальным: полностью изменив и перестроив.

Что это значит?

Это значит, что необходимо обратить первостепенное внимание на ряд факторов.

Необходимо создать такие условия, при которых у предпринимателей при сложной ситуации на валютном рынке и сложной ситуации с заимствованиями есть стимул что-то делать и куда-то вкладывать свои собственные деньги, если нет дешевых займов. Это значит, что необходимо создавать налоговую систему и такие правила игры, которые крайне невыгодны всем контролирующим структурам, но очень выгодны бизнесу, который пытается развиваться.

Что мы сейчас видим в нашей стране? Количество людей, управляющих ею – чиновников всех мастей, – в несколько раз превосходит количество чиновников в Советском Союзе, население которого было больше населения современной России в два раза. Но это же очевидно неэффективная модель.

К этому давайте добавим армию охранников и прочих совершенно непроизводительных людей. Но ведь у нас и так есть полиция, ФСБ и прочие спецслужбы. Кого и от чего охраняют охранники? В чем их тайный смысл? Здоровые мужики, которые занимаются непонятно чем. Эта гигантская армия, конечно, может существовать только тогда, когда деньги откуда-то капают – тогда вроде и Бог с ними, с охранниками, пусть им тоже что-то накапает. Но такой подход абсолютно убивает само представление о производительности.

Конечно, все это должно закончиться. И конечно, сейчас перед нашей страной стоят самые тяжелые и самые сложные задачи. Очень легко сказать с утра: «Вот чувствую – духовные мы!» И книгу почитать. И с таким одухотворенным лицом выйти на улицу и заметить, что в очередной раз таджики, узбеки или киргизы убрали твой двор.

А совсем другой подход – когда ты вдруг понимаешь, что духовность не отменяет необходимости тяжелейшей работы. Духовность – это здорово, это необходимо. Но давайте ее поддержим эффективным производством! Для этой цели необходимо изменить отношение чиновничества к собственной стране. Необходимо изменить правила игры.

В 2014 году Владимир Путин сказал: «Отстаньте от бизнеса». И у чиновников возникает вопрос: ну хорошо, отстанем. А жить-то на что? То есть все чиновники, которые отстали, вдруг должны признаться, что их зарплата, вежливо говоря, не совсем соответствует запросам? Если они и не брали впрямую, значит, есть аффилированные с ними компании, которые выигрывают тендеры и которым живется чуть проще. Все же в стране это знают. Все понимают, что формальная зарплата не имеет ничего общего с уровнем жизни этих людей.

Кто-то может сказать: «Ну зачем вы, нельзя же так говорить обо всех». А и не надо всех! Чтобы задушить экономику, не нужны все – достаточно держать на ключевых позициях людей, которые создают невыносимые условия. Особенно это удивительно при том, что внутри того же самого чиновничьего аппарата существуют подразделения, поражающие своей эффективностью. Например, то, чего добилась Федеральная налоговая служба под управлением Михаила Мишустина, совершенно потрясающе. Все эффективно, четко, прозрачно и понятно. Но налоги-то устанавливают не они. Они только считают цифры. И хитрые бесконечные проверки, которые приходят в компании, зачастую тоже не имеют отношения к налоговой службе. Но распространить подход, который ввел у себя в ведомстве господин Мишустин, на всю нашу бюрократию означает резкое ее сокращение и абсолютное нивелирование человеческого фактора. А тогда жить на что? «Что же мы будем делать? – спрашивают чиновники. – Мы не готовы!»

Но теперь это уже становится вопросом выживания. Необходимо принципиальное изменение всей системы управления страной. Может быть, вплоть до того, чтобы присмотреться – а так ли эффективна гигантская администрация Белого дома и гигантская администрация президента, которые зачастую выполняют параллельные функции. Оправдано ли наличие министров и помощников президента, тоже нередко дублирующих друг друга. И вообще – в экономике, когда идет кризис, решения надо принимать моментально, иначе возникают такие проблемы, как ситуация на валютном рынке в конце 2014 года, которая во многом была спровоцирована абсолютно не своевременными, пусть и теоретически верными, движениями Центробанка и тем, что правительство собралось на экстренное совещание и наконец-то все решили друг друга услышать лишь тогда, когда истерика в обществе достигла уже крайне опасных значений.

Почему это происходит? Да потому, что нет прямого и четкого, эффективного кризис-менеджмета. Но если мы говорим о том, что экономику необходимо перестраивать, значит, надо перестраивать и государственный аппарат. Необходимо максимально сократить время от принятия решения до его воплощения в жизнь. Необходимо наличие обратной связи. Когда нам говорят, что только 20 % указов президента можно снимать с контроля, потому что они выполнены, возникает вопрос: а где вертикаль власти? И сильные стороны Путина становятся его слабыми сторонами. Сильная сторона – «Путин не сдает своих» – превращается в слабую: «Свои могут себе позволить делать все что угодно, и все равно Путин их оставит в команде, считая, что если он их уберет, то это как-то не совсем правильно и вызовет нервическую реакцию в обществе». Да нервическая реакция в обществе скорее связана с тем, что люди замечательные, но профессионально не готовые к вызовам, занимаются именно этими вызовами. Здесь иногда необходимо сказать: «Стоп, хватит». Близкий друг, хороший человек – совсем не профессия. Настолько не профессия, что это уже становится опасным для государства.

43
{"b":"253032","o":1}