ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1997 году в Великобритании проходит еще один процесс над г-ном Бонде-Нильсеном. Признано, что он должен в общей сумме 50 миллионов фунтов стерлингов.

Но в это время он уже активно участвует в российской приватизации. В 94-м году датский бизнесмен приобретает 10-процентный пакет акций известной нефтяной компании «Тэбук-нефть». Затем активно скупает акции у трудового коллектива (причем «живых» денег не платит, а только обещает расплатиться когда-то в будущем). И уже в 1997 году этот датский «банкрот» становится обладателем 47-процентного, то есть блокирующего, пакета акций компании — и садится в кресло председателя совета директоров. Происходит это примерно через пару месяцев после прогулки на яхте с г-ном Чубайсом.

В том, что сходятся такие люди, как г-н Чубайс и г-н Бонде-Нильсен, несомненно, есть своя логика. Первый — банкрот политический, второй — экономический. Банкротство первого не мешает ему проводить увеселительные прогулки на роскошных яхтах, покупать шубы по 10 тысяч «зеленых», колесить на взятом напрокат авто по Европам и получать невероятные гонорары за книжки об успехах приватизации. Банкротство второго не мешает ему получать эксклюзивный доступ к российским нефтяным скважинам и энергично качать наше «черное золото», даже не удосуживаясь оплачивать труд российских рабочих. Как говорится, рыбак рыбака…

Но не все приватизаторы так удачливы. Не всех беда обходит стороной. Этому нас учит опыт северной столицы. Если московским «реформаторам» распродажа госсобственности только немного попортила нервную систему, то питерским то же самое стоило жизни. И это еще один урок приватизации по-русски.

Реформы под огнем

Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, никто не покорял… Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.

Альфред Кох

18 августа 1997 года на Невском проспекте раздались выстрелы, которые потрясли всю Россию. Около девяти утра снайпер, засевший на чердаке дома № 76, открыл огонь по «Вольво», сворачивавшей с улицы Рубинштейна. В этой машине находился вице-губернатор Санкт-Петербурга, председатель городского Комитета по управлению государственным имуществом Михаил Маневич. Пулевые ранения в шею и грудь оказались смертельными. Он умер, не приходя в сознание, в Мариинской больнице через час после происшествия. Легкое пулевое ранение получила и жена вице-губернатора, ехавшая в той же машине.

По меткому выражению одного из моих коллег по цеху, пуля попала в самое сердце российской приватизации. Именно из Питера, из бывшей администрации Собчака, выпорхнули Сергей Беляев, Альфред Кох. Последний учился на одном курсе с Маневичем в Ленинградском финансово-экономическом институте. Михаила Маневича также прочили на высокую должность в Москву. В день убийства он должен был отправиться в столицу на встречу с Анатолием Чубайсом, который, по некоторым данным, хотел предложить ему пост заместителя председателя Госкомимущества. Как раз в то время в ГКИ шли кадровые перетряски. Вместо уволенного Альфреда Коха во главе комитета встал Максим Бойко. Возможно, высокопоставленные друзья Маневича рассчитывали, что, освоившись в столице, он в один прекрасный день встанет во главе главного приватизационного ведомства. Но не судьба.

Анатолий Чубайс присутствовал на похоронах. Проникновенные речи Чубайса и его соратников были вполне в духе героев фильма «Крестный отец».

— Для меня Миша Маневич был не просто чиновником, — сказал Анатолий Борисович. — Нас объединяли общее дело и узы дружбы еще с институтских времен. Несмотря на бандитский беспредел, позиция команды реформаторов, полноправным членом которой был Михаил Маневич, остается неизменной. А в ответ мы будем действовать еще более жестко, невзирая на лица.

Ему вторил первый заместитель министра финансов Алексей Путин:

— Убийство председателя петербургского КУГИ не просто предупреждение городским властям, но и вызов всем нам… Вызов мы приняли, ведь заказчики прекрасно знали наши отношения… Для меня случившееся не только урок, но и толчок к действиям, и очень активным.

То, что речь шла не о мелкой бытовухе, но о высоких политических материях, было очевидно и по характеру преступления. Ликвидацией вице-губернатора занимались не просто специалисты, но суперпрофи. Диверсионная группа (4–5 человек) отслеживала по рации весь маршрут главного городского приватизатора. Схема покушения явно прорабатывалась в деталях — учли даже то, что при повороте на Невский проспект машина приватизатора обязательно притормозит. И самая поразительная деталь: киллер во время стрельбы не мог видеть своей жертвы! Он бил с чердака по крыше автомобиля, предполагая, что Маневич сидит справа от водителя (с тех пор все городские чиновники пересели на задние сиденья). Несмотря на то что правительственная «Вольво» двигалась на большой скорости и между ней и стрелком было не менее ста метров, пять из восьми пуль достигли цели. По мнению знающих людей, у местной «братвы» таких мастеров не было.

Следствием отрабатывались все возможные версии — в том числе бытовая. Например, допрашивали вдову, Марину Маневич, — интересовались, откуда у них в доме дорогой антиквариат.

Заказ на 176 тысяч долларов

Источники из криминальных кругов сообщали, что «заказ» на вице-губернатора Маневича был сделан из Москвы по политическим причинам и не связан с дальнейшей приватизацией в самом Петербурге. Выполнение заказа якобы шло через те же «крыши», которые в свое время организовали убийство Отари Квантришвили, а идея «профессионально завалить» Маневича на виду у всего города была высказана неким «политическим покровителем» убийства и транслировалась через ряд промежуточных бандитских звеньев. По информации тех же недостоверных источников, «заказ» оценивался в 176 тысяч долларов (небывало высокая ставка даже для такого громкого политического убийства), из которых непосредственным исполнителям якобы досталось порядка 20 процентов. Основная пропагандистская «задумка» акции, согласно этой версии, сводилась к тому, чтобы показать группе Чубайса, что после снятия Коха любой ее член может быть подвергнут «подобному же наказанию». Одновременно акция призвана была продемонстрировать, чем может закончиться «неправильное распределение» крупных объектов в пользу ОНЭКСИМ-банка.

Версия достаточно расплывчатая — за исключением последнего предположения о том, что Маневич, как и Чубайс, мог покровительствовать дружественной группе ОНЭКСИМ. К этой теме мы еще вернемся.

Авторы другой, более оригинальной версии намекали на то, что Маневича «порешили свои». Как раз в то время в самом разгаре было так называемое дело о коррупции во властных структурах города. Уже были арестованы некоторые городские чиновники, а следствие вовсю копало под Собчака и его супругу, депутата городского Законодательного собрания г-жу Нарусову. Известно, что команда Чубайса была полностью на стороне Собчака. Один из оперативников даже рассказывал мне, что Собчаку давно бы предъявили обвинение, но, хотя формально следователь — лицо процессуально независимое, фактически такого рода серьезные решения он должен согласовывать с начальством. А начальство — со Скуратовым, а Скуратов — с Ельциным. А президент советовался с Чубайсом, который в тот период еще был в фаворе. Так вот, Чубайс арестовывать Собчака не советовал.

В этой связи следствию необходимы были дополнительные данные о деятельности экс-мэра. Такими данными мог располагать глава КУГИ — по крайней мере, к нему специально приезжал личный представитель Скуратова и о чем-то беседовал. Авторы данной версии утверждают, что причиной убийства могли стать угрозы Маневича «сдать» Собчака. Например, Маневич мог рассказать, как Собчак получил в Голландии кредит в 60 млн. долларов для закупок оборудования под залог недвижимости города — сделка, против которой Маневич в свое время категорически возражал.

8
{"b":"253048","o":1}