ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из Бейрута — в Токио. От Оцу для Ко: «Золото в слитках "поступает в Бейрут из Лондона и Женевы через Цюрих, где находится перевалочная база бейрутского центра. Как я уже сообщал, цена грамма золота в Бейруте — 410 иен. Токийский резидент платит бейрутскому центру 586 иен за грамм. Разница идет в кассу центра. Резидент в Токио перепродает золото в ювелирные мастерские, в магазины и лавки по 600 иен и делит выручку с гонконгским региональным резидентом — своим главным поставщиком. Японские торговцы реализуют золото по цене 660 иен за грамм.

Технический отдел центра разработал новый способ транспортировки золота в Юго-Восточную Азию и на Дальний Восток — в виде древних китайских монет «цзинь фу» и «юн ань», которые можно выдавать за коллекционные экземпляры. Центр создал в Макао мастерскую, где из слитков чеканят такие монеты. Содержание золота — 94,5 процента. Другой способ доставки, разработанный техническим отделом, — помещение слитков или золотого песка в банки с консервированным соком. По этикетке, форме и весу контейнеры не отличаются от подлинных банок. Центр образовал в Гонконге компанию по экспорту фруктовых соков в Японию, на Тайвань и в Южную Корею. Компания подбирает в этих странах контрагентов в небольших портовых городах, где слабее таможенный контроль. Обнаружить без специальной аппаратуры несколько контейнеров с золотом в большой партии консервированного сока практически невозможно. Адреса мастерской в Макао, экспортной фирмы в Гонконге и ее контрагентов в Японии, на Тайване и в Южной Корее прилагаю

Босс предлагает мне стать токийским резидентом.

Направляюсь в Гонконг для встречи с Ромео».

Двухэтажный красный с желтым автобус, осторожно прокладывавший дорогу в потоке машин, напоминал флегматичного верблюда, невозмутимо вышагивающего по галдящему базару. Во всяком случае, двухэтажная коробка тянулась в уличной сутолоке Коулуна — материковой части Гонконга — не быстрей корабля пустыни и так же степенно: упругие рессоры придавали движению автобуса величавую плавность.

Пятнадцатиэтажный банк «Хонг Нин». Поток солнечных лучей будто высекал искры из стекла и металла разлапистых иероглифов рекламных надписей. Вывески китайских фирм, ресторанов, магазинов сталактитами свисали меж высоких стен домов, и автобус словно плыл по подземной карстовой реке, едва не задевая крышей разноцветные сосульки. Вот, наконец, и громадный красный круг с белой поперечной полосой. Тут, под рекламой гонконгского отделения нефтяной компании «Галф», автобус останавливается и нужно сойти.

Двадцать шагов вперед. Над головой белые трубки — вечером по ним побежит неоновый огонь — сложены на голубом поле в китайскую и английскую надписи: «Аптекарские товары «Уорлд». Это здесь. Стеклянные двери автоматически раздвинулись, стоило наступить на ребристый резиновый коврик перед входом, и беззвучно закрылись за спиной.

— К вашим услугам, сэр. — Молодой китаец за длинным, во всю ширину помещения, прилавком наклонил голову и застыл в услужливом поклоне. Его английское произношение было безупречным.

— Нет ли у вас секонала, расфасованного по двенадцать таблеток в пачке?

— Могу предложить расфасовку по десять таблеток. Какой секонал желаете — американского или японского производства?

Китаец точно ответил на пароль и ждал отзыв.

— Мне нужен секонал японского производства фирмы «Ёкояма сэйяку».

Китаец удовлетворенно кивнул.

— Прошу присесть. Вот здесь. — Он указал на кресла у низкого столика перед прилавком. — Извините, придется чуть-чуть подождать. — И исчез за дверью, которая вела внутрь аптеки.

Тихо гудел встроенный в окно кондиционер. Застекленные матовые дверцы высоких и узких шкафов, занимавших стены, еле заметно вибрировали. По телу, распарившемуся в банной духоте улицы, пробежал озноб. В комнате действительно прохладно. Или, может, сдают нервы? Спокойно, спокойно. Хотя спустить предохранитель на пистолете все же не мешает.

В глубине аптеки скрипнула дверь. Показался молодой китаец.

— Пожалуйста, сюда. — Китаец придерживал рукой открытую дверь. — Вас ждут.

За дверьми стоял человек, национальную принадлежность которого определить было невозможно: смуглый, широкоскулый, с раскосыми глазами, типичный выходец из южного Китая, из Гуандуна, но высокий и стройный, словно скандинавский горнолыжник.

— Ромео, — коротко представился он.

Из Гонконга — в Токио. От Оцу для Ко: «Встретился с Ромео. Получил от него схему связей токийской резидентуры, пароли, имена и адреса курьеров — доставщиков золота и подпольных торговцев в Японии. Кроме Гонконга и Анкориджа, налажена доставка товара из Тайбея, Бангкока и Нью-Йорка. Подготавливается новый маршрут из Женевы».

Газета «Токио симбун», вечерний выпуск: «В результате успешного рейда полиция полностью очистила район Токио от подпольных торговцев золотом. Арестовано 56 человек. За три последних года они тайно продали в Японии золота на 6,6 миллиарда иен. Этой суммы хватило бы для того, чтобы полностью удовлетворить требование учителей государственных средних школ об увеличении им заработной платы».

Из Токио — в Гонконг. От Ко для Оцу: «Сообщите в Бейрут, что Цуй Цзы-хуа выдал полиции всех японских курьеров и подпольных торговцев и что сеть нужно создавать заново. Мы подберем для этого наших людей. Сообщите также, что связи с Тайбеем, Бангкоком, Анкориджем, Нью-Йорком провалены. Осталась связь только с Гонконгом. Нам легче уследить за одним каналом контрабанды. Обвините Ромео в нечестности: скажите, что из Японии он вывез не два с половиной миллиарда иен, как доложил Боссу, а три с половиной».

Из Гонконга — в Токио. От Оцу для Ко: «Бейрут согласен, как на временную меру, на один канал доставки золота в Японию — из Гонконга. Босс настаивает, чтобы я стал токийским резидентом».

— Так кто это, ты думаешь, был?

— Ян У, лис-оборотень.

— Не валяй дурака, старик!

— Я говорю правду. Это был Ян У, лис-оборотень.

— Слушай, старик, перестань морочить мне голову. Сказочку про Ян У я знаю с детства. Говори, что видел!

— А вы, господин, случаем не из полиции?

— Из какой полиции! Из газеты я, из «Эйшн уикенд». Вот корреспондентская карточка.

— Читать не умею, господин. Кое-что я мог бы, конечно, рассказать, да когда трезв, мысли путаются...

— Бармен! Виски — старику, мне — пива!

— Вы помните, господин, лис-оборотень Ян У пришел однажды к красавице Цуй-цуй? Мужской голос в комнате госпожи услыхала служанка — она подслушивала у двери. Служанка вбежала в комнату, но Цуй-цуй была одна. Удивленная служанка вышла. За дверью опять голос мужчины! И шаги тяжелые по комнате госпожи. Служанка — снова в комнату. Никого. Цуй-цуй сидит перед зеркалом, спокойно волосы расчесывает... Так вот, красавица Цуй-цуй живет здесь, над баром.

— Старик, ты, видно, не только темный, но и слепой! Шлюха со второго этажа такая же красавица Цуй-цуй, как ты — мисс Гонконг.

— Мысли путаются, господин...

— Бармен! Еще виски!

— Я сам провел его на второй этаж, к красавице Цуй-цуй. Ноги у него длинные, сам высокий, а обличьем — наш, из Гуандуна. Оставил его у Цуй-цуй и присел за дверью. Чтоб свою долю получить, когда от Цуй-цуй уходить будет. Голос его слышал: спорил он с Цуй-цуй, что ли, или, может, ругался с ней. Потом — тишина. Подождал, подождал, да и отворил дверь. Цуй-цуй сидит перед зеркалом, спокойно волосы расчесывает. Посмотрел — в комнате никого. За окно выглянул — волны внизу, под сваями, плещутся. Все вроде спокойно кругом. «Ты чего, старик? Кого ищешь? — спросила Цуй-цуй. — Одна я. Почему гостей не приводишь?» Тут-то и догадался: то Ян У, лис-оборотень был...

Из Гонконга — в Токио. От Оцу для Ко: «Приказание Босса убрать Ромео выполнил. Бейрут поручил мне с двумя курьерами из гонконгской резидентуры доставить в Японию партию слитков — 23 килограмма. Жду ваших указаний».

10
{"b":"253061","o":1}