ЛитМир - Электронная Библиотека

В качестве такого примера можно привести состоявшееся осенью 2010 года назначение Сергея Семеновича Собянина мэром Москвы. Надо отметить, что Собянину во многом повезло. Да, он родился в семье, хорошо понимающей, что такое работать на государственной должности, но и сам прошел гигантский путь – как у себя в Тюменском регионе, в конечном итоге став губернатором, так и во время последующей работы в Госдуме и Европарламенте, затем в кремлевской администрации, затем в Белом доме. И вот Собянин снова возвращается на работу в регион – теперь уже в Москву. Надо отметить, что все эти переходы с должности на должность никогда не сопровождались массовыми увольнениями, масштабными чистками или тем, что вслед за Собяниным тянулась «тюменская команда». Как правило, людей, приходящих вместе с Сергеем Семеновичем, крайне немного. Если присмотреться ко всем назначениям, происходящим в Москве, упрекнуть большинство из вновь вступивших в должность чиновников в принадлежности к «тюменской команде Собянина» практически невозможно. Мало того, налицо даже попытка максимально бережно отнестись к столичным кадрам, нет огульной чистки всех, кто когда-то работал с Лужковым, кровь не льется и шашка не сверкает.

Именно благодаря такому подходу не произошло, несмотря на во многом справедливую критику москвичей, катастрофического падения качества работы городских коммунальных служб в зимний период 2010—2011 года, что, к слову, могло бы быть. По крайней мере степень недовольства Собяниным была значительно ниже, чем степень недовольства Валентиной Ивановной Матвиенко, проявленная жителями Санкт-Петербурга. И здесь вряд ли получится ссылаться на более благоприятный климат. Скорее, необходимо отметить умение Сергея Семеновича на полном ходу перехватить рычаги управления работающим московским механизмом и успокоить команду после смены мэра, без конфликтов и ущерба для работы привести новых людей, без чрезвычайных происшествий пройти как всегда тяжелый для России зимний период и дальше попытаться снять жутчайшую долговую нагрузку на московский бюджет, причем делать это без политической трескотни, без мощной пиар-поддержки, исключительно благодаря работе.

Это, кстати, выгодно отличает Собянина, так же как и калужского губернатора Анатолия Артамонова, и назначенного в январе 2010 года заместителем председателя правительства РФ и полномочным представителем президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александра Хлопонина от многих других представителей власти: они не вещают народу, как ему надо жить и каким ему надо быть, а умеют слушать.

Мне кажется, это одна из основных проблем нашей нынешней власти. Она не хочет ничего слышать. Власть хочет только говорить и поучать, а это крайне опасно. Потому что даже когда раздается справедливая критика и вскрываются жуткие случаи нарушений, после этого не происходит никаких кадровых подвижек. Власть действует согласно логике: «Сейчас вы пытаетесь оказать на меня через СМИ такого рода давление, но если я поддамся, вы что же, каждый раз будете давить?» То есть налицо невозможность абстрагироваться от собственных страхов и ответить на простой вопрос: а все-таки сигнал, который подается, правдив или нет? А если он правдив, почему не принимаются соответствующие меры? В противном случае недалеко до абсурдной позиции – не так важно, что дважды два четыре, а важно, кто это сказал, свой или не свой. Но это крайне пагубная и чрезвычайно опасная точка зрения. Истина не зависит от того, кто ее высказал. Нужно просто уметь принимать критику, в том числе и крайне неблагожелательную.

Глава 8

Систему профессионального роста, подобную той, что существовала в советское время, и реально конкурентоспособный кадровый резерв, безусловно, можно рассматривать в качестве необходимой базы для борьбы с коррупцией. Кроме того, говоря о методах борьбы с этим недугом, нельзя обойти вниманием и зарубежный опыт, который бывает весьма любопытным и поучительным.

Прозрачность властных структур также способствует резкому снижению градуса коррупции: когда все друг у друга на виду, особо не поворуешь. Важную роль в освещении тех, кто выпадает в тень, играют средства массовой информации – причем как в абсолютно свободных и демократических в нашем понимании странах, таких, как Соединенные Штаты или Израиль, так и в тех, которые не во всем соответствуют демократическим идеалам, как, например, Сингапур, где Ли Кван Ю активно использовал прессу для выявления случаев коррупции и других узких мест. При этом сингапурский лидер боролся с казнокрадами отнюдь не радостными «цивилизованными» методами, а железной рукой.

В Америке или Израиле свобода прессы играет решающую роль в выявлении коррупционной составляющей. Стараниями журналистов было инициировано большое количество громких историй, начиная от «Уотергейта» и заканчивая «Ирангейтом» или проблемами, которые были у Билла Клинтона – причем я сейчас говорю отнюдь не о его моральном облике, а о коррупционных схемах, которые он реализовал как во время своей работы в Арканзасе, так и в бытность президентом, – после чего общество подключило все возможные механизмы защиты. Да и Барак Обама вечно должен присматриваться и прислушиваться к тому, что пишет пресса. Все прекрасно понимают, что в одном отдельно взятом издании могут быть перегибы и журналиста могут даже уволить за его политические воззрения, но, к счастью, разнообразных изданий столько, что проконтролировать все подряд физически невозможно, а значит, и единую линию таким путем не выстроишь.

Крайне интересен и во многом близок нашему менталитету метод борьбы с коррупцией, который в свое время практиковал Муссолини. Что делал дуче? Во-первых, он четко осознавал, что стране нужны деньги, особенно учитывая проводимую им социальную политику. Исходя из этого он, конечно, расставлял на все ключевые должности, которые подразумевали хоть какое-то перераспределение денежных средств, своих ближайших друзей. Хорошо понимая при этом, что в какой-то момент времени друзья неизбежно начинают распускаться, Муссолини создал тайный отдел полиции, который занимался только тем, что следил за друзьями дуче, так что на каждого друга было собрано гигантское досье.

Муссолини хорошо понимал, что надо создавать в народе образ правителя, которого любят. И ему это удавалось. Считается, что дуче лично предоставил двум миллионам итальянцев финансовую помощь. Разумеется, это было физически невозможно – достаточно просто подсчитать, сколько времени должны были занимать подобные мероприятия. На этом направлении деятельности был занят целый отдел, который читал письма итальянцев, а дальше от лица Муссолини выдавал им деньги.

Дуче не только расставил своих людей на ключевые должности, но и регулярно собирал с них конвертики. Эти конвертики заполнили фактически все внутреннее пространство его стола. И конечно, время от времени друзьям начинало казаться, что уже хвост виляет собакой и никуда Муссолини от них не денется. Но тут начинал работать тот самый тайный отдел полиции, о котором я упомянул ранее. Сыщики знали о друзьях Муссолини все: кто с кем спит, когда спит, где ворует, как ворует. Когда уровень наглости начинал зашкаливать, не было обращений в суд и громких публичных процессов. Муссолини приглашал проштрафившегося соратника на личную беседу, открывал пухлую папку с завязками и зачитывал оттуда несколько документов. И не было ни разу случая, чтобы после подобной беседы друг не написал вежливого прошения об отставке – все до единого поступали именно так и потом тихо куда-то пропадали. Интересно и то, что, к примеру, личное влияние начальника полиции было крайне ограниченным. Этот человек обладал гигантскими возможностями и влиянием в качестве должностного лица, но при этом четко понимал, что у него нет ни единой возможности организовать утечку информации в прессу либо обратиться в судебные инстанции. Его задача была другой.

* * *

Многие считают, что коррупция – это такое страшное зло, а отсутствие коррупции – это такое лучезарное добро. Но, скажем, одной из наименее коррумпированных стран в мире, как это ни странно, была Ливия в период правления Муаммара Каддафи. Опыт наших соотечественников, которые пытались заниматься там разработкой нефтяных месторождений, показал, что ливийских министров интересовали исключительно интересы народа.

20
{"b":"253062","o":1}