ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, — ответила она и уткнулась в него носом чуть пониже уха.

Он сжал ее грудь, лаская большим пальцем сосок.

— А если они откажутся?

Она начала покусывать мочку и мягко дуть в его ухо.

— Не откажутся, — сказала она, наслаждаясь теплом его руки.

— А потом, девочка? — Адам чувствовал, как его все больше возбуждает ее поерзывание на его коленях, и он покрыл поцелуями ее лицо и шею.

— Тогда мы будем в расчете с Тюдоршей и ее двором! Мы отправимся домой — не важно куда, — и я проживу остаток дней как образцовая хозяйка, а остаток ночей — как твоя личная шлюха! — Ее губы страстно впились в него.

И тут таящийся в нем зверь вырвался наружу, сжав ее в железных объятиях, встречая собственным огнем пламя ее страсти. Он распростер ее на коленях, так что ее груди с торчащими сосками оказались обнаженными, и зарылся в них лицом.

— Черт побери, Скай, ты же знаешь, как я хочу тебя, я никак не могу пресытиться тобой! Это нечестно, так терзать меня!

Скай рассмеялась и вывернулась из его объятий. Подойдя к двери, она повернула ключ и с лукавой улыбкой вернулась к мужу. Встав перед ним, она начала медленно стягивать блузку, а потом выскользнула из оказавшейся под ней рубашки. У Адама перехватило дыхание при виде тех сокровищ, которые она так гордо выставляла на его обозрение. Скай выскользнула сначала из своей юбки-брюк, а затем из остальных оставшихся одежд, медленно скатала чулки со своих стройных ног, всегда восхищавших его.

Она гордо выпрямилась под его взглядом, подошла ближе и начала расстегивать его шелковую рубашку, в то время как он трясущимися руками скидывал остальную одежду. Скай сняла с него сапоги и стащила брюки. Скоро он оказался таким же нагим, как и она, и, не сопротивляясь, пошел за ней к камину. Они легли около пламени на ковер из овечьих шкур.

Они прильнули друг к другу, соприкасаясь всем телом, нежно целуясь. Он ласково гладил ее по спине, чувствуя такое же желание, как и во время их первой встречи, первого прикосновения. И так было всегда, когда они занимались любовью. Она оказалась сверху, ее груди касались его мохнатой груди, которую она нежно поглаживала. Ее прикосновения воспламенили его еще больше, и он перевернул ее. Его губы пробежались по ее лицу, задержавшись на опущенных веках, носе и губах. Затем они передвинулись к ямке на шее, и он остановился, прислушиваясь к биению ее пульса.

— Скай, милая, как я люблю тебя! — прошептал он, прижимаясь к ее благоухающей щеке.

— И я, мой милый, мой дорогой муж, — чуть слышно ответила она. — Адам! Я так люблю тебя!

Она подумала, что такой минуты у нее еще не было. Да, было много других мужчин, кому она отдавалась со страстью, всем сердцем. Они любили ее, но в отличие от Адама в их любви чувствовалась гордость обладания ею. Найл был ее первой любовью, Халид — только пристанищем в неуютном и враждебном мире. Джеффри! Да, Джеффри Саутвуд, надменный и гордый «ангельский граф», действительно любил только ее, и она его любила, подумала она с грустью. Очаровательный француз, Никола Сент-Адриан, пленил ее сердце в тот момент, когда она отчаянно нуждалась в его поддержке. Они были великолепны, а Адам просто был другим. Адам де Мариско относился к ней как к равной и поэтому был не только любовником и мужем, но и другом. Он обожал ее, но и уважал ее ум. Этим он и отличался от других. Он гордился ею как женой, но гордился потому, что завоевал ее. Для остальных она была только вещью, которой можно было гордиться и которая вызывала зависть окружающих. Для Адама она была просто Скай, его милой, любимой женой.

Когда его пульсирующий орган медленно наполнил ее, она открыла сапфировые глаза и обняла его голову обеими руками. Их взгляды встретились, и в ее чуть расширившихся глазах читалась любовь к этому великолепному мужчине. Они не говорили — за них говорили их бьющиеся сердца. Он двигался в ней, пока наслаждение не стало настолько непереносимым, что она снова закрыла глаза и из ее уст вырвался легкий крик.

Сердце Адама тоже было так полно любовью к Скай, что ему с трудом приходилось сдерживать свою страсть. Он наслаждался игрой эмоций на ее прекрасном лице. Наклонившись, он осторожно поцеловал ее и вдруг ощутил соленый привкус слез на ее щеках. Он понимал, что она плачет от счастья, но это все равно трогало его.

Через несколько мгновений она снова открыла свои прекрасные голубые глаза и увидела его улыбку. Она улыбнулась в ответ, и в этой улыбке просияла ее любовь к нему.

— Ты так нужна мне, девочка, — прошептал он.

— Ты так нужен мне, муж мой, — ответила она и поцеловала его. Они переместились на бок, он не хотел отягощать ее своим весом, потому что еще не был готов разрядиться. Они переплели ноги, и эта новая поза позволяла им свободно ласкать друг друга. Адам с наслаждением ласкал губами ее соски.

И тогда она снова почувствовала, как по ее телу пробегают язычки пламени. Она провела рукой по его спине, дразняще сжимая твердые ягодицы.

— Ведьма! — прохрипел он, начиная покусывать ее соски и чувствуя, как в нем тоже с новой силой разгорается страсть. Она пощипывала его мочки, пробегая язычком по раковине уха, бесстыдно шепча ему, что она чувствует в этот момент.

— Ах, дорогой, ты такой большой! Адам, почему мне всегда не хватает тебя? Мне так нравится, когда ты занимаешься со мной этим. Ох, милый, не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся, Адам! О-о-о, я могла бы лежать так целую вечность!

Слова жены возбуждали его еще больше. Адам вновь оказался на ней, и его орган снова и снова пронзал ее воспаленную плоть. Он совершенно не чувствовал, как ее ногти впиваются в его спину, он слышал только ее горячее дыхание у себя под ухом и чувствовал, как извивается она под тяжестью его тела.

И, ускользая из реальности в золотистый мир чувственного наслаждения, она успела подумать только об одном: с Адамом это было так же, как с Джеффри, то есть лучше с каждым разом, с каждым разом страсть усиливалась. И если это была награда за то, что ей пришлось перенести, то она заслужила ее, ведь быть любимой таким мужчиной стоило всех испытаний! И тут вихрь страсти унес ее, подбросил вверх, и для нее исчезло все, кроме наслаждения.

— Ну вот, Скай, ты разрядила меня, — услышала она его крик, и он рухнул ей на грудь. Она крепко сжала его, пока он стенал от наслаждения, и поцеловала.

Потом они несколько минут лежали рядом, пытаясь прийти в себя. Наконец ему удалось сползти с нее, и, взяв ее за руку, он лег рядом с ней. Мягко потрескивал единственный свидетель их страсти — огонь, и их спины ласкала мягкая овечья шкура. За окном слышался усиливающийся вой ветра, обрушивающегося на башню родовой крепости, и кроме него, не было слышно других звуков. Адам первым прервал молчание:

— Мне бы хотелось остаться здесь на зиму.

Она тихо рассмеялась:

— Мне тоже, но, боюсь, сегодня ночью эта комната потребуется Анне. Мне и так неудобно, что мы тут нежимся весь вечер, а она там командует слугами, которые чистят зал.

— Если бы овечья шкура могла говорить… — поддразнил он ее.

— То бедная Анна была бы в шоке. Не думаю, что мой отец был слишком чутким любовником. Это был простой человек, с простыми желаниями.

— Но почему она не вышла замуж снова? Ведь она была так молода, когда умер твой отец.

— Да, ей было двадцать два, а ему пятьдесят восемь. Она говорила, что не вышла замуж потому, что хотела поднять мальчиков и у нее не было приданого. Приданое, впрочем, я могла бы ей дать — наверняка нашелся бы хороший человек, которому нужны были сыновья, а она доказала, что может рожать сыновей. Да, это был ее выбор. За четыре года она родила отцу четырех сыновей, но ей, наверное, больше не хотелось попадать во власть мужчины. Гораздо удобнее было боготворить отца и его память. Не всем женщинам нравится супружеское ложе, думаю, что и Анна из их числа. Насколько я знаю, после отца у нее не было даже любовников. — Скай приподнялась на локте и поцеловала мужа. — А я не могу представить себе — как это можно не любить тебя.

145
{"b":"25308","o":1}