ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Околдовать и удержать, или Какими бывают женщины
Самый богатый человек в Вавилоне
Эгоизм – путь к успеху. Жизнь без комплексов
Предательница. Как я посадила брата за решетку, чтобы спасти семью
Тафти жрица. Гуляние живьем в кинокартине
Магический пофигизм. Как перестать париться обо всем на свете и стать счастливым прямо сейчас
Беззаботные годы
Праздник по обмену
Никогда не верь пирату
A
A

— Ты давно у нее на службе? — осведомился Дагон, когда Вернус растирал его полотенцем.

— Нас с братом привезли сюда много лет назад. Его зовут Дурантис. Он попал к Зинейде и стал ее супругом.

Вернус понимающе улыбнулся при виде растерянного лица Дагона.

— О, я знаю, чего добивается Зинейда, и хотя не смею выразить вслух мое одобрение… — Тут он понизил голос и оглянулся. — Настало время Халиде влюбиться и взять себе постоянного спутника. Зирас, разумеется, не хочет этого допустить. Он стремится к власти. Если Халиду низложат, его могуществу конец. Он твой враг, и не забудь, что сейчас пользуется полнейшим доверием королевы.

— Говорят, — так же тихо обронил Дагон, — что Зирас ее отец. Это правда?

Вернус кивнул:

— Да. И она знает об этом. Ее мать умерла при родах, и Халиду вырастили тетки, поручившие Зирасу о ней заботиться. Обе они — именитые купчихи и не имели времени возиться с младенцем. Зирас заменил сиротке обоих родителей, но в отличие от каванских женщин наставлял, что следует презирать и ненавидеть мужчин. Хотя здешние женщины считают, что во всем превосходят противоположный пол, они все же наслаждаются обществом мужчин, а Халида приучена всячески подавлять собственные эмоции. В постели она только берет, услаждая душу плотскими удовольствиями, но не чувствует ни любви, ни нежности ни к одному живому существу. Даже к Зирасу.

Дагон задумчиво качнул головой:

— Похоже, Зинейда обременила меня невыполнимой задачей.

— Это не так. Последнее время Халида потеряла сон и покой. Душа, о существовании которой она не подозревала, молит о любви, а не просто о горячем мускулистом теле. Зирас глуп, если считает, что сумеет оградить ее от всех чувств. Никто этого не может, ведь даже он когда-то любил. Смерть матери Халиды превратила его сердце в лед. Он не желает, чтобы дочь, как и мать, умерла родами. Ему пришлось бы куда легче, не стань Халида королевой. Но потом Зирас постепенно начал наслаждаться своей властью друга и исповедника повелительницы. Теперь эта власть пожирает его. Он и не думает о счастье дочери и гоним своей ненасытной жаждой могущества. Поверь, Дагон, он опасный враг. Будь осторожен… ну вот, ты готов для королевы. Счастливица!

Дагон рассмеялся столь неожиданному повороту беседы и позволил Вернусу увести себя по коридору к обитым золотой фольгой дверям королевской спальни. При виде кровати у него широко раскрылись глаза. На огромном квадратном возвышении покоилась мягкая перина, покрытая алым шелком. Над кроватью красовался бирюзово-золотой полог, свисавший с золотого кольца, парившего под расписным потолком. Дагон тихо ахнул, рассматривая фигуры женщин и мужчин, сплетавшихся в страстных объятиях. У кровати стояла плетенная из золота корзина, полная притираний и экзотических игрушек. По стенам из кремового мрамора вились золотые узоры. Пол тоже был из золотых и кремовых квадратов.

— Тебе позволено ждать ее на кровати, — предупредил Вернус. — Можешь раскинуться на подушках. Ах, как красиво! Очаровательно! Она придет когда пожелает. Только не засни, иначе тебя накажут. Она ожидает от тебя рвения и услужливости.

— Хорошо, что я успел сегодня вздремнуть, — сухо заметил Дагон.

— Помоги тебе Сунева! — хмыкнул Вернус и поспешил выйти.

Дагона одолел хаос противоречивых мыслей. Голова кружилась. Ну и сплетник же этот Вернус! Но как, во имя всех богов, растопить ледяной панцирь, в который заковала свое сердце Халида? Ведь что ни говори, а прекрасная молодая королева не только считает себя превыше всех мужчин, но и не знает, что это такое — беззаветно и пылко отдаваться любовнику.

Он устало покачал головой.

Стоило лишь бросить на нее взгляд, как он подпал под ее чары. Слишком она прелестна, чтобы пройти по жизни, не зная любви. Он должен добиться ее!

— Ты так глубоко задумался, — пропела обнаженная Халида, приблизившись к постели. — О чем? О прошлой жизни? О другой женщине?

Он даже не слыхал, как она вошла в комнату, и теперь старался не показывать, насколько потрясен ее красотой. Тело словно у мраморной статуи. Ни малейшего недостатка. Небольшие, но совершенные по форме груди были увенчаны изящными розовыми бутончиками. Плоский живот, округлые бедра, длинные ноги. Распущенные по плечам волосы окутывали ее сверкающим серебристым покрывалом.

— Я думал о тебе, — откровенно признался он. — О том, как завоевать твое сердце, моя королева.

— Ты такой забавный, — обронила Халида, скользнув в кровать и протягивая руку, чтобы погладить его орудие. — Великолепно. Я едва сдерживаю желание принять его в себя!

Дагон поймал ее руку и, перевернув, поцеловал в ладонь.

— Удовольствие всегда бывает более острым, — заметил он, — когда аппетит возбуждается медленно и ждать приходится долго. Ты, как мне сказали, нетерпелива. Позволь научить тебя сдержанности и неторопливости в делах любви.

Он положил в рот ее пальчик и принялся сосать, не отрывая от Халиды молящего взгляда синих глаз.

— Ты дерзок, — пробормотала она, против воли зачарованная и заинтригованная, — и говоришь со мной, как с равной. Но я королева. А ты всего-навсего мой раб. — Она вдруг ощутила, как трепещет в груди сердце, и, чтобы заглушить его стук, продолжала немного громче: — На этот раз я прощаю тебя, поскольку ты только что прибыл в Каву и не знаешь наших обычаев, но впредь ты должен повиноваться своей госпоже. Мне не раз приходилось бить палкой непокорных рабов. Ты прекрасен, но недостаточно смирен, а я пока не хочу отсылать тебя на поля или в рудники.

— Я говорю с тобой так, моя королева, потому что из всех мужчин, которых ты встречала на своем пути, я единственный равен тебе по рождению, — тихо пояснил Дагон. — Говорят, у тебя нет сердца, но я этому не верю. Как может столь прекрасная и мудрая правительница оказаться бессердечной? Поверь, я уже почти влюблен с тебя!

И прежде, чем Халида успела возразить, он подмял ее под себя и припал к губам в глубоком жгучем поцелуе. Голова Халиды пошла кругом. Какие теплые твердые губы!

Крохотный огонек наслаждения пробежал по ее телу. Он на минуту поднял голову, но тут же вновь принялся целовать ее, играя губами, касаясь уголков рта, век.

12
{"b":"25310","o":1}