ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я не знала, — просто объяснила она, чувствуя себя девственницей, которой овладели впервые.

Дагон заключил ее в объятия.

— Значит, я прощен за то, что соблазнил тебя на запретное, моя королева? — пробормотал он ей на ухо.

Халида тихо рассмеялась.

— Прощен, Дагон из Арамаса, — подтвердила она и, прижавшись к нему, потерлась щекой о гладкую влажную грудь. — Ты снова захочешь искушать меня?

— Если пожелаешь, моя королева. Мы еще не испытали многого из того, что бывает между мужчиной и женщиной. Скажи, Халида, неужели до сих пор ты не изведала истинного наслаждения? Но как это может быть, любимая? Ты настоящая, живая и страстная женщина!

— Возможно, богиня не хотела, чтобы я отдавалась блаженству, пока ты не ляжешь в мою постель, Дагон, — честно призналась она. — Зирас всегда предостерегал меня от соблазнов плоти, утверждал, что у королевы должна быть ясная голова, свободная от глупых сантиментов. Королевы Кавы правят только до тех пор, пока не влюбятся. Мне нравится править, но как мог Зирас скрывать от меня такое чудо? Завтра утром я все ему выскажу! Он у меня увидит!

— Не стоит, любимая, — остерег Дагон. — Ты королева, но Зирас вырастил тебя и беззаветно предан. Возможно, он не поведал тебе о сладости страсти, боясь потерять, уступить другому мужчине, которого ты возьмешь в супруги. Все отцы таковы. Им трудно отдавать своих дочерей. Кроме того, моя прекрасная королева, я всего лишь приоткрыл завесу, за которой таится истинная страсть. Ты купалась в блаженстве, но истинная любовь — это нечто совершенно другое. Если сорвешь гнев на Зирасе, он может причинить нам немало неприятностей.

— Говорят, что Зирас мой родитель, но он всего-навсего раб, — возразила Халида. — И не имел права скрывать от меня дорогу, ведущую к счастью. Я накажу его, Дагон!

— Если сделаешь это, Халида, он отыщет способ убрать меня с пути, и я навеки исчезну из твоей жизни. Хотя ты и не понимаешь этого, но Зирас приобрел в твоем дворце определенную власть, оставаясь при этом рабом. Такова судьба всех слуг высшего ранга. Ни слова ему о том, что узнала этой ночью, и веди себя как обычно. Пусть наша маленькая тайна окажется недоступной Зирасу. Ни к чему ему знать, какой экстаз мы испытали. Если ты пожелаешь сделать меня своим любимцем, он будет раздражен, но королева все же ты, и твоя воля — закон. Он уже сказал, что я быстро надоем тебе и ты от меня отделаешься. Пусть продолжает верить в это, любовь моя, прошу! Я полюбил тебя с первого взгляда, моя королева, и сегодняшняя ночь только усилила это чувство. Молю твою богиню о благосклонности, Халида. Даже если бы Зинейда не привела меня сюда в цепях и я пришел бы по собственному желанию, то все равно влюбился бы в тебя, моя королева. Никогда больше не испытать мне желания ни к одной женщине, кроме тебя, ибо ты само совершенство и по сравнению с твоей сладостью все остальное — лишь пепел и зола, оставляющие во рту неприятный вкус.

— Но почему ни один мужчина не говорил со мной так, как ты, Дагон? — удивилась она.

— Потому что они просто глупцы, Халида, и старались лишь утолить собственную похоть, погрузившись в твое прекрасное тело. А мне необходимо получить не только его, но и твое сердце, моя королева.

— Однако Зирас утверждает, что у королевы не должно быть сердца, Дагон.

— Прежде всего ты женщина, Халида, — возразил он, целуя золотистую макушку, — а у всякой женщины есть сердце!

Халида тихо засмеялась:

— Ты очень коварен, Дагон! Мне следовало бы снова высечь тебя кнутом за дерзость, но вместо этого я прошу наполнить меня твоим великолепным орудием.

Настала его очередь смеяться.

— Я выпустил на свободу бесстыдное чудовище, — поддразнил он. — Не следует так спешить, моя королева! Нужно осторожно и не спеша раздувать огонек, пока он не превратится в бушующее пламя. Поверь, Халида, в предвкушении кроется немало удовольствия. Давай отдохнем немного, а потом опять будем принадлежать друг другу.

— Я вся в твоей воле, Дагон из Арамаса, — отозвалась она, — хотя никогда раньше не доверяла мужчине, если не считать Зира-са. Но ты показал мне, какое наслаждение существует на свете, и отныне я твоя.

— Ты не пожалеешь о своем решении, моя королева! — пообещал он, вне себя от счастья.

Дагон не солгал, утверждая, что влюбился в эту исключительную, волнующую женщину, но отчаянно хотел, чтобы и она отвечала на его чувства. Если он подарит ей истинное блаженство, то наверняка достигнет своей цели.

— Поспи, любимая, — прошептал он.

15
{"b":"25310","o":1}