ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темнотропье
Охота
Эгоист
Наше будущее
Самый богатый человек в Вавилоне
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Корректировщик. Блицкрига не будет!
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Врачебная ошибка

Происшествие это затронуло бы меня не так глубоко, если бы у меня была разумная наперсница, которая сочувствовала бы моим горестям и утешала здравыми советами. При мне же нет никого, кроме Уин Дженкинс, очень доброй девушки, но вовсе непригодной для такой роли. Бедняжка слаба как нервами, так и умом; не будь этого, я могла бы узнать настоящее имя и положение этого несчастного юноши.

Но почему называю я его несчастным? Не подходит ли это слово больше ко мне, слушавшей лживые объяснения в… Но нет! Я еще не имею никакого права и, конечно, никакого желания верить подозрениям, позорящим его честь. Эта мысль по-прежнему будет опорой моему терпенью.

Что касается до мисс Дженкинс, то она поистине достойна сожаления: тщеславие, методизм и любовь почти вскружили ей голову. Я относилась бы к ней с большим вниманием, если бы она была более постоянна в любви, но, право же, она стремилась только к победам и в одно время любезничала со слугою моего дядюшки, Хамфри Клинкером, и с неким Даттоном, камердинером моего брата, беспутным человеком, который, покинув Уин, бежал с невестою другого в Беруик.

Дорогая моя Уиллис, мне поистине стыдно за особ моего пола! Мы жалуемся, что мужчины употребляют нам во зло нашу молодость, неопытность, чувствительность и другие качества, но я видела достаточно и думаю, что женщины обычно ухищряются поймать в сет мужчин и для сего пользуются уловками, которых «ничем нельзя оправдать. Что же до непостоянства, то и в этом они, по справедливости, не должны упрекать мужской пол.

Бедная моя тетушка, забывая лета свои и изъяны, выставляла на продажу свои прелести всюду, где была хоть малейшая возможность навязать свою особу мужчине, однако же до сей поры не удается сбыть ее с рук. Боюсь, что даже религией она пользовалась как приманкой, но надежды ее не оправдались. Она молилась, проповедовала и поучала среди методистов, которых великое множество в этой стране, и теперь говорит, будто были у нее такие видения и откровения, каким едва может поверить даже сам Клинкер, хотя бедняга едва не рехнулся от благочестия.

Что до Дженкнис, то она притворяется, будто принимает все мечты своей хозяйки за евангельскую истину. Она также испытывает сердечный трепет и парение духа. Да простит мне бог, если я сужу несправедливо, но все это кажется мне только лицемерием и обманом! Однако же бедная девушка, может быть, сама обманывается. Всегда она в волнении и часто страдает ипохондрией. С тех пор как приехали мы в Шотландию, ей начали являться привидения, и она открыла у себя пророческий дар. Если бы могла я верить во все эти сверхъестественные явления, то должна была бы почитать себя лишенной благодати, потому что ничего похожего на это не видала, не слыхала, не чувствовала, хоть я и стараюсь исполнять религиозные обязанности со всею искренностью, рвением и благочестием и делать для этого все, что только по силам, дорогая Летти, всегда вас любящей Лидии Мелфорд.

Глазго, 7 сентября

Мы уже собираемся в обратный путь, в Брамблтон-Холл, и я тешу себя надеждой, что по дороге заедем в Глостер, а в таком случае я буду иметь невыразимое удовольствие расцеловать мою милую Уиллис. Прошу вас, поклонитесь от меня моей почтенной воспитательнице.

Мисс Мэри Джонс, Брамблтон-Холл

Милая Мэри!

Шотландец Сундерс Макулли, который едет прямехонько в Вэлс, пообещался вручить вам это прямо в руки, потому я не пропущу аказии и сообщаю вам, что нахожусь еще в живых, а с той поры, как отправила вам последнее письмо, я чуть было не отправилась на тот свет.

Поехали мы по морю в другое королевство, а называется оно Файф, а как поплыли назад, то чуть не утопли в бурю. Так я испужалась, и ужасти как тошнило меня, что я уж подумала, как бы сердце из меня не выскочило. Через двои сутки, как вышли мы на землю, даже мистер Клинкер все еще был сам не свой. Кой для кого хорошо, что мы не утопли, потому как моя хозяйка ужасти как серчала и, видно, совсем не приготовилась к тому свету. Но, слава богу, скоро она переменилась к лучшему, когда увищевал ее с глазу на глаз преподобный мистер Макрокодил.

А после поехали мы в Старлинг и Глазку, два красивых города, а потом поселились в доме одного джентльмена на Лох Ломине, а это чудо какое море с пресной водой, и на середине островов и не перечесть. Сказывают, что у него нет дна, и сделал его какой-то музыкант, а я тому не верю, потому такого от природы не бывает. Ходят по тому морю волны без ветра, водится в нем рыба без плавников, и есть на нем плавучий остров. На одном острове есть погост, на котором хоронят мертвецов, и всякий раз, как надобно человеку помирать, звонит колокол сам собою для того, чтобы о том предупредить.

Ох, Мэри, здесь заколдованное место! Колокол звонил, когда мы там были. Я видела огоньки и слышала стоны. У нашего хозяина есть еще один дом, и пришлось ему оттудова убраться, потому как зловредный дух не давал людям спать. Феи живут в пропасти близехонько отсюда, у горы Каирман, и они утаскивают добрых женщин, как они начинают рожать, коли к двери не прибита подкова.

Показывали мне одну старую ведьму, зовут ее Элисамат Рингавей, ходит она в красной юбке, глаза тусклые, а на подбородке седая щетина. Чтоб не навела она на меня порчу, я сунула ей в руку шесть пенсов и попросила погадать мне, и уж такое она наваражила! Мистера Клинкера описала как вылитого, — ну да уж никто не скажет, чтобы я хоть словечко об этом проронила. Как мучат меня припадки, то и присоветовала она мне купаться в Лохе, а вода там святая. Пошли мы поутру с горничной служанкой в укромное местечко и купались, в чем мать родила, такой уж здесь обычай. Полощемся мы в этом Лохе, ан смотрим — идет сэр Джордж Кун с ружьем; ну, мы закрыли лицо руками и прошли мимо него туда, где оставили свое платье. Учтивый джентльмен отвернулся бы в сторону, но я утешаюсь мыслию, что он никак не мог узнать, кто из нас кто, потому, как говорит народная пословица, «ночью все кошки серы».

Покуда жили мы у Лох Ломина, он с обоими нашими сквайрами поехал на три или четыре дня к диким горным людям. Живут эти дикари в пещерах, среди скал, пожирают малых детей, говорят, как в Вэлсе, только слова у них другие. Наши леди не хотели разлучаться с мистером Клинкером, потому как он такой храбрый и набожный и не боится ни людей, ни чертей, коли только не захватят его врасплох. Правда, один разок он так перепужался привидения, что чуть было не сомлел. Уверял он нас, что привиделся ему старый абмирал, но от абмирала у него волосы не поднялись бы дыбом, да и не мог он зубами щелкать. А мистер Клинкер говорил это, потому боялся, чтобы наши леди не испужались.

Мисс Лидди отощала и совсем было зачахла; боюсь я, что сердечко у нее слишком уж нежное, но козье молоко опять поставило ее на ноги. Вы видь знаете, что для валлийской женщины козье молоко все равно, что материнское. А хозяйка, господь с ней, никакой хвори не знает. Желудок у ней хороший, и она набирается жиру и благочестия. А все ж, мне кажется, зараза может пристать к ней, как и к другим людям, и не станет она тужить, если ее будут называть не миссис, а леди, только бы сэр Джордж надумался попросить ее об этом. Но про себя скажу: что бы я там ни видела и слышала, но, милая Молли, ни словечка не сорвется с губ вашей любящей подруги Уин Дженкинс.

Глазка, 7 сентября

Поклонитесь от меня, как всегда, Сауле. Мы теперь едем домой, хоть и не ближней дорогой. Верно, котенок к моему приезду будет ростом с медвежонка.

Сэру Уоткину Филипсу, баронету, Оксфорд, колледж Иисуса

Дорогой баронет!

Снова вступил я на английскую землю, которая нравится мне не меньше прежнего после полуторамесячных скитаний в лесах и горах Шотландии — не в обиду будь сказано стране, где, как говорится, овсяные лепешки растут на соломе!

Никогда не случалось мне видеть дядюшку таким здоровым и бодрым, каков он теперь. Лидди совсем оправилась, и у мисс Табиты нет причин жаловаться. Однако ж я думаю, что вплоть до вчерашнего дня она не прочь была послать к черту всех шотландцев, как бесчувственных тварей, пред которыми она тщетно выставляла напоказ свои прелести. Всюду, где мы останавливались, выходила она на арену и размахивала своим заржавевшим оружием, но ни единой победы не одержала. Одной из последних ее попыток было покушение на сердце сэра Джорджа Колхуна, с которым она сражалась неоднократно, пуская в ход различное оружье. Она бывала то степенна, то весела, читала поучения и толковала о методизме, смеялась, резвилась, плясала, пела, вздыхала, строила глазки, шепелявила и лебезила, но это было все равно, что проповедовать в пустыне. Баронет, как человек благовоспитанный, простирал свою учтивость лишь настолько, насколько она, по совести, могла ожидать, а если дать веру злым языкам, то и несколько дальше; но он слишком искушен как в любовных, так и в военных делах, чтобы попасть в засаду, которую она могла ему устроить.

71
{"b":"25313","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Моя строгая Госпожа
AC/DC: братья Янг
Убийство в стиле «Хайли лайки»
Почувствуй,что я рядом
Наваждение Пьеро
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Сила Instagram. Простой путь к миллиону подписчиков
След лисицы на камнях