ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мертвый ноль
Охотники за костями. Том 2
Рыбак
Империя должна умереть
Литерные дела Лубянки
Канатоходка
Telegram. Как запустить канал, привлечь подписчиков и заработать на контенте
Замок из стекла
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям

Пробираясь с проводником по этим предательским зыбучим пескам, заметили мы утонувшую лошадь, которую Хамфри Клинкер после осмотра признал за того самого коня, на котором ехал мистер Лисмахаго, когда расстался с нами у Фелтонского моста в Нортумберленде. Это заключение, казалось, возвещавшее, что наш приятель лейтенант разделил участь своей лошади, огорчило всех нас, а особливо тетушку Табиту, которая, проливая горькие слезы, попросила Клинкера вырвать из хвоста погибшей лошади два-три волоса, дабы сделать из них кольцо в память ее хозяина.

Но печаль тетушкина и наша была недолгой, ибо одним из первых, кого мы увидели в Карлейле, был лейтенант in propria persona 59, торговавший у барышника лошадь во дворе той самой гостиницы, куда мы приехали. Первой заметила его мисс Брамбл и взвизгнула так, точно узрела привидение; и в самом деле, в положенный час и в подходящем месте его легко можно было принять за выходца с того света, ибо он был еще более худ и мрачен, чем прежде. Мы встретились с ним с сугубой сердечностью, ибо думали, что он утонул, а лейтенант, в свою очередь, не поскупился на изъявления радости при этом свидании.

Он сообщил, что осведомлялся о нас в Дамфрисе и услыхал от странствующего торговца из Глазго, будто мы решили возвратиться домой через Колдстрим. Рассказал он нам, что, когда проезжал без проводника по зыбучим пескам, лошадь его увязла да и он бы погиб, если бы, по счастью, не выручила его из беды возвращавшаяся почтовая карета. Потом поведал нам, что мечта его устроиться на родине не сбылась, и теперь он держит путь в Лондон, чтобы оттуда отплыть в Северную Америку, где он надеется провести остаток дней среди старых своих друзей миами, занимаясь образованием сына, которого родила ему его возлюбленная Скуинкинакуста.

Намерение его пришлось совсем не по вкусу нашей милой тетушке, которая завела длинный разговор о тяготах и опасностях столь долгого плавания по морю и столь утомительного засим путешествия по суше. В особенности же распространялась она о том, какой опасности подвергнется его драгоценная душа среди дикарей, еще не получивших радостной вести о спасении. И, наконец, намекнула ему, что отъезд его из Великобритании может оказаться роковым для сердца некой достойной особы, которую он призван осчастливить.

Дядюшка мой, по великодушию своему подлинный Дон Кихот, догадавшись, что настоящая причина, понуждающая Лисмахаго покинуть Шотландию, есть невозможность жить пристойно на скудное половинное жалованье субалтерна, начал проникаться к нему горячим сочувствием. Казалось ему жестоким, что джентльмен, служивший с честью своей родине, принужден покинуть ее по бедности и жить на старости лет среди отбросов рода человеческого в отдаленнейшей части света. Об этом он поведал мне и прибавил, что с охотою предложил бы лейтенанту приют в Брамблтон-Холле, если бы не опасался того, не окажется ли он несносным сожителем по причине странностей своих и духа противоречия, хотя беседа с ним бывает иногда и поучительной и занимательной.

Однако ж нам с дядюшкой казалось, что он с особенным вниманием относится к мисс Табите, а потому мы с ним и порешили поощрять его ухаживание и, если возможно, довести дело до брачного союза; буде это случится, у обоих у них будет достаточное обеспечение, и они могут поселиться в своем доме, так что дядюшке не придется видаться с ними чаще, чем он сам того пожелает.

В исполнение этого замысла Лисмахаго получил приглашение провести зиму в Брамблтон-Холле, ибо свое намерение отплыть в Америку он может отложить до весны. Он попросил дать ему время подумать об этом предложении, а теперь решил сопровождать нас, покуда мы едем по дороге, ведущей в Бристоль, где он надеется сесть на корабль, отплывающий в Америку. Но я не сомневаюсь, что он поездку отложит и будет продолжать свое ухаживание вплоть до счастливого конца; а если союз сей принесет плоды, они, без сомнения, будут отличаться сивеем особенным ароматом.

Погода все еще стоит хорошая, а потому мы, вероятно, побываем по дороге в горах на северо-западе Дербишира и на водах в Бакстоне. Как бы там ни было, из первого же городка, где мы остановимся, вы снова получите весточку от вашего Дж. Мелфорда.

Карлейл, 21 сентября

Доктору Льюису

Любезный доктор!

Шотландские крестьяне живут во всем королевстве весьма бедно, однако же вид у них лучше и одеты они лучше, чем люди равного им положения в Бургундии, а также и во многих других местах Франции и Италии; смею даже сказать, что и едят они лучше, невзирая на хваленые вина сих чужеземных стран. Поселяне северной Британии едят главным образом овсянку, сыр, масло, кое-какие овощи и время от времени, как лакомство, соленые сельди, но мясо употребляют редко, почти никогда, так же как и крепкие напитки, разве что выпьют по большим праздникам на два пенса. Завтракают они заварным пудингом из овсяной или гороховой муки, запивая молоком. В обед они едят похлебку из капусты, порея, ячменя, приправленную маслом, да к тому же хлеб с сыром из снятого молока. За ужином подают овсяную кашу. Ежели овса не хватает, прибавляют ячменя или гороха; и то и другое питательно и вкусно. Кое у кого можно найти картофель, а пастернак растет в каждом огороде. Одежда у них домотканая из грубого сукна бурого цвета; она и тепла, и на вид пристойна. Живут они в жалких хижинах, сложенных из булыжника и торфа, не скрепленных известью, посреди хижины у них бывает очаг из старого жернова, а над ним отверстие в кровле для выхода дыма.

Однако же народ здешний не жалуется и обладает удивительным здравомыслием. Все читают Библию и столь понятливы, что могут спорить о догматах своей веры, которая всюду, где мне довелось быть, пресвитерианская. Сказывали, что жители Абердиншира еще более сметливы. В Лондоне я знавал одного шотландского джентльмена, который весьма резко отзывался о жителях Абердиншира и клялся, что их бесстыдство и плутовство поистине покрывают весь шотландский народ беспримерным позором.

Река Клайд, вверх по течению, за Глазго, имеет вид весьма идиллический, и берега ее украшены прекрасными усадьбами. От самого моря до верховьев можно насчитать немало замков, принадлежащих знатнейшим родам: в Розните герцогу Аргайлю, графу Бьюту на острове сего же названия, герцогу Гленкерну в Финлейстоне, лорду Блентайру в Эрскине, герцогине Дуглас в Ботвелле, герцогу Гамильтону в Гамильтоне, герцогу Дугласу в Дугласе и графу Хиндфорду в Кармайкле. Замок Гамильтон величественный дворец с богатейшим убранством, а рядом с ним городок того же названия, один из самых чистеньких городков, какие я видел. Древний замок Дугласов сгорел до основания, и покойный герцог Дуглас, глава знатнейшего рода Шотландии, решил построить самое большое в королевстве здание и приказал, соответственно сему, составить план, но, выстроив одно только крыло, скончался. Надобно полагать, что его племянник, ныне наследовавший огромное его состояние, выполнит намерение своего предшественника.

Долина Клайда многолюдна, и население живет в достатке, ибо там весьма много помещиков, обладающих независимым состоянием; но она богата более скотом, чем хлебом. То же можно сказать о долине Твида, часть коей мы пересекли, а также о Нисдейле, местности дикой и гористой. В горах этих пасутся огромные стада, и здешняя баранина куда лучше, чем та, какую найдешь на рынках в Лондоне. Корм здесь столь дешев, что овец бьют только пятигодовалых, когда мясо их становится особливо вкусным и сочным. Но шерсть у овец весьма страдает оттого, что их мажут дегтем, чтобы охранить от коросты зимой, когда они денно и нощно скитаются по горам, а при этом гибнут тысячами от снежных обвалов. Жаль, что здешние поселяне не могут защитить сих полезных животных от сурового климата, а особливо от постоянных дождей, которые наносят им даже больший вред, чем жестокая стужа.

На небольшой речке Нид стоит замок Друмланриг, один из самых великолепных во всей Великобритании; принадлежит он герцогу Куинсберри, одному из тех немногих вельмож, чья сердечная доброта делает честь роду человеческому. Я воздержусь от описания сего дворца, который есть подлинный образец величия как по великолепию своему, так и по местоположению, и вызывает в памяти прекраснейший город Пальмиру, точно видение, появляющееся в пустыне. Его светлость держит открытый стол и дом и живет с большой роскошью. Он оказал нам честь, пригласив нас остаться на ночлег вместе с двумя десятками других гостей, у которых было немало слуг и лошадей. Столь же любезна была и герцогиня, приняв под особое свое покровительство наших леди.

вернуться

59

Собственной персоной (лат.).

73
{"b":"25313","o":1}