ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Александр Киселев родился в Твери в семье гражданского служащего. В его роду священников не было. В восьмилетнем возрасте его вывезли в Эстонию и уже там, по окончании среднего учебного заведения, он решил стать священником. А в 1933 г. он окончил Рижскую духовную семинарию.

Спустя десятилетия с 87-летним батюшкой встретился журналист А. Колпаков. Он задал протоиерею зарубежной Православной церкви несколько вопросов про Власова:

– А как, батюшка, вы познакомились с Власовым?

– Гм, с Власовым мы встретились при особых обстоятельствах: один из его высших офицеров прижил на стороне дитя, а жениться не хотел. Власов же считал, что это безнравственно. Однако полковник настаивал на своем. Наконец пришло время крестить этого младенца, и тогда Власов, чтобы как-то сгладить ситуацию, предложил себя в крестные отцы. Крещение проходило в одном частном доме. Крестил, как вы, наверное, догадались, я, – но я уже привык к тому, что большинство крестных толком «Верую» не знают, поэтому приготовился помогать. А как же: советский офицер, генерал и так далее… Я начал – и он тоже, прямо в голос. Смотрю – читает! Слушаю – и ушам не верю: чтобы партиец… «Символ веры», да без запинки… Правда, он говорил, что учился в семинарии, но как давно?! Значит, не все еще выдул из его головы красный сквозняк.

– Опишите его внешность.

– Очень высокий – за 190, – плотный, осанистый, представительный…

– И как долго продлилось ваше знакомство?

– С того самого времени, с 44 г., и до конца войны. Власов, помню, уехал из Берлина, вывез с собой в Фюсен митрополита Анастасия, главу Зарубежной церкви. Вот с ним, с владыкой, мы вместе и служили, потому что у меня с собой оказалось все необходимое для совершения литургии: и антиминс, и чаши, и все-все-все, чего у митрополита с собой не было. Так что я для него оказался на вес золота.

– А как часто все же приходилось непосредственно общаться с генералом Власовым?

– Ну, знаете, после крещения ребенка, как всегда это бывает, пригласили за праздничный стол. Было много разговоров на тему о России, о большевиках, о зверствах Сталина, – и я слушал и заслушивался, потому что все, что он говорил, было для меня самое дорогое, правильное, многажды передуманное. А в конце ужина он вдруг неожиданно предложил мне почаще бывать у него в гостях. И после этого я у него бывал, даже выслушивал его исповеди.

– Вам импонировали его взгляды?

– Очень, очень. Я с большой радостью слушал то, что он говорил.

– А вы не хотите припомнить что-нибудь из его откровений?

– Что-нибудь? Ну, пожалуйста: «Бога может отрицать только идиот». Вообще он производил сильное впечатление. В нем жила какая-то всепокоряющая любовь к Отчизне, да и говорил он, как и положено крестьянскому сыну: смачно, образно, с прибаутками, с пословицами. Признаюсь, в тот вечер я ушел с крестин власовцем.

– А дальше?

– Потом наши пути разошлись. Моя семья оказалась в Мюнхене вместе со многими русскими, вывезенными из России на работы. Все они искали временного пристанища. Мы за них хлопотали перед американцами, и нам выделили дом, где мы устроили русскую гимназию, мастерскую, типографию… И вот уже оттуда, когда эмиграционные службы рассуропивали бездомных по странам, мы попали в Америку, в Нью-Йорк. Там у меня был приход, прихожане.

8.

Еще до провозглашения КОНРа немцы проверяли Власова. Для нас представляет интерес следующий документ:

«Главное управление имперской безопасности Тайная государственная полиция Берлинское отделение, секция 4-Н 26 октября 1944 года Сведения № 6

Касается: генерал-лейтенанта Андрея А. Власова, 1901 г. рождения из села Ломакино Гагинского района Горьковской области.

У него русско-народнический характер, он умен, с легким душком крестьянской хитрости. Он грубый и резкий, но в состоянии владеть собой. Оскорблений не забывает. Очень эгоистичен, самолюбив, легко обижается. В момент личной опасности несколько труслив и боязлив.

Телом здоров и вынослив. Не особенно чистоплотен. Любит выпить. Переносит много алкоголя, но и тогда может владеть собой. Любит играть в карты. К женщинам не привязан. Дружбы с мужчинами не имеет. Человеческая жизнь для него малозначительна. Способен преспокойно выдать на повешение своих ближайших сотруд – ников. Особым вкусом не отличается. Одеваться не может. Может только различать старую и новую одежду. Способностей и интереса к иностранному языку не имеет.

Очень любит спорить, а войдя в азарт, может разболтать секреты. Однако это случается весьма редко. Может быть коварным, любит задавать заковыристые вопросы. Философию не любит. Его типично советское образование является поверхностным. К религиозным вопросам относится иронически и сам совершенно неверующ. К поставленной цели идет неумолимо, в средствах при этом не стесняется. По тактическим соображениям может отказаться на некоторое время от проведения своих идей. К евреям относится не враждебно, ценит их как людей умных и пронырливых. Большой русский националист и шовинист. Принципиально настроен против разделения Великой России.

Его изречение: «Хоть по шею в грязи, но зато хозяин».

Против коммунизма не по убеждению, а из личного безысходного положения и потому что потерял личные позиции. Придерживается мнения, что русский народ очень благодарен большевизму за многое хорошее. Советское воспитание оказало на него влияние. Будучи в Советском Союзе сравнительно неизвестен, получил отказ других советских пленных генералов сотрудничать с ним. Как командир хорош на средних постах (комдив), а на более высоких постах считается сравнительно слабым. Хороший тактик, средний стратег. Так как в его распоряжении мало хороших офицеров, то большинство должностей занимается случайными людьми. Поэтому он сравнительно равнодушен к своим сотрудникам. Но уже начинает верить в свою новую миссию. К измене – соглашательству с Советами, – по всей вероятности, уже не способен.

Ценит, по-видимому, только генерал-майора Трухина как умного человека. Вероятно, заметил отсутствие пользовавшегося дурной славой капитана Зыкова (бывший ответственный редактор изданий «Заря» и «Доброволец») после того, как тот исчез. Раньше он говорил: «Хотя Зыков и еврей, но пока он нам нужен, пусть работает».

К генерал-майору Благовещенскому питает антипатию и как интеллигента немного презирает. Офицеров своей среды, которые имеют личные отношения с немцами, не любит и с ними не дружит.

Подпись: Штунде-Сармистэ».

До конца войны оставалось полгода. Поэтому создание комитета, или, точнее, его провозглашение, не что иное, как обыкновенные конвульсии фашистского режима перед своей смертью.

Целых два с лишним года Власова использовала немецкая военная пропаганда, и все это время его всего лишь рассматривали на роль «российского вождя» в интересах Германии.

Судя по документам, были и другие кандидатуры. Например, Шаповалов и Жиленков. Другое дело, что лучше Власова немцы так и не смогли найти или, точнее, не смогли уговорить…

На судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР Власов показал:

«До 1944 г. немцы делали все сами, а нас использовали лишь как выгодную для них вывеску. Даже в 1943 г. немцы не разрешали нам писать русских слов в этих листовках. Наше участие, вернее, наша инициатива во всех этих делах даже в 1945 г. едва ли превышала 5 процентов».

Когда Власова на том же заседании спросили: «Имели ли вы попытку попасть на прием к Гитлеру?», он ответил:

«Да, я пытался, чтобы Гитлер принял меня, но через Штрикфельдта я узнал, что Гитлер не желает видеть меня потому, что он поручил принять меня Гиммлеру. Гиммлер действительно меня принял, и в разговоре я узнал, что Розенберг не обеспечил им русского вопроса, и что теперь Гиммлер все русские дела взял на себя и будет лично руководить мной и моими организациями. По предложению Гиммлера предстояло создать КОНР и разработать текст Манифеста. В составлении участвовали Жиленков и работники его отдела. Редактировал манифест лично я сам при участии Жиленкова, Закутного, Малышкина. Написанный нами проект манифеста был передан на утверждение Гиммлеру. Последний внес в него свои поправки. После этого манифест был переведен на немецкий язык, и Гиммлер снова проверял его. Постоянным уполномоченным от Гиммлера лично при мне был некто Трегер. Положение о комитете было разработано, но утверждения не получило, и вообще оно в жизнь не проводилось».

107
{"b":"25316","o":1}