ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что значит предсмертная записка Гаррисона?

— Этого никто не знает.

— Это может знать Андрей, записка адресована ему.

— Он и понятия не имеет, что подразумевал Гаррисон.

Генрих опять помолчал, размышляя.

— Доказана ли сверхсветовая скорость команд Марса?

Рой пожал плечами.

— Я бы сказал осторожней: не доказано, что сигналы распространялись со скоростью света. Мгновенность передачи остается пока единственным объяснением загадки.

— Но это противоречит законам мироздания, Рой.

— Да, известным… Напомню тебе, что сама авария тоже не может быть объяснена действием известных нам законов.

— Мгновенность передачи возвращает нас к работам Андрея. Ты считаешь их обоснованными?

— Не мне судить о таких проблемах. Общее же мнение таково: уловлена передача, но позывные ли это иной цивилизации или результат природного процесса, случайно приводящего к повторению арифметических азов, неведомо. Мысль, что прием идет при помощи сверхсветового агента, пока не больше чем блестящая гипотеза. Андрей подготавливает решающий опыт. Он приглашает нас познакомиться с его аппаратурой. Ты пойдешь?

— С охотой. Еще вопрос, Рой.

— Хоть сто.

— Сообщения с Марсом восстановлены?

— Только грузовые. Пассажирские — в порядке исключения, туристские на неопределенное время отменены.

— Воображаю, как тебя торопят с расследованием, Рой!

Рой сумрачно усмехнулся:

— Каждый день вызывает Боячек. Задал, задал ты работы, Генрих!

На экране засветилось улыбающееся лицо Армана.

— Приветствую с возвращением в родные места, Генрих! Рой, ты поклонник бредотворчества? Величайший снотворец нашего времени Артур Артемьев просит незамедлительно принять его.

Генрих с недоумением взглянул на брата:

— Не ожидал, что мои видения породят в тебе любовь к художественному бреду!

— Если у нас появился Артемьев, то, значит, это нужно ему, а не мне, — ответил Рой.

— Прими его повежливее, Рой, — посоветовал Арман. — Он все-таки знаменитость и характер — по славе!

В лабораторию вплыл круглый, подвижный человечек. Рой учтиво пошел ему навстречу.

3

Предупреждение Армана было излишне; и Рой и Генрих хорошо знали, кого принимают. В странном роде искусства, именуемого художественным снотворчеством, Артур Артемьев давно был признан выдающимся мастером, чем-то вроде классика-сновидца. Правда, полного собрания сновидений ему не удалось выпустить, но лишь потому, что и сейчас, уже пожилой, он продолжал систематически продуцировать сны, яркие, как у ребенка, и сюжетно весьма стройные (запутанность острого сюжета была важнейшим художественным приемом Артемьева). «Мое бредовое академическое издание возможно лишь после моей смерти», — утверждал он. Зато ежегодно пополняемая катушка «Избранных бредовидений Артемьева» не залеживалась на полках: у молодежи, склонной к экстравагантности, Артемьев ходил в любимых авторах. К тому же техника бреда у Артемьева была столь отработана, что сновидения его транслировались непосредственно из она, без черновой записи и «доводки», он, как это говорилось у профессионалов-сновидцев, «творил завершенный бред». Даже великий Джексон Петров, создатель бредоискусства, не сумел бы похвастать таким мастерством.

И, крепко пожимая гостю руку, Рой начал разговор с того, что поблагодарил Артемьева за посещение их лаборатории.

— Правда, мы далеки от вашей отрасли техники, — честно предупредил Рой, усаживая гостя. — И если, случается, бредим сами, то относимся к этому как к браку в работе. Но, в общем, мы с Генрихом понимаем, сколь велико ваше…

Артемьев, невысокий, толстенький, с коротенькими — до бедер — руками, одутловатым лицом и такими блестящими глазами, что он, казалось, не глядел, а озарял ими, нетерпеливо оборвал Роя. Сновидец говорил отрывисто, слова его складывались скорее в лай, чем в речь.

— Чепуха! — прогавкал он. — Какая техника? Бред — искусство. Вам не понять. Собственные ваши сновидения… Вы наблюдаете, я переживаю, ясно? Я спрашиваю: ясно?

— Мы не хотели вас обидеть, — мягко сказал Рой. — И если вы изложите, что привело вас…

Артемьев со злостью попросил не прерывать его. У него путаются мысли, когда его прерывают. Прерывать человека невежливо. Он ненавидит тех, кто его прерывает. Когда шесть лет назад на Марсе, в безводной пустыне, он вытранслировал прямо из головы свой знаменитый шедевр «на тонущего в океане человека бросается акула», один из наглецов марсонавтов уронил на него угловой шест палатки и, вместо того чтобы молча поднять тот проклятый шест, не обрывая захватывающего сновидения, стал бесцеремонно извиняться. Возмутительные извинения погубили конец сна, человеку не удалось заглотать акулу, как складывалась вначале бредоситуация, утопающий сам угодил акуле в пасть. Вот к какому шаблону привело невежественное вмешательство в искусство!

— Я ненавижу извинения! — гневно прокричал Артемьев. — Начнете беспардонно извиняться — поставлю крест на обоих! Можете вы, наконец, ответить по-человечески: ясно?

— Ясно, — успокоил Артемьева Рой.

Братьев стала забавлять воинственная нетерпимость прославленного сновидца. Генрих, повеселев, придвинулся поближе:

— Извиняться не будем. Тем более, что еще не прови…

Артемьев опять не дал договорить. Он явился в институт не для болтовни. Болтовня — способ общения у сумасшедших, именующих себя нормальными, то есть ординарными людьми. Бредовики общаются между собой лишь видениями. Сновидец клокотал минуты три, потом извилисто подобрался к теме прихода. С ним несчастье. Когда других людей постигает беда, это их личная драма, но неудачи искусного бредовика — горе для всех, ибо художественный бред — продукция, с увлечением потребляемая зрителями. Его заслуги известны каждому. После Джексона Петрова еще не существовало снотворна, столь умелого и разнообразного, столь широкоохватного и своеобразного, столь глубокого и увлекательного, столь, наконец… В общем, такого мастера, вот что он хочет сказать.

— Вы говорите, естественно, о себе? — деликатно уточнил Рой.

Снотворец зло сверкнул глазами.

— Не о вас же! В области бреда от вас пока еще… Оригинальность. Неповторимость. Непохожесть. Несравнимость. Особость. Своевыражаемость. Своекартинность. Своекрасочность. Своемузыкальность. Весь — свой. И потому — для всех. Ибо общий бред уже не бред, а реальность. Вы меня понимаете?

Из дальнейшего объяснения стало ясно, что несчастье снотворна как раз и состоит во внезапной утрате оригинальности. Недавно он после веселой прогулки в горах пошел не отдыхая на работу, то есть уснул. По многолетнему обычаю (а также, добавил он, в соответствии с пунктом третьим договора с Управлением телеискусства), подключенный к кровати ретранслятор передал в эфир его сон. Сновидение было красочное и впечатляющее.

— Вы, очевидно, видели его? — сказал сновидец, подозрительно вглядываясь в обоих. — Не поверю, чтоб вы не… Мое творчество столь популярно… Насчет горилл во Вселенной. Было повторение на планеты.

— Я слышал об этой передаче, но мы не видели ее, — ответил Рой. — Я в это время на Марсе расследовал аварию, а брат лежал без сознания. Мне говорили, что зрелище было восхитительное.

— Да, это верно, сновидение захватывало. В лаборатории, заставленной механизмами, вот примерно такой же, как эта, исполинская горилла орала человеческим голосом: «Мы вас не звали! Вы несете смерть! Вы сами погибнете! Удалитесь! Живей! Живей!» И сама горилла была удивительна, и еще удивительней — загадочные механизмы, а всего поразительней — молнии, вылетавшие из мохнатой головы обезьяны при каждом жесте. К тому же она кричала не словами, а вспышками разрядов, она гремела, а не говорила, так было выполнено телезрелище. Люди отшатывались от экранов, две женщины упали в обморок, они сами написали об этом на студию. Дело не в нервных женщинах. Искусство хорошего производителя снов захватывает и терзает, печалит и радует даже флегматиков!

67
{"b":"25335","o":1}