ЛитМир - Электронная Библиотека

— Осторожней! Осторожней! Здесь их много!

За следующим хребтом лес поредел, превратившись в заросли папоротника с гниющими в них стволами поваленных деревьев. Продвигаться стало трудно и новенькая коричневая рубаха Йенси вскоре пропиталась потом и изорвалась в клочья. Зато новые охотничьи сапоги из крепкой пластмассы, ничего похожего на которую ему раньше не встречалось, держались хорошо. Загонщики перевалили через холм и увидели куэмлаха, движущегося вниз по склону, словно потерявший управление дальнорейсовый грузовик. К первому присоединились еще два. Отчего бы им просто не залечь, да не послизывать загонщиков, точно хамелеоны — мух, гадал Йенси. Олан взревел и выстрелил из револьвера вниз, по бегущим зверям. Однако взял прицел слишком высоко.

— Если я случайно хоть одного убью, — заметил он Йенси, когда они на миг оказались рядом, — Тай Бурка с меня шкуру снимет.

— Сомневаюсь, — кисло заметил Йенси, — что твой 38-ой их хотя бы оцарапает.

Они остановились на вершине холма. Теперь напротив, над гребнем противолежащей линии холмов, стали видны черные точки. Йенси осознал, что то головы охотников. До него донесся приглушенный расстоянием треск винтовочных выстрелов. Какой-то сумасшедший даже стрелял из лука. Передний куэмлах пошатнулся, но продолжал мчаться вперед. Остальные двое приблизились друг к другу и тоже направлялись к хребту. Олан удовлетворенно улыбнулся.

— Хорошая работа, — проговорил он, кивая. — Мы вышли на них как раз вовремя, пока они еще не успели соединиться. Остальное — дело охотников.

Насколько Йенси мог видеть, охотники как раз все испортили.

Один куэмлах неожиданно повернул под прямым углом, понесся вдаль по распадку и вскоре исчез. Первый куэмлах продолжал мчаться прямо вверх. Его товарищ отвернул несколько в сторону. Винтовочная пальба усилилась, и он, подпрыгнув, покачнулся, резко распрямил все восемь лап и перекатился на спину. Тотчас же зверь вскочил на ноги и продолжал подниматься под углом вверх по склону. Деревья и кусты он попросту подминал под себя. Йенси вдруг понял, что не особенно-то хотел бы находиться сейчас на противоположном холме и стрелять в эти живые многотонные комки костей и мышц, несущиеся прямо на тебя.

— Они бегут! — бросил Олан, как будто Йенси и сам не видел.

Теперь охотники видны были целиком — маленькие, судорожно дергающиеся фигурки, мечущиеся среди деревьев и исчезавшие.

— Нам надо поскорей туда! — Олан взревел и замахал руками. — Пошли! За мной!

Йенси, хотя ему это вовсе не понравилось, подчинился. Тяжело дыша, он перебирался через поваленные стволы, продирался сквозь хлещущие ветками заросли, упал в ручей, шлепая по воде, перешел его вброд и, шатаясь, полез вверх по склону вслед за фигурой Олана, словно из железа сделанного. Алую тряпку, которой Йенси размахивал, он давным-давно потерял. По вершине холма словно проехалась парочка бульдозеров. Под стволом упавшего дерева лежал переломленный пополам человек. Йенси, не задумываясь, подобрал винтовку погибшего, дорогую и бесполезную маленькую игрушку. Это даже был не «Магнум», а калибр — всего лишь 28-й! Остальные загонщики, крича, улюлюкая и размахивая цветными тряпками, пробежали мимо. Олан вел их вперед, не оглядываясь. Йенси отлично знал, что они делают. Ему нужно было как-то укрепить свой дух. Они попросту отвлекают на себя разбушевавшихся куэмлахов, заставляя животных повернуться и напасть на новых противников, оставив, таким образом, охотников в покое. Эти загонщики предлагают свои собственные жизни в обмен на жизни охотников! Йенси очень сильно подозревал, что обмен этот крайне неравноценен. Он оглядывался вокруг, стоя на вершине хребта, когда его окликнул чей-то голос.

Голос был высоким и властным, он не выражал ни малейшей тревоги, но одну лишь полную уверенность, что все, сказанное им, немедленно будет выполнено.

— Эй ты, там! Поди сюда и сними с меня это бревно!

Быстро!

Под упавшим стволом лежала придавленная женщина. Мягкая почва уберегла ее от серьезных повреждений, так как лежала она в своего рода углублении, однако бревно полностью ее обездвижило. Ее одежда — свободные брюки и рубашка цвета хаки — была перепачканы грязью. Йенси побежал к ней.

— Побыстрей, дурак! Я не хочу пропустить забаву!

— Да уж, забава, — пробурчал Йенси, напрягаясь изо всех сил.

Дерево и не думало даже пошевельнуться. Йенси огляделся в поисках длинной ветки, чтобы использовать ее как рычаг, и вдруг женщина завизжала высоким, пронзительным визгом, полным недоверия и ужаса. Йенси поспешно обернулся. Тот куэмлах, который убежал по распадку, пер вверх по склону прямо на них, его клыки лязгали, длинные щупики бешено извивались, три рубиново-красных глаза горели жаждой убийства.

Руки Йенси сами собой вскинули маленький, словно игрушечный карабин, приклад уперся в плечо, прицел слился с мушкой. Нужно было дать три, всего три, но зато уверенных, точных выстрела, каждый из которых поразил бы по глазу. Он передергивал затвор, жал на спуск и в мире не было ничего, кроме карабина, трех целей и его мастерства. Раз, два, три.

Куэмлах пронесся мимо, жужжа, как гигантская пила, хлеща щупальцами по деревьям, зарослям и земле, громко топая ногами-поршнями, слепой и неудержимый. Потом он перелетел через хребет и кубарем покатился по противоположному склону в долину.

Йенси бросил карабин и схватил ветку, воткнул ее под бревно и навалился всем телом. Немного спустя женщина с его помощью смогла выбраться на свободу. Она встала, обхватила себя руками и произнесла «Ох!»

При ближайшем рассмотрении ей оказалось лет около сорока, но искусные и чрезвычайно высокооплачиваемые косметологи изловчились придать ей облик вечных двадцати девяти. Фигура ее под рубашкой защитного цвета была подтянутой и твердой, ноги сильными. Одна из накладных ресниц отклеилась и висела, будто сорванный ставень. Женщина, ругнувшись, оторвала ее совсем. Ее ярко накрашенные губы, твердые и резко очерченные, кривились. По ее виду вполне можно было предположить, что обычным для нее образом жизни было попивать мартини где-нибудь на Виа Умберто, в наилучших уголках Лазурного Берега или в манхеттенском пентхаузе. Богатая, ухоженная, самоуверенная великосветская женщина. Для Йенси она была просто дорогостоящей дамой другого общественного класса, утонченной, сведущей и испорченной.

Спасибо она ему не сказала.

— Как тебя зовут?

— Йенси.

— Можешь называть меня госпожой, Йенси.

Йенси не ответил. Вместо этого он обернулся, глядя, как возвращаются Олан и кое-кто из охотников. Один из них, низкорослый и багроволицый, с мокрой от пота лысиной, сердито выхватил ружье из рук Йенси.

— Ты не должен был этого делать, загонщик! Теперь тебя...

— Йенси помогал мне, Юсуф. Я не думаю, что тебе захочется в этом усомниться.

Судя по виду Юсуфа, то, что он хотел бы сделать с этой женщиной, лучше всего было делать ночью и в постели, однако он смолчал и ушел прочь. Появился Тай Бурка, спокойный и сдержанный, истинный профессиональный охотник. Женщину стали поздравлять с добытым куэмлахом.

Йенси собрался было что-то сказать, но женщина оборвала его ледяным голосом:

— Спокойно, Йенси.

Олан ободрил Йенси пристальным взглядом.

— Я должен расследовать весь инцидент, Лана, — заявил Юсуф, бесшумно появляясь вновь. Он ядовито рассматривал Тая Бурку, который отвечал ему спокойным взглядом, словно отдыхающий леопард. — Эта смехотворная охота показала, что куэмлах...

— На которого, ваше превосходительство, — указал Тай Бурка, — и был заключен контракт. А вот почему звери не были завалены должным образом...

Женщина, эта дама по имени Лана, резко ответила:

— Мое оружие дало сбой. Это метательное ружье на сжатом газе, 70-54, из Сликоттера. Не думаю, что я стану впредь покупать что-либо в Сликоттере.

Тай Бурка мягко ответил:

— Вы поразили куэмлаха тремя пулями 28-го калибра прямо в глаза, госпожа. Это единственный способ его умертвить такими небольшими пулями. Вас никоим образом не обвиняют в неудаче. Я должен доложить обо всем отцу. Тов Бурка не допускает в своих охотах проявлений некомпетентности.

17
{"b":"2534","o":1}