ЛитМир - Электронная Библиотека

Клаус застонал:

— Мы всё ждали, когда откроется его план, и вот план раскрыт. Но, возможно, уже поздно.

— Нет, не поздно, — твердо сказала Вайолет. — Общеобразовательные экзамены состоятся не раньше завтрашнего утра. К тому времени мы должны выработать свой план.

— План! — повторила Солнышко.

— План будет непростой, — сказал Дункан. — Надо подготовить Вайолет к тесту мистера Реморы, а Клауса — к тесту миссис Басс.

— И надо изготовить скобки, — дополнила Айседора. — Но при этом Бодлерам еще предстоят пробежки.

— И бессонная ночь, — добавил Клаус.

Бодлеры посмотрели друг на друга, а потом на лужайку. Солнце стояло еще высоко, но дети знали, что скоро оно зайдет за дома-надгробия и наступит черед для ОСПА. Времени у них оставалось немного. Вайолет подвязала волосы лентой, чтобы не лезли в глаза. Клаус протер очки и снова надел их на нос. Солнышко поскрипела зубами, желая убедиться, что они достаточно остры для любой предстоящей работы. А двое тройняшек достали из карманов записные книжки. Злодейский план Учителя Чингиза стал виден сквозь призму опыта Бодлеров и Квегмайров, и теперь им предстояло употребить свой опыт на то, чтобы выработать собственный план.

Глава десятая

Трое Бодлеров и двое Квегмайров сидели в Сиротской лачуге, которая еще никогда не выглядела менее непривлекательной. Все пятеро надели изобретенные Вайолет шумные башмаки, поэтому отстаивающих территорию крабов было не видать. Соль высушила капающую светло-коричневую плесень, превратив ее в твердую бежевую корку. Вид у корки был не слишком приятный, но по крайней мере детям не приходилось то и дело увертываться от плюхающей жидкости. Поскольку с появлением Учителя Чингиза им пришлось сосредоточить свою энергию на борьбе с его коварством, пятеро сирот так ничего и не предприняли по поводу зеленых стен с розовыми сердечками. Но в остальном у Сиротской лачуги с появлением в ней Бодлеров несколько поубавилось слоновьего и прибавилось мышиного. Для того чтобы превратиться в уютное жилье, ей было еще далеко, но как место для разрабатывания в критическую минуту плана она вполне годилась.

А для Бодлеров критическая минута, несомненно, настала. Если они проведут еще одну изнурительную ночь, бегая по кругу, они не справятся с общеобразовательными экзаменами и секретарской работой, тогда Учитель Чингиз увезет их из Пруфрокской подготовительной школы неизвестно куда, и при мысли об этом они буквально ощущали, как костлявые пальцы Чингиза выдавливают из них жизнь. Квегмайры так волновались за своих друзей, что тоже ощущали себя как в тисках, хотя им прямая опасность не угрожала — так они, во всяком случае, думали.

— Не могу понять, как мы не сумели разгадать план Чингиза раньше, — мрачно проговорила Айседора, перелистывая записную книжку. — Мы с Дунканом провели такое тщательное расследование и все-таки не сообразили, в чем дело.

— Не расстраивайся, — ободрил ее Клаус. — Мы с сестрами столько раз имели с ним дело, и всегда разгадать его умысел было очень трудно.

— Мы пытались выяснить биографию Графа Олафа, — добавил Дункан. — В Пруфрокской библиотеке накопилось большое количество старых газет. Нам пришло в голову, что, если мы узнаем про какие-то прежние его деяния, мы разгадаем и нынешний план.

— Неплохая идея, — задумчиво протянул Клаус. — Я о таком и не подумал.

— Мы исходили из того, что Олаф совершал злодейства и до встречи с вами, — продолжал Дункан, — поэтому и взялись за старые газеты. Подходящих статей нашлось не так много, ведь он, как вы знаете, каждый раз действует под новым именем. И все же мы нашли одного человека, похожего по описанию на Олафа, в «Бангкокской газете», его арестовали за то, что он задушил епископа. Но он тут же бежал из тюрьмы.

— Очень похоже на него, — подтвердил Клаус.

— И еще в веронской «Дейли ньюз», — продолжал Дункан, — какой-то тип сбросил со скалы богатую вдову. На щиколотке у него был вытатуирован глаз. Ему, однако, удалось ускользнуть из рук полиции. Потом мы нашли газету вашего родного города, там говорилось…

— Мне не хотелось бы тебя прерывать, — вмешалась Айседора, — но, по-моему, пора перестать думать о прошлом и начать думать о настоящем. Перерыв на ланч подходит к концу, нам до зарезу нужен план действий.

— Ты не заснула? — спросил Клаус старшую сестру, которая давно молчала.

— Нет, что ты, — ответила Вайолет. — Просто я сосредоточенно размышляю. Кажется, я могу изобрести кое-что для изготовления скобок. Но не могу сообразить, как мне одновременно сооружать приспособление и готовиться к экзаменам. С тех пор как начались ОСПА, я не записала как следует ни одного рассказа мистера Реморы, так что не имею возможности их вспомнить.

— Ну, об этом не беспокойся. — Дункан поднял вверх свою темно-зеленую записную книжку. — Я записывал все его истории. Тут у меня сплошь скучные подробности.

— А я записывала длину, ширину и высоту всех предметов, которые приносила миссис Бас. — Айседора показала свою записную книжку. — Ты можешь учить по моей книжке, Клаус, а ты, Вайолет, — по Дункановой.

— Спасибо, — сказал Клаус, — но вы кое-что забываете. Мы вечером должны делать пробежки. Мы не сможем читать ваши записи.

— Таркур, — подтвердила Солнышко. Что означало: «Ты, конечно, прав. ОСПА всегда продолжаются до рассвета, а экзамены начнутся прямо с утра».

— Вот бы нам помог кто-нибудь из великих изобретателей, — сказала Вайолет. — Интересно, как поступил бы Никола Тесла.

— Или кто-то из великих журналистов, — подхватил Дункан. — Как бы вела себя Дороти Паркер в этой ситуации?

— Интересно, чем бы помог нам древний вавилонянин Хаммурапи? — продолжил Клаус. — Он был одним из величайших исследователей.

— Или великий поэт лорд Байрон, — сказала Айседора.

— Акула. — Солнышко с задумчивым видом постучала зубами об зубы.

— Кто знает, как все эти люди или рыбы поступили бы на нашем месте? — подытожила Вайолет.

Дункан прищелкнул пальцами, но не потому, что подзывал официанта, и не потому, что вспомнил любимый мотив, а потому, что в голову ему пришла мысль.

— На нашем месте! — сказал он. — Вот оно!

— Что — оно? — осведомился Клаус. — Чем тебе понравилось наше место?

— Нет-нет, — ответил Дункан, — не об этом речь. Когда Вайолет сказала «на нашем месте», у меня возникла идея. Я знаю, ты имела в виду «в нашем положении». Но что если действительно кто-то другой займет ваше место? Что если мы выдадим себя за вас? Тогда мы стали бы делать пробежки, а вы готовиться к общеобразовательным экзаменам.

— Выдадите себя за нас? — удивился Клаус. — Вы двое — копия друг дружки, но вы совсем не похожи ни на кого из нас.

— Ну и что? — не сдавался Дункан. — Ночью будет темно. Когда мы следили за вами из-за арки, то видели только две бегущие темные фигуры и одну ползущую.

— Это верно, — подтвердила Айседора. — Если я возьму у тебя, Вайолет, ленту, а Дункан возьмет у Клауса очки, то, спорим, Учитель Чингиз издали не различит, кто это.

— Мы даже обменяемся обычными башмаками, так что звук шагов на траве будет такой же, — добавил Дункан.

— А как быть с Солнышком? — спросила Вайолет. — Двое никак не могут выдать себя за троих.

Лица у Квегмайров вытянулись.

— Если б только Куигли был здесь… — сказал Дункан. — Я точно знаю, он бы с радостью переоделся малышкой, чтобы помочь вам.

— А что если взять небольшой куль с мукой? — предложила Айседора. — Солнышко ведь не выше куля муки. Не обижайся, Солнышко.

— Денада. — Солнышко пожала плечами.

— Мы украдем муку в столовой, — сказала Айседора, — и будем таскать куль за собой, когда будем бегать по кругу. Издалека он, возможно, сойдет за Солнышко и не вызовет подозрений.

— Все-таки выдать себя за нас — чрезвычайно опасный план, — с сомнением произнесла Вайолет. — Если он провалится, то не только мы попадем в беду, но и вы тоже. Кто знает, что с вами тогда сделает Учитель Чингиз?

17
{"b":"25350","o":1}