ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я им позвоню, — ответил Клаус твердым, как он надеялся, голосом и направился к двери.

Глаза Стефано покраснели и расширились от ярости; он бросил чемодан (при этом блестящий серебряный замок гулко ударился о мраморный пол), сделал несколько шагов и преградил Клаусу путь.

— Мне так надоело, — зарычал он, — все время что-нибудь объяснять тебе. Тебя считают таким смышленым мальчиком, а ты, похоже, всегда забываешь об этом… — Он сунул руку в карман и вытащил зазубренный нож. — Это мой нож. Он очень острый, и ему очень хочется, почти так же, как и мне, сделать тебе больно. Если не будешь выполнять, что тебе говорят, он исполнит свое желание. Ясно? А теперь живо залезайте в этот проклятый джип.

Вы знаете, что ругаться — это очень, очень грубо и, как правило, вовсе не обязательно, но бодлеровские сироты были слишком напуганы и не поставили это Стефано на вид. Последний раз взглянув на бедного Дядю Монти, дети последовали за Стефано к двери Змеиного Зала, чтобы залезть в «проклятый джип». Добавляя оскорбление к насилию — здесь эта фраза означает «заставлять кого-то выполнять неприятную задачу, когда этот кто-то и без того расстроен», — Стефано заставил Вайолет вынести из дома его чемодан, но она была поглощена своими мыслями и не стала возражать. Вспоминая последний разговор с Дядей Монти, она со стыдом думала, что его и разговором-то нельзя назвать. Вы, конечно, припоминаете, что, возвращаясь после фильма «Зомби на снегу», дети были очень встревожены и не отвечали Дяде Монти ни слова, а когда джип подъехал к дому, бодлеровские сироты бросились наверх обговаривать ситуацию и даже не пожелали доброй ночи человеку, который сейчас лежал мертвый под простыней в Змеином Зале. Подходя к джипу, Вайолет старалась вспомнить, поблагодарили они его или нет за то, что он сводил их в кино, но весь прошлый вечер представлялся ей сплошным размытым пятном. Похоже, стоя в кассе за билетами, она, Клаус и Солнышко сказали: «Спасибо вам, Дядя Монти», но уверенности в этом у нее не было. Стефано распахнул дверцу джипа, ножом указал Клаусу и Солнышку на крохотное заднее сиденье, а сгибавшейся под тяжестью черного чемодана Вайолет на переднее, рядом с собой. Когда Стефано стал поворачивать ключ зажигания, у сирот на миг вспыхнула надежда, что мотор не заведется, но тщетно: Дядя Монти очень заботился о своем джипе, и мотор завелся сразу.

Пока Стефано вел машину вдоль кустов в виде змей, Вайолет, Клаус и Солнышко смотрели назад. При виде Змеиного Зала, который Дядя Монти так любовно наполнил своими экспонатами и в котором теперь сам был чем-то вроде экспоната, они не выдержали груза отчаяния и тихо заплакали. Странная это вещь — смерть того, кого любишь. Все мы знаем, что наше время в этом мире ограничено и что рано или поздно все мы кончим под какой-нибудь простыней, чтобы никогда не проснуться. И тем не менее, когда такое случается с теми, кого мы любим, для нас это всегда неожиданность. Так, поднимаешься в темноте в свою спальню и думаешь, что на лестнице одной ступенькой больше, чем есть. Оступаешься и со смутным, болезненным удивлением начинаешь переосмысливать свои представления о многих вещах. Бодлеровские сироты плакали не только о Дяде Монти, но и о своих родителях, переживая именно это смутное, болезненное ощущение падения, которое сопутствует любой невосполнимой утрате.

Что ждет их впереди? Стефано хладнокровно убил человека, который, как предполагалось, будет опекать Бодлеров, и вот они остались совсем одни. Что сделает с ними Стефано? Предполагалось, что они уедут в Перу, а он останется, и вот он отплывает с ними на «Просперо». А какие ужасы случатся в Перу? Станет ли их там кто-нибудь разыскивать? Приберет ли Стефано к рукам их состояние? И что случится с ними потом? От всех этих вопросов волосы начинают вставать дыбом, и уж если задуматься о таких вещах, они требуют всего вашего внимания, поэтому сироты настолько в них погрузились, что не сразу сообразили, что Стефано вот-вот столкнется с другим автомобилем.

В джип Дяди Монти врезалась черная машина, послышался скрежет металла и ззон стекла, и детей швырнуло на пол. Черный чемодан ударил Вайолет в плечо, затем стукнулся о ветровое стекло, которое сразу треснуло и стало похожим на паутину. Вскрикнув от удивления, Стефано принялся крутить руль в разные стороны, но машины накрепко сцепились одна с другой и съехали с дороги в кучу грязи. Не часто автомобильную катастрофу можно назвать подарком судьбы, но в данном случае было именно так. Кусты в виде змей еще не скрылись вдали, но поездка Бодлеров к Туманной Гавани закончилась.

— Дьявол и адские печи! — завопил Стефано.

Вайолет ощупала плечо — проверить, целы ли кости. Клаус и Солнышко осторожно поднялись с пола и посмотрели в треснувшее ветровое стекло. Казалось, во второй машине находился всего один человек, — впрочем, сказать наверняка было трудно, поскольку пострадала она явно больше, чем джип Дяди Монти. Весь перед превратился в гармошку, и колпак, который прикрывал середину колеса, шумно кружился на дорожном покрытии Паршивой Тропы, выделывая неровные круги, точно гигантская монета, которую кто-то обронил. Открывая искореженную дверцу и с трудом выбираясь из машины, одетый в серое водитель издавал резкие звуки, похожие на кашель. Оказавшись снаружи, он снова издал такой же звук, затем сунул руку в карман пиджака и вынул белый носовой платок.

— Это мистер По! — закричал Клаус. Это действительно был мистер По, и он, по своему обыкновению, откашливался. Дети были так рады его видеть, что заулыбались, забыв обо всех своих неприятностях.

— Мистер По! Мистер По! — крикнула Вайолет и протянула руку через чемодан Стефано, чтобы открыть дверцу машины.

Стефано тоже протянул руку и схватил ее за больное плечо, медленно вращая головой, отчего и Вайолет, и Клаус, и Солнышко видели его блестящие глаза.

— Это ничего не меняет! — прошипел он. — Вам немного повезло, но это в последний раз. Вы вернетесь в машину и вместе со мной поедете в Туманную Гавань. «Просперо» мы не упустим, обещаю вам.

— Еще посмотрим, — возразила Вайолет, открывая дверцу и проскальзывая под чемоданом.

Клаус открыл свою дверцу и с Солнышком на руках последовал за старшей сестрой:

— Мистер По! Мистер По!

— Вайолет? — спросил мистер По. — Вайолет Бодлер? Это ты?

— Да, мистер По, — сказала Вайолет. — Это мы все, и мы очень вам благодарны за то, что вы на нас наехали.

— Ну, я бы так не сказал, — заметил мистер По. — Здесь явно виноват другой водитель. Вы наехали на меня, а не я на вас.

— Как вы смеете! — заорал Стефано и тоже вышел из машины, морщась от висевшего в воздухе запаха хрена.

Он зашагал к тому месту, где стоял мистер По, но дети увидели, что на полпути ярость на его лице сменилась квазисмущением и огорчением.

— Извините, — сказал Стефано высоким, дрожащим голосом. — Это моя вина. Я так расстроен случившимся, что забыл о дорожных правилах. Надеюсь, вы не пострадали, мистер Фо?

— По, — поправил мистер По. — Меня зовут По. И я не пострадал. К счастью, похоже, никто не пострадал. Жаль, что не могу сказать того же про мою машину. Но кто вы такой и что вы делаете с бодлеровскими детьми?

— Я скажу вам, кто это такой, — сказал Клаус. — Это…

— Клаус, будь любезен… — пожурил его мистер По. Слово «пожурил» здесь означает «сделал замечание Клаусу, хотя у того были весьма веские причины, чтобы вмешаться». — Невежливо прерывать взрослых.

— Меня зовут Стефано, — сказал Стефано, пожимая мистеру По руку. — Я ассистент… то есть был ассистентом доктора Монтгомери.

— Что значит «был»? Что вы имеете в виду? — сурово спросил мистер По. — Он вас уволил?

— Нет. Доктор Монтгомери… ах… прошу прощения… — Стефано отвернулся и сделал вид, что утирает глаза и от огорчения не может слова вымолвить. Воспользовавшись тем, что мистер По не видит его лица, он подмигнул детям и затем продолжал: — Мне тяжело говорить вам это, мистер До, но произошло страшное несчастье. Доктор Монтгомери мертв.

11
{"b":"25357","o":1}