ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Гетлифы жили в собственном доме на улице Чосера; когда я пришел, они встретили меня так же радушно, как в былые времена. Фрэнсис принялся разливать по бокалам херес, и, внимательно посмотрев на него, я лишний раз убедился, что дома он держится гораздо естественней и проще, чем в колледже. Передавая жене бокал, он глянул на нее с искренней любовью; от его чопорной, но нервически напряженной надменности, которую он напускал на себя, разговаривая с коллегами, не осталось и следа: он показался мне доброжелательным, спокойным, даже благодушным. А Кэтрин, та просто лучилась приветливым счастьем.

Детей уже уложили спать. Кэтрин говорила о них с огромным удовольствием – и в то же время старалась показать мне, что ей новее не хочется утомлять меня этим разговором. Рассказывая о детях, Кэтрин сидела в кресле с видом почтенной матроны – и как же сильно отличалась она от той порывистой, всегда чем-то взволнованной девушки, с которой я встретился десять лет назад в доме ее отца на Брайенстон-сквер! Меня привел к ним ее брат Чарльз, мой самый близкий лондонский друг тех лет, и это был первый великосветский дом, в который я попал.

Когда мы сели за стол, Кэтрин заговорила о своих родных. Давно ли я видел ее брата? Потом, со спокойной грустью счастливой и уверенной в себе женщины, она стала вспоминать свою юность и те годы, когда она жила в поместье своего отца, а мы с Фрэнсисом часто гостили у них.

После обеда мы вышли в садик, расположенный позади их дома. Наползали сумерки, золотисто-багровое небо постепенно темнело. Теплый воздух был сладок и ласков. А неподвижно застывшие в безветренном сумраке кусты цветущей сирени заливали садик пряным ароматом, кружа мне голову воспоминаниями о начале других, давно канувших в прошлое летних каникул.

Слегка одурманенный ароматным воздухом, я несколько минут молчал, а когда наконец собрался заговорить о Льюке, Кэтрин опередила меня:

– Льюис, я хочу задать тебе один вопрос – можно?

– Конечно.

– Ты ведь согласен с Фрэнсисом насчет выборов, правда? Это ведь так естественно для нас – добиваться, чтобы ректором колледжа стал либерально настроенный человек, я уверена, что ты не можешь думать иначе.

Так значит, они пригласили меня только для того, чтобы затеять эту игру? Я вдруг страшно огорчился – словно потерял друга, который после свадьбы стал мне совсем чужим. Когда-то Кэтрин жадно слушала мои разговоры с ее братом, она была нашим другом, нашей ученицей и воспринимала мир в точности так же, как мы. А теперь я окончательно убедился, что, став женой Фрэнсиса, она смотрит на жизнь глазами мужа, не понимая людей, которые думают иначе, чем он.

– По-моему, Фрэнсис неправ, Кэтрин.

– Если главой колледжа станет реакционер, – сказал Фрэнсис, – то благодарить за это надо будет Льюиса.

– Разве все зависит только от меня?

– Не прикидывайся слепым, Льюис. Если ты, как мы надеялись, поддержишь Кроуфорда – ректорство ему обеспечено. Потому что вместо с тобой в нашу партию наверняка перейдет еще два или три человека.

– Я уверена в этом, – сказала Кэтрин. – И неужели ты не понимаешь, как это важно, Льюис? Мы вправе надеяться, что ты нас поддержишь. Я не умею притворяться, и твое отступничество кажется мне чудовищным.

Да, они считали меня неблагодарным отступником. Когда мне было тяжело и я хотел найти спокойное убежище, Фрэнсис приложил много стараний, чтобы меня приняли на работу в колледж. Все эти три года они относились ко мне с дружеской деликатностью, частенько зазывали обедать, считали своим – чуть ли не в буквальном смысле этого слова, – и вот при первой же серьезной проверке я оказался предателем. Люди всегда надеются на признательность тех, кому они помогли, и далеко не сразу понимают, что признательность – очень редкое явление.

– Послушай, Кэтрин, – сказал я, – когда ты судишь о чем-нибудь непредвзято, то ошибаешься так же редко, как Чарльз, а он на диво проницателен. Ты немного знаешь и Джего и Кроуфорда. Скажи мне, кого из них ты можешь назвать по-настоящему хорошим человеком?

Кэтрин ответила не сразу.

– Джего, – неохотно признала она. Однако сейчас же поправилась: – Но ведь в ректоре важно вовсе не это.

– Правильно, – сказал Фрэнсис. – А Льюису просто нравятся человеческие слабости.

– Ничего подобного, – возразил я. – Мне нравятся люди, наделенные творческим воображением, и не нравятся самовлюбленные снобы.

– Иногда мне начинает казаться, – с холодной враждебностью сказал Фрэнсис, – что ты потерял представление о коренных человеческих достоинствах.

– Если уж на то пошло, – раздраженно воскликнул я, – то самодовольство в миллион раз противней самоистязания.

Нас охватила взаимная ожесточенность. Мы давно знали друг друга и понимали сейчас, что договориться не сумеем. Они почти не слушали моих доводов в защиту Джего, а я все злее нападал на Кроуфорда.

– А уж она совершенно невыносима, – исчерпав все аргументы, сказала Кэтрин.

– Она несчастная и трогательная в своем несчастье женщина, – возразил я. – И добрая.

– Она кошмарная кривляка, согласись.

– Если б ты видела, с какой нежной терпимостью относится к ней Джего, то, возможно, поняла бы, почему я его поддерживаю.

– И она будет хозяйничать в Резиденции – об этом даже подумать страшно!

– Хозяйничать в Резиденции будет ректор, а не его жена.

– Если ректор женат, хозяйкой Резиденции неминуемо становится его жена, – заметил Фрэнсис.

Спор зашел в тупик, и мы умолкли. Между тем, пока мы спорили, сумерки сгустились, вечерняя заря погасла, и в темно-синем небе зажглись первые звезды.

Вот тут-то я и заговорил о Льюке – не в дружеской беседе, как мне хотелось бы, а просто чтобы прекратить наш бессмысленный спор.

– Некоторые выпады ваших союзников против жены Джего кажутся мне возмутительными и недопустимыми, – начал я. – Но сейчас мне хочется рассказать тебе о другом. У меня есть претензии посерьезней… надеюсь, что только к одному из вас. Ты знаешь, что Найтингейл пытался запугать Льюка?

– Каким образом?

Я объяснил.

– Это правда? Все именно так и было?

– Я передаю тебе то, что рассказал мне Льюк. Ты ему веришь?

– Верю, конечно. – Фрэнсис даже не пытался скрыть неприязнь ко мне – ведь я своим рассказом поставил сто в очень неловкое положение. Но больше всего он разозлился, конечно, на Найтингейла.

– Ну, а если ты ему веришь, значит, все именно так и было, – сказал я.

– Да, гнусный тип, – буркнул Фрэнсис. Темнота мешала мне разглядеть его лицо, по я был уверен, что он покраснел от злости и на лбу у него явственно обозначилась вена. – Н-да, очень мерзко. Просто позорно. Этого ни в коем случае нельзя допускать, – немного успокоившись, сказал Фрэнсис. Потом спросил: – Надеюсь, ты-то понимаешь, что позиция Льюка и предвыборной борьбе не может повлиять на его будущность? К сожалению, мы вряд ли сможем предоставить ему постоянную должность – по крайней мере пока я работаю в колледже. Но к недостойным угрозам Найтингейла это не имеет ни малейшего отношения. Льюк серьезный ученый. И его обязательно надо удержать в Кембридже.

– Он очень милый мальчик, – сказала Кэтрин. Она была всего года на два старше Льюка, но говорила о нем, как умудренная опытом женщина о ребенке.

– Могу добавить, – сказал я, – что Найтингейл ничего не добился. Льюка, хоть он и молоденький, запугать не так-то легко. Но я решил, что ты обязательно должен об этом знать. Мне не нравится, что его шантажируют.

– Я прекращу это, – с мрачным достоинством сказал Фрэнсис. – Да, я прекращу это, – повторил он. Но со мной он разговаривал сейчас даже враждебней, чем раньше. Все его принципы, его честность, прямота и чувство справедливости требовали, чтобы он пообещал мне обуздать Найтингейла, и я был уверен, решительно уверен, что он выполнит свое обещание. Однако ему было очень неприятно, что я впутал его в эту историю. Я как бы заставил его взять на себя ответственность за недостойную выходку Найтингейла; разумеется, он рассердился бы на меня гораздо меньше, будь мы по-прежнему союзниками и приятелями, но мы теперь были врагами. – Вы, между прочим, тоже ведете себя не слишком-то щепетильно, – сказал он. – Да взять хотя бы тебя самого. Разве ты не говорил Найтингейлу, что откажешься от должности наставника, если он проголосует за Джего? А ведь ты прекрасно знаешь, что не видать ему этой должности, как своих ушей.

43
{"b":"25361","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Цифровая диета: Как победить зависимость от гаджетов и технологий
Семейная тайна
Великие Спящие. Том 2. Свет против Света
НЛП. Техники, меняющие жизнь
Витающие в облаках
Метро 2035: Питер. Война
Опасная улика
Любовь и брокколи: В поисках детского аппетита
Темное удовольствие