ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

45. Выборы

В день выборов я проснулся еще до рассвета. У главного входа слышался стук открываемой и закрываемой двери, во дворике раздавались приглушенные голоса, позвякивали ключи – было шесть часов утра, в это время на работу приходят слуги. Заснуть мне больше не удалось, хотя накануне я лег довольно поздно, потому что пересказывал Рою последние новости. Слуги разошлись, во дворике за моим окном стало тихо, и вскоре по краям жалюзи пролегли светло-серые полоски – начинался рассвет. В комнате постепенно становилось все светлей, а я лежал без сна, слушая равнодушно-бодрый звон курантов, и меня грызла тревога… но тревожиться-то было не о чем, потому что никаких надежд у нас уже не осталось.

Рассвет разгорался; во дворике то и дело слышались шаги – уже не только слуг: я узнал твердую и стремительную походку Кристла. Почему он явился так рано?.. В общем, я искренне обрадовался, когда в комнату на цыпочках вошел Бидвелл. После обычного утреннего приветствия он спросил:

– Так стало быть, сегодня у нас выборы, сэр?

– Да, Бидвелл, выборы.

Он стоял возле моей кровати и плутовато, но почтительно улыбался.

– Нам, конечно, не следует соваться не в свое дело, сэр, – сказал он, – а только мы все равно обсуждали, кто у нас теперь будет ректором.

– Вот как?

– Они, конечно, оба замечательные джентльмены, сэр. Мистер Джего очень видный джентльмен. У нас все слуги говорят, что никто не слышал про него ни одного худого слова. – Он внимательно наблюдал за мной, и лицо у него было спокойное и простодушно-лукавое.

– Мистер Кроуфорд, он тоже очень видный джентльмен, сэр, – поспешил сказать Бидвелл, когда понял, что я ему не отвечу. Он не хотел ошибиться. – У нас говорят, сэр, что они оба очень видные джентльмены. Мы за любого с удовольствием выпьем, сэр, кого бы вы ни выбрали.

Я встал, побрился и надел свой самый строгий костюм. Удивительно, подумалось мне, как покорно мы следуем устоявшимся обычаям – даже те из нас, кто не придает им значения. Дворик перед моим окном казался безрадостным и серым в скудном свете декабрьского утра; на внешний подоконник упал сухой листок. Сегодня Бидвелл рано затопил камин в моей гостиной, и, когда я сел завтракать, пламя было ярким и сильным, хотя воздух в комнате еще не прогрелся.

Я ел без всякого аппетита и рассеянно просматривал газету; меня порадовали только известия из Испании. Вскоре ко мне на несколько минут забежал Рой.

– Поторапливайся, старина, – сказал он. – На это действо опаздывать не полагается.

Рой был одет еще изящней, чем обычно, но почему-то повязал сегодня черный шелковый галстук. «В знак траура», – объяснил он. Я невольно позавидовал его веселой взволнованности: меня одолевало мрачное беспокойство. Он сказал, что встретил во дворике Кристла и попенял ему на его непоследовательность.

– «Это, знаете ли, серьезный недостаток», – говорю. – Рой сделал непроницаемое лицо. – «Этак, – говорю, – жизнь может сделаться совершенно невыносимой».

– А он что? – усмехнувшись спросил я.

– По-моему, ничего не понял.

– Это было не слишком осмотрительно с твоей стороны, – сказал я.

– Именно, – согласился Рой. – Зато получилось весело.

На следующий день Рой уезжал в Италию и побежал на почту, чтобы отправить до выборов телеграмму.

Я подошел к окну и сверил свои часы с часами Резиденции. Было уже без десяти десять. Церковные двери стояли открытыми, и старший привратник в черном цилиндре посматривал на главный вход, готовясь подать сигнал звонарю. Минут через пять, неспешно открыв дверь привратницкой, появился Гей – в университетской шапочке и огромной новой шубе, из-под которой виднелась мантия. Его шея была укутана теплым шарфом, а седая борода казалась только что подстриженной. Шажок за шажком, деловито, но очень медленно продвигался он к церкви. За ним шли оба младших привратника – он, вероятно, заметил, что они маются от безделья, и послал их в церковь. Когда он добрался до середины дворика, зазвонил церковный колокол. Посмотрев на часы, Гей одобрительно и величественно кивнул головой.

Из церкви вышел раскрасневшийся Браун – я понял, что он спешно заканчивал последние приготовления к выборам. Гей кивком головы подозвал его и, увидев, что он двинулся ему навстречу, звонко поздоровался – я услышал голос старика даже через двойные рамы, – а когда они сошлись, энергично пожал ему руку.

Потом, почти одновременно, из второго дворика вышли Кристл с Деспардом, а из двери привратницкой – Винслоу. Колокол призывно звонил. Я накинул мантию – пора было отправляться и мне.

Когда я вошел в церковь, меня встретила глубокая тишина, хотя почти все мои коллеги уже собрались. В нефе стоял длинный стол, покрытый ярко-алой скатертью, которой я ни разу до сих пор не видел; за столом сидели члены Совета: на председательском месте Гей, справа от него Пилброу, слева Деспард и дальше, в порядке старшинства, все остальные наставники. Колокол продолжал звонить; после каждого удара в церкви воцарялась торжественная тишина: для верующих любое церковное собрание было значительным и боговдохновенным, а на неверующих магически действовала внушительная обстановка старинного ритуала.

Спокойно тянулись вверх огоньки стоящих на столе свечей. В тишине особенно резко ощущался вполне земной, но свойственный только церквам смешанный аромат воска, сухого дерева и древних книг. Однако сегодня к этому устоявшемуся аромату примешивался запах помады для волос – недаром борода Гея казалась такой ухоженной, подумал я.

Десяти еще не было; колокол продолжал звонить. За столом было три свободных места: одно слева от меня – там, где должен был сидеть Льюк, второе между Деспардом и Брауном, а третье между Винслоу и Кристлом. Как раз когда я подумал об этом, в церковь медленно и ни на кого не глядя вошел Джего. Он на мгновение остановился, а потом, увидев свое место, сел между Кристлом и Винслоу. Все, как бы не замечая Джего, молчали; но когда он сел, Браун чуть заметно кивнул ему головой и тепло улыбнулся.

Вслед за Джего в церковь вошел Льюк и молча пробрался к своему месту. Когда прозвучал последний удар колокола и куранты начали отбивать десять часов, появился Кроуфорд; быстро, но без суетливой спешки он сел между Деспардом и Брауном.

– Я, кажется, пришел последний, – посмотрев на Гея, спокойно проговорил он. – Прошу прощения, господин председатель. – До этой минуты – с тех пор, как я вошел в церковь, – никто не проронил ни слова.

Отзвучали куранты, и церковь снова погрузилась в тишину. Гей держался очень прямо и строго посматривал на собравшихся – по правую руку от него сидели Пилброу, Винслоу, Джего, Кристл, Гетлиф и Калверт, а напротив них – Деспард-Смит, Кроуфорд, Браун, Найтингейл, я и Льюк. Перед каждым из нас лежал экземпляр Устава, листок бумаги и ручка. Кроме того, на столе стояли четыре серебряные чернильницы – одна для Гея и три для всех остальных.

Гей медленно встал.

– Так-так. Разрешите мне приступить к выполнению моего долга, джентльмены, – проговорил он и, открыв свой переплетенный в кожу Устав, принялся читать: «В назначенный день члены Совета должны явиться в храм колледжа к десяти часам утра и приступить к выборам нового ректора под председательством старшего из собравшихся членов Совета. Прежде всего он должен прочитать вслух…» – Тут Гей оторвал взгляд от Устава и посмотрел на нас. – Именно сегодня – назначенный день, в этом нет никаких сомнений, джентльмены, – сказал он. – А я – старший из собравшихся членов Совета. Поэтому я и приступил к выполнению моего долга.

Он опять начал читать Устав. Его сильный и звонкий голос будил под сводами церкви гулкое эхо. Когда часы пробили четверть одиннадцатого, Гей все еще читал. Я старался не смотреть на Джего.

Через несколько минут Гей замолчал.

– Так-так, – после паузы сказал он. – С этим покончено. Теперь я должен привести всех присутствующих к присяге. – Он принялся звонко декламировать, не заглядывая в Устав:

76
{"b":"25361","o":1}