ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Наконец вошёл Уильям и занял оставленное для него место. Я не заметил у него никаких признаков волнения, даже руки не дрожали, когда он закуривал сигарету. Он начал:

— Вы все знаете, что произошло. За истёкшие полчаса был убит Роджер.

— А ты уверен, что это не самоубийство? — спросил Кристофер.

— Никаких следов оружия на месте не обнаружено. Его, должно быть, бросили за борт, — объяснил Уильям. — А с простреленным сердцем, как известно, бросать за борт оружие не очень-то сподручно.

Кристофер согласился, и Уильям продолжал:

— Совершенно очевидно, что Роджер был убит, и это произошло в течение последних тридцати минут.

— А на каком основании вы так точно определяете время? — Меня поразила его безапелляционность. — Rigor mortis?[3]

— Нет, пока ещё слишком рано. К тому же только круглые идиоты или мошенники могут всерьёз считаться с подобными доказательствами. Окоченение начинается по-разному и зависит от многих факторов, и в частности занимался физическим трудом человек перед смертью или нет, — объяснял Уильям с видом превосходства. — Нет, я беру тридцать минут как крайний срок по одной простой причине — покойник не может управлять яхтой. Я не знаю этой реки, но готов биться об заклад, что последний поворот мы прошли не более десяти минут назад.

— Это довольно легко проверить, — заявил я. — Сейчас 9.40. Когда мы с Эвис вышли на палубу, было приблизительно 9.25.

— Из этого следует, что убийство произошло самое раннее в 9.15, — быстро подсчитал Уильям. — Итак, ясно: Роджер убит между 9.15 и 9.25. — Он сделал паузу и холодным бесстрастным тоном продолжал: — Убит кем-то из шестерых здесь присутствующих.

У меня бешено заколотилось сердце. Я услышал, как рядом охнула, нет, как-то всхлипнула Эвис. Филипп начал было что-то возражать, но Уильям одёрнул его:

— Не будь ребёнком, Филипп, — сказал он. — Неужели ты полагаешь, что кто-то подплыл к яхте, пристрелил Роджера и бесследно скрылся… и всё просто так, в качестве разминки перед завтраком, да? Где у него была гарантия, что поблизости в этот момент никого не будет?

У меня по спине пробежал холодок, и тут впервые мы с чувством гнетущего страха посмотрели друг на друга. Я стал думать: кто бы это мог быть? Ведь какие бы чувства я ни испытывал, было ясно, что Уильям сказал правду.

Спокойным голосом Уильям безжалостно продолжал:

— Роджер был убит выстрелом в упор. На рубашке видны следы пороха. Вы что, всерьёз допускаете, что какой-то неизвестный на ходу забрался на борт яхты и, поиграв у Роджера перед носом пистолетом, застрелил его?

Факты говорили сами за себя. И я — мне не стыдно в этом сознаться — с трудом, будто проглотив комок в горле, сказал:

— Ты прав, Уильям.

Чуть замявшись, кивнул в знак согласия и Кристофер. В голубых глазах Филиппа застыло изумление. Тони, вынув зеркальце, с нарочитым старанием подвела бровь и произнесла глухим голосом:

— Ну, и кто же из нас сделал это? Уильям сухо рассмеялся.

— Кто бы это ни был, всё равно он… или она в этом не признается.

И тогда я внёс предложение, которое при всей своей нелогичности, безнравственности и бессмысленности казалось мне, да и сейчас кажется, самым разумным выходом из того ужасного положения, в которое мы попали. Я сказал:

— Послушайте, я на тридцать лет старше любого из здесь сидящих, и я, с вашего позволения, выскажу своё мнение по поводу этого происшествия. Все мы связаны дружескими узами, и я не ошибусь, если скажу, что всем нам хотелось бы уладить это дело без лишних жертв. Роджер мёртв, и смерть ещё одного человека не поможет ни ему, ни кому-либо из нас. Тот, кто убил его, совершил тяжкое преступление, которое я лично не могу простить. Но это отнюдь не означает, что я хочу видеть, как он… — тут я запнулся, — или она умрёт позорной смертью. Я не верю во все эти лицемерные разглагольствования об искуплении вины. Мне кажется, что это само по себе очень похоже на преступление. Поэтому я предлагаю: если тот, кто совершил это преступление — кто бы он ни был, — сейчас нам признается, мы представим смерть Роджера как самоубийство и ни одна живая душа никогда не узнает правды. Мы должны поклясться. Но сделаем мы это при одном условии: убийца исчезнет из нашего общества и никогда больше не покажется нам на глаза.

На миг воцарилось молчание. Нарушил его Уильям, который сказал с не свойственной ему теплотой:

— Иен, вы сделали сейчас то, на что я бы никогда не решился.

— Ну как, все готовы дать клятву? — спросил я. Мёртвая тишина повисла в каюте. Кто признаётся?

Кто? Сердце стучало молотом. Я почувствовал, как мой лоб покрылся испариной.

Сделав над собой усилие, я продолжал:

— Прошу каждого обещать хранить молчание обо всём, что он здесь услышит.

Никто не ответил, и я продолжал:

— Ладно. Первым начну я. Клянусь, пока я жив, не разглашать признание, которое сделает здесь один из нас. Если кто-нибудь не хочет присоединиться к этой клятве, он должен заявить об этом сразу.

Никто не произнёс ни слова.

— Значит, все согласны, — заключил я. — Теперь я попрошу всех по очереди повторить клятву… или признаться.

Дрожащим пальцем — я видел, как он дрожал, — я указал на Тони.

— Ну что ж, начнём с Тони, — произнёс я. — Тони, обещаете ли вы хранить тайну?

Наши взгляды скрестились. Глаза её сверкнули. Тут я впервые увидел, сколько воли в лице этой девушки.

— Разумеется, обещаю? — как бы отмахнувшись, произнесла она. — А вы что, ожидали иного?

У кого-то вырвался еле уловимый вздох облегчения. Итак, Тони вышла из игры… Как в лихорадке я двинулся дальше.

— А вы, Филипп? — спросил я.

Он весь как-то сразу обмяк. Я увидел, что Тони, обернувшись, смотрит ему прямо в лицо. Пожав плечами, он с кислой улыбкой ответил:

— Обещаю.

Тони схватила его за руку, но они оба сразу же выпали из поля моего зрения.

Кто же остался? Кристофер, Уильям и Эвис.

— Теперь вы, Кристофер, обещаете вы хранить тайну?

— Обещаю, — спокойно ответил Кристофер. Его худое тёмное лицо было полно решимости. Трое поклялись, и теперь сделать признание могли только Уильям или Эвис. Но не Уильям же в самом деле? Я старался совладать со своим волнением. Уильям, поглаживая свой квадратный подбородок, пытался поймать мой взгляд.

— Вы обещаете, Уильям?

— Да. Обещаю, — отчеканил он. Его голос звенел, как металл. Мало-помалу до моего сознания дошло значение его слов, и я до боли впился ногтями себе в ладони. По каюте пронёсся шумок.

Холодея от страха, я повернулся к Эвис, сидевшей слева от меня. Она перестала всхлипывать, но всё ещё продолжала закрывать лицо руками. У меня подкосились колени и бешено забилась жилка на шее.

— Эвис? — шёпотом произнёс я.

Она подняла своё заплаканное лицо. Все как один подались вперёд.

— Обещаю молчать, — произнесла она и добавила с жалкой улыбкой: — Только теперь, по-видимому, это не имеет ровно никакого значения.

Обстановка разрядилась. С чувством глубокого облегчения я закрыл глаза и, словно сквозь сон, услышал гортанный смех Тони, от которого всем стало как-то легче. Только что со смешанным чувством недоверия, страха и надежды мы испытующе вглядывались друг в друга, пытаясь распознать убийцу, только что мы торжественно поклялись, что тайна преступления умрёт вместе с нами, а оказалось, что тайны-то никакой и не было. Мы весело рассмеялись — это была разрядка после напряжения.

Первым опомнился Уильям.

— А всё-таки один из нас — убийца, — резко бросил он. — Надо решать, что делать дальше.

Кристофер, постукивая ногой по полу, предложил:

— Я полагаю, нужно сообщить куда следует. Филипп вяло поддержал его:

— Если этот безмозглый кретин не хочет признаваться, не остаётся ничего другого, по-моему…

— …как пойти в полицию и заявить, — перебил его Уильям.

Я сделал ещё одну последнюю попытку:

— Досадно, однако, — сказал я, — что из-за одного всем нам придётся фигурировать в качестве свидетелей в деле об убийстве. А вы хорошо представляете, что это за пытка — допросы?

вернуться

3

Окоченение трупа (лат.).

7
{"b":"25363","o":1}