ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Технологии Четвертой промышленной революции
Лувр делает Одесса
Кофеман. Как найти, приготовить и пить свой кофе
Половинка
Союз капитана Форпатрила
Правила соблазна
Палачи и герои
Велосипед: как не кататься, а тренироваться
Перекресток Старого профессора

Что они могли думать о своем начальнике, пока тот преспокойно себе дрых в «духовской» землянке? То, в чем не раз уже имели возможность удостовериться: майор Михайлов – человек с железными нервами. Либо вообще без таковых.

Мобильная группа физзащиты, которой командует «Михайлов», в данный момент приписана к Гудермесскому территориальному управлению МЧС. Наряду с выделенными для усиления армейскими и «вэвэшными» частями физзащита обязана обеспечивать сохранность перемещаемых грузов и личную безопасность сотрудников МЧС, а также в некоторых случаях осуществлять разведку транспортных маршрутов, для чего порой приходится контачить с теми, кто может быть полезен. Уже сама по себе служба довольно опасная, а ведь существует секретная сторона дела – ударная работа на некую «фирму».

Надо быть малость контуженным, с повернутыми набекрень мозгами, чтобы вот так, практически ежедневно, рисковать собственной башкой…

Или настолько трепетно относиться к дензнакам, которые исправно выплачивает своим людям «фирма», чтобы быть готовым ради них, горячо обожаемых, буквально на все.

Они, эти двое, да и не только они одни, даже не задумываются о природе собственных страхов. «Закоротить» человека, парализовать на какие-то короткие мгновения волю и даже отточенные рефлексы может один-единственный импульс, почти неуловимая самыми современным приборами электрохимическая реакция в глубинах мозга, длительностью всего в тысячную долю секунды. Не говоря уже о целой серии более продолжительных по времени импульсов, способных повергнуть особь в состояние животного ужаса.

Все остальное от лукавого.

Да, именно так. Наверное, препараты серии «Зеро», способные либо подавить такого рода реакции в человеческом организме, превратив тем самым регулярно подвергаемого их воздействию индивида в бесстрашную бойцовскую тварь, либо обострить их до непереносимого человеческой психикой уровня, были разработаны тайно, конечно же, изготовлены и апробированы на людях не без участия этой самой нечистой силы… Так что Андрюше Бушмину, и в прежние времена не раз рисковавшему собственной шкурой, теперь придется и вовсе обходиться без «тормозов».

Но зато у него нынче имеются в заначке «спецкурс», «адаптированный арабский», «картотека» и еще одна любопытная хреновина, которую он обозвал для внутреннего пользования «красной точкой». А также весь его собственный опыт, знания, навыки и привычки – короче, все-все, что он нажил к тридцати годам своей неспокойной, но все же небезынтересной жизни.

Расположение оборудованной в Веденском ущелье базы они покинули еще затемно, около четырех часов утра.

– Начинаем спуск, – проинформировал один из абреков – угрюмая в бороде образина с зеленой повязкой на голове. – Иды-ыте за мной, да?! Но слэд в слэд…

Их небольшой отряд, как отметил Бушмин, насчитывал девять человек. Впереди шли Ваха Хурциев и «угрюмый», выполнявшие функции проводников, а заодно и передового дозора. За ними топала вся троица федералов, с Мафусаилом посередке. В спину им дышали сразу четверо: Асланбек Чермоев, пара его личных телохранов звероватой наружности и какой-то хрен из числа хурциевских моджахедов, он был единственным в их группе арабом.

Еще толком не рассвело, когда они на спуске преодолели «лысую» часть склона – тропинка здесь пролегла сквозь невысокие, по грудь заросли колючего полукустарника, астрагала и куршины. Все шли налегке, лишь один из охранявших Чермоева волок РПК, у остальных, включая федералов, были автоматы. Не так уж и нужен был сейчас Бушмину «калаш» – на горных тропках любая ноша со временем начинает досаждать, – ибо на собственные скудные возможности здесь нечего и надеяться. Но и без приличного ствола к нохчам, с одним лишь «стечкиным» (тоже тяжелый, зараза!) соваться было бы глупо; они просто не врубаются, как это настоящий мужчина, воин, и без хорошего оружия?

– Влэво нэ хади, – подал реплику «угрюмый». – Мины, растяжки…

Шли довольно ходко, тем паче погода с утра дарила прохладой. Временами склон набирал опасную крутизну, тогда спускались как бы по диагонали: так безопасней, да и ногам лишняя нагрузка ни к чему.

Примерно к шести утра удачно смайнались на самое дно глубокого дефиле. Минут десять шхерились в кустарнике, пока некто невидимый доложил по рации – «чужих» в округе нет. «Вертушек» в небе тоже не наблюдалось, поэтому их небольшой отряд не стал здесь дольше задерживаться: горную речушку преодолели, ступая по крупным валунам, даже не замочив ног, и тут же стали подниматься на пологий противоположный склон.

К девяти утра, малость уже запыхавшись, вышли к залегшей меж невысоких гор ложбине, на которой раскинулись изумрудные альпийские луга. Тропа как бы огибала «поляну», проходя по кромке леса – в случае появления в небе «крокодилов» можно приныкаться в спасительных зарослях.

Солнышко уже вовсю разулыбалось, рядом с тропкой ручей журчит о чем-то своем, птички в небесах щебечут – сказочные места…

– Вправо, влэво нэ ха-ади!

Как и велено, Бушмин шел след в след, приминая своими горными «берцами» упругие сочные стебли высокой, по колено, травы. Думал о своем. О том, например, что младший Чермоев крайне подозрителен и недоверчив. Вчера уже под вечер, стоя чуть в сторонке от них, Андрей засек его разговор с одним из моджахедов. Асланбеку, конечно, и в голову не могло прийти, что кто-либо из российских офицеров, включая сюда майора Михайлова, способен внятно понимать арабскую речь. Асланбек распорядился, чтобы оставшаяся часть отряда, осуществив минирование местности, передислоцировалась южнее. «Эта «база», – сказал он, – теперь для нас потеряна…»

И о другом размышлял он, пока они пробирались к неизвестной ему «точке рандеву». О том, что такие, как Чермоевы, здесь уже ничего не решают. Ни они, ни другие авторитетные нохчи, ни их любимый Шамиль – этот, с оторванной ногой, уже не жилец, – ни их «всенародно избранный» президент. Не так уж многое от них нынче зависит, командуют и комбинируют, в том числе и в здешних местах, совсем другие персонажи.

И даже не столь известные, как эмир Хаттаб и его ближайшие помощники из числа «исламских братьев-воинов».

Не здесь нужно искать «спонсоров» и «кукловодов». В Москве, Страсбурге и Лондоне, в Вашингтоне и Эр-Рияде, в Анкаре и Бейруте…

– Стоп! – наконец скомандовал Ваха. – Кажется, здесь…

Они остановились на привал в живописном месте: все та же ложбина, на противоположную сторону которой они перебрались, ручей с золотистым песчаным дном, сине-зеленая кромка леса, расступающаяся в этом месте перед спадающими террасами на манер водопада известняковыми скалами.

Бушмин, воспользовавшись моментом, отозвал Чермоева чуть в сторонку.

– Асланбек, у меня не так много времени в запасе.

– Успеем, Андрей. Все пока идет по графику.

– До восьми утра я должен нарисоваться в Гудермесе. На крайний случай – в том же Ведено, где у нас есть «филиал». Ты ж понимаешь, что не все так просто! Я себя чувствую, блин, как подводник: чтобы подняться на поверхность, сначала надо прокачать «балласт»…

Чермоев некоторое время внимательно смотрел на него, затем бросил задумчивый взгляд на устроившихся в тени бушминских коллег.

– Эти, что ли, «лишний балласт»? – понизив голос, спросил он. – Если хочешь, можем избавиться от них прямо сейчас.

Бушмин досадливо поморщился.

– Ты меня неправильно понял, кунак… Ладно! Пусть все идет так, как идет… Может, есть смысл связаться с… этими людьми по рации?

– Зачем? – Чермоев пожал плечами. – Они знают, что мы здесь.

Сказав это, он направился к Вахе, который сделал ему какой-то знак. Бушмин остался стоять на берегу ручья, спиной к остальной компании. Двое его коллег держались все время почти вплотную к «Михайлову», они не раскрывали рта и не делали резких движений – в принципе все прочие на них вообще не обращали внимания, вернее, делали вид, что данная парочка является частью общего коллектива.

Перевесив «калаш» за спину, Бушмин опустился на корточки у самого среза воды, опустив кисти рук в прохладные быстрые струи. Почти между пальцами у него проскользнула мелкая шустрая рыбешка, блеснув на солнце серебристой чешуей.

9
{"b":"25369","o":1}