ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пока Зак был в Сан-Франциско, баланс политических сил в Таосе изменился в пользу коренных жителей. Если раньше к голосу индейцев здесь вообще не прислушивались, то сейчас с ними стали считаться – особенно после того, как они построили на своей территории город-казино. Когда, Тохоно, глава союза местных индейских племен, сказал, что хочет видеть Зака шерифом, жители Таоса тихо поворчали, но смирились.

У Зака был по крайней мере десяток причин, чтобы ненавидеть Алекса Холта, но одна из них постоянной болью отзывалась в его сердце. Зак не простил отцу Клер того, что тот вел себя как последний сукин сын, когда умерла его мать. Сейчас на ее могиле стоял гранитный надгробный камень, у подножия которого всегда лежали свежие цветы, но раньше всего этого не было и в помине. Он попросил у Алекса Холта денег на похороны матери, пообещав их отработать. Зак дал слово, что каждый вечер в течение года будет мыть полы и чистить туалеты в его банке – и получил безжалостный отказ.

Клер стояла рядом и была свидетельницей этой унизительной сцены!

Зак поднял телефонную трубку и набрал номер патологоанатома.

– Доктора Рейлли, пожалуйста, – попросил он, когда на другом конце провода наконец ответили.

Пока телефонистка его соединяла, Зак продолжал вспоминать. У него уже не раз был шанс свести счеты с Алексом Холтом, однако он не спешил этого делать, хотя сам не мог понять – почему. Вот и теперь он получил прекрасную возможность отыграться на его дочери… Неужели он совсем не злопамятен?

– Привет, док, – поздоровался Зак с Рейлли. – Звоню, чтобы узнать, как там насчет точного времени смерти Дункана Моррела?

– К сожалению, точное время установить сложно: прошлой ночью было довольно прохладно, трупное окоченение шло медленно. Так что Моррела могли убить задолго до того времени, о котором я говорил сегодня утром в предварительном заключении.

– А по трупным пятнам нельзя установить? – поинтересовался Зак.

– Увы. Он потерял слишком много крови, трупных пятен практически нет.

– Док, вы меня зарезали без ножа! Если я не буду знать точного времени смерти, то ничего не смогу сделать. Прошу вас, назовите час хоть приблизительно, а?

– Ну… я бы сказал, что убийство произошло между полуночью и шестью часами утра.

– А поточнее нельзя?

– Нет, сэр.

Зак поблагодарил доктора и повесил трубку. Выходило, что у Клер не было алиби… «Так ей и надо!» – раздраженно подумал Зак. Когда он нуждался в ее поддержке, ей не было до него дела. Вместо того, чтобы встать на его защиту, она, опустив голову, молча смотрела на свои туфли, когда он, оскорбленный отказом ее отца, развернулся и в отчаянии зашагал по улице, абсолютно не зная, где взять денег, чтобы похоронить мать.

Зак прекрасно понимал, что все это уже в прошлом, что в то время она была всего лишь девчонкой и беспрекословно выполнила волю своего властного отца, а Алекс Холт умел манипулировать не только собственной дочерью, но и целым городом. Все это Зак понимал, но в глубине души не мог простить Клер, что она era не поддержала в ту минуту. Однако на самом деле его больше оскорбляло то, что она до сих пор относится к нему пренебрежительно…

Распрощавшись с Ванессой Трент, Клер дождалась прихода своей помощницы и отправилась на ленч. Она вышла из магазина вместе с Люси и неторопливо пошла по кирпичной дорожке, пересекающей старинную площадь, окруженную высокими тополями. По периметру площади стояли побеленные известью глинобитные дома, построенные в мексиканском стиле. Здесь располагались в основном магазинчики, торгующие индейскими украшениями, небольшие рестораны и, разумеется, бесчисленные лавочки, в которых продавались различные сувениры и майки с яркими надписями.

В незапамятные времена площадь служила местом, где вожди племен собирались на важный совет. Сейчас коренные жители в основном обслуживали туристов. Мелкие ремесленники сидели на домотканых одеялах или плетеных циновках, разложив перед собой серебряные браслеты, кожаные ремни, различные украшения или керамику, и зазывали прохожих. Если кто-нибудь останавливался, начинался яростный торг, и без покупки его уже не отпускали.

Туристический сезон в Таосе длился недолго – всего лишь с конца июня по сентябрь. Обычно туристы сначала останавливались в Санта-Фе, а затем на несколько дней заезжали в Таос, чтобы посмотреть на местные достопримечательности. Клер снова подумала о том, что будущее ее салона всецело зависит от того, насколько успешным окажется этот сезон. Сейчас же

она была по уши в долгах и уповала только на то, что приезжающие в Таос туристы не пройдут мимо «Восходящего солнца», а непременно побывают у нее и не уйдут без покупки.

– Привет, Лусия! – Клер помахала рукой молодой индианке, которая поздоровалась с ней по-испански и сразу же вновь принялась расхваливать свой товар.

Клер срезала угол площади и, подойдя к величественному канадскому тополю, села на скамейку в его тени. В чистом горном воздухе звонко разнесся мелодичный звук церковного колокола. От запаха тортильи, испеченной на сосновых углях, и аромата острых специй у Клер потекли слюнки. Обычно она обедала в «Тортилья Флэтс», но сейчас у нее просто не было сил, чтобы пройти два квартала, отделяющие ее от кафе.

Почему-то снова вспомнился таинственный незнакомец, с которым она прошлой ночью оказалась в бунгало. Кто он? При мысли о нем Клер испытывала смешанное чувство: приятное волнение и тревогу.

– Люси, ты не знаешь, почему я все время думаю о нем, а? – прошептала она.

С площади были хорошо видны вершины Скалистых гор, которые кольцом окружали Таос. Здесь, в горах, ярко-голубое небо казалось близким. Оно манило к себе и завораживало. Чарующая красота природы неожиданно наполнила Клер ликованием. Ей захотелось петь, на какое-то время она даже забыла о случившемся прошлой ночью и неприятностях, свалившихся на нее столь внезапно.

Из всех времен года Клер любила начало лета больше всего. В эту пору на деревьях уже шумела молодая листва – на стройных осинах первые листья были светло-зелеными, а на раскидистых ветвях канадских тополей они отливали густой изумрудной зеленью. Вдоль улиц тянулись пышные заросли сиреневых кустов; нежный запах зацветшей сирени у Клер всегда ассоциировался с детством. Она помнила, как, держась за руку матери, шла с ней на площадь и, проходя мимо выбеленных стен домов, перед фасадом которых непременно росла сирень, тянулась к благоухающим кистям. С наступлением лета мать часто брала ее с собой на прогулку, а на обратном пути они приходили на площадь, усаживались за столик и всегда находили какую-нибудь интересную тему для разговора.

13
{"b":"25389","o":1}