ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Опекун для Золушки
Русские булки. Великая сила еды
Роботер
Русская пятерка
Как узнать всё, что нужно, задавая правильные вопросы
Всеобщая история любви
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Цвет. Четвертое измерение
Как возрождалась сталь
Содержание  
A
A

Охваченная этими грустными мыслями, Анжела остановилась напротив ювелирной лавки, торгующей изделиями из серебра и натурального камня, изготовленными мастерами из индейского поселка. Поборов апатию, она вошла в магазин и принялась изучать украшения; лежащие на прилавке. Хотя каждая вещица была ручной работы и по-своему уникальна, Анжела долго не могла решить, на каком украшении остановить выбор. Она примеряла кольца, перебирала ожерелья, броши и равнодушно откладывала их в сторону: ей казалось, что что-то подобное у нее уже есть.

Продавец не отставал от нее ни на шаг и трещал без умолку, нахваливая свой товар. Смущенная его напористостью, Анжела наконец остановилась на серебряном кулоне. Расплатившись по кредитной карточке, она вышла на улицу и направилась в салон Клер. На ходу она расстегнула сумочку, чтобы положить туда покупку, но внезапно коробочка выскользнула у нее из пальцев и, упав на землю, открылась.

Мужчина, проходящий мимо, быстро нагнулся и поднял коробочку и выпавший из нее кулон.

– Мэм, это случайно не вы оборонили?

Анжела чувствовала себя старухой, когда ей говорили «мэм». Она могла снести любое обидное слово в свой адрес, но «мэм» приводило ее в бешенство. Если кто-то из ее молодых жеребчиков случайно так к ней обращался, она выходила из себя и устраивала скандал. Однако в устах кареглазого незнакомца, который застенчиво улыбнулся, это слово прозвучало ничуть не оскорбительно. Приятный, симпатичный мужчина, возраст которого определить на глаз было довольно трудно, сразу располагал к себе.

По его лицу и фигуре было заметно, что он довольно долго питался очень скромно, Анжела даже сказала бы – чересчур скромно. Темные короткие волосы, на висках чуть тронутые сединой, были аккуратно уложены. Вообще-то незнакомец, который из-за худобы казался необычайно высоким и нескладным, был не в ее вкусе, но, как ни странно, он сразу же ей понравился.

– Красивая вещица. Наверное, какая-то эмблема? – спросил он, положив кулон в коробочку.

Анжела довольно хорошо разбиралась в эмблиотике индейцев, и ей было нетрудно ответить на его вопрос.

– Это Черный Ворон кашинов.

– Первый раз вижу такую красоту.

Его слова, безусловно, следовало отнести к кулону, и Анжела с удивлением обнаружила, что разочарованна.

– По правде говоря, это символ скорби. Если верить древней легенде, племя кашинов происходит от Черного Ворона. Он их отец и покровитель. В его честь они устраивают ритуальные церемонии, во время которых Черный Ворон указывает крылом на героев-воинов, которым суждено погибнуть в сражении. Воины идут на смерть ради спасения своего племени.

– Да, действительно невеселая история. Может, не стоило приобретать украшение, символизирующее столь серьезные вещи, как жизнь и смерть? – Незнакомец вновь смущенно улыбнулся.

– Я купила этот кулон, только чтобы отвязаться от продавца. Он так его расхваливал, что я не устояла, – на ходу сочинила Анжела. Она не могла признаться незнакомому человеку, что последнее время у нее подавленное настроение и что с психологической точки зрения ее выбор вполне закономерен.

– Изумительная вещица, – заметил он, не сводя глаз с Анжелы.

Она чувствовала, что понравилась незнакомцу, и даже пожалела, что он не в ее вкусе. Она предпочитала молодых суперменов, с мощным торсом и накачанными круглыми бицепсами, а этому мужчине было уже за сорок, и он был слишком худощав. В то же время он обладал каким-то неуловимым обаянием, и Анжела, чтобы продолжить разговор, поинтересовалась:

– Вы уже были в художественном салоне Клер Холт?

– Да. Но там сегодня очень тесно и душновато. Слишком много народу, все о чем говорят, увлеченно спорят… А я люблю простор и тишину.

– Вы видели новые картины? Что можете о них сказать?

– Ну, не знаю… – Пожав плечами, незнакомец замялся. – По-моему, ничего.

«Безусловно, турист, – решила Анжела, – которому интересно все новое и который ничего не понимает в искусстве. Наверное, он путешествует один: не слишком у него ухоженный вид… А тебе не все ли равно?» – одернула она себя.

– Ну, я пойду. Спасибо за помощь.

Она поспешила к салону Клер и, обернувшись в дверях, увидела, что незнакомец смотрит ей вслед…

Монотонный гул голосов в зале сопровождался тихим звоном бокалов. Анжеле потребовалось минут пять на то, чтобы поздороваться со знакомыми, и еще столько же, чтобы протиснуться через толпу к новым картинам.

Когда ей удалось приблизиться к ним настолько, что все детали стали отчетливо видны, она задохнулась от восторга и даже ущипнула себя, чтобы убедиться в том, что это не сон.

Обе картины были прекрасны, но в ту, на которой ковбой протягивал женщине букет цветов, она влюбилась сразу же. Это полотна несло в себе невероятной силы эмоциональный заряд.

От избытка внезапно проснувшихся чувств у нее защипало в глазах и защемило в груди. Проглотив ком в горле, Анжела напомнила себе, что личные эмоции только мешают правильной оценке. На первый взгляд обе картины хороши, но насколько профессионально они выполнены? В этом еще следовало разобраться. В конце концов, недаром она считала себя экспертом-искусствоведом,

«Художник, безусловно, тонко чувствует цвет, – отметила Анжела. – У него необычная, но безупречная цветовая гамма». Для Скалистых гор, покрытых утренней дымкой, были использованы мягкие полутона, а для провалов и каньонов – глубокий черный цвет. Правильно положенные тени, падающие на землю от остроконечных пиков, подчеркивали глубину фона и завораживали взгляд, пленяя воображение. Создать такую картину было под силу лишь настоящему мастеру.

К технике исполнения, хотя она была своеобразной, Анжела тоже не имела претензий. Художник уверенно работал кистью – местами мазки были толстыми и жирными, а местами тонкими, как нить, словно их наносили пером. Она решила, что художник пользовался не заводскими кистями, а изготовил их собственноручно.

Забыв о времени, Анжела завороженно смотрела на картины и с каждой секундой находила их все более близкими своему сердцу. Стремление постичь тайну, прикоснуться к неизведанному, щемящая грусть и надежда – все эти чувства и желания будили в ней картины неизвестного художника. Хотя в ее глазах стояли слезы, Анжела чувствовала себя невероятно счастливой. Она была счастлива, потому что в ней вдруг проснулся, казалось, безнадежно утраченный интерес к жизни.

55
{"b":"25389","o":1}