ЛитМир - Электронная Библиотека

– Точно не знаю. Тетя Пиф утверждает, что соколы – умнейшие из птиц. Именно поэтому мальтийские соколы – сапсаны всегда высоко ценились. Шейхи до сих пор любят охотиться с соколами.

Для Ника стало открытием, что традиция соколиной охоты все еще жива. Впрочем, что он вообще знает о песках и верблюдах?

– А почему «логово»? Оно годится для медведей, а соколы строят гнезда.

– По-шотландски слово «lair» – «знание», «мудрость». Кто знает, что тетя Пиф имела в виду.

Ник все еще недоумевал.

– Какой такой особенной мудростью обладают соколы?

Джанна пожала плечами. Сокол у нее на груди скосил изумрудные глаза, и они сверкнули.

– Всей на свете, наверное.

Они достигли крепостной стены. Деревянные ворота распахнулись, слуги в красных камзолах с золотыми пуговицами и эполетами пропустили их внутрь. Их взглядам открылся двор, украшенный фонтаном. По стенам вились алые бугенвиллеи. С деревьев и с полудюжины балкончиков свисали грушевидные светильники. Сам дом Ник не мог назвать иначе как дворцом. Дворец, впрочем, казался древним, сохранившимся со времен крестоносцев. Ник обвел глазами толпу, осаждающую длинные буфетные столы, утоляющую жажду и оживленно переговаривающуюся. Джанна дотронулась до его руки, и он наклонился к ней, чтобы расслышать ее просьбу, заглушаемую оркестром, вовсю старающимся в дальнем углу.

– Вы не познакомите меня с Кертом Бредфордом?

* * *

Тони Бредфорд стоял в одиночестве на балконе, осматривая толпу гостей. Его festa, первая в череде праздников в честь многочисленных святых, на следующий день будет продолжена церковной службой. Затем священник пронесет по деревне церковные реликвии, возглавляя шествие прихожан, то есть всех односельчан, за исключением коротающих время за решеткой. Перешедший в католичество Тони исправно посещал церемонии, поскольку человек в его положении иначе поступить не мог, однако ему не была присуща религиозная истовость коренных мальтийцев. Тем не менее его традиционная festa, самая пышная на острове, приносила ему глубокое удовлетворение. Он приглашал на нее только наиболее значительных личностей, которые охотно откликались на приглашение столь богатого и могущественного человека. Он воображал себя мальтийским герцогом.

На сей раз удовольствие усугублялось ожиданием сюрпризов. Его приглашение приняла Джанна Атертон-Пемброк, и, стало быть, конец многолетнему пренебрежению, с которым к нему относился клан Кранделлов. Сама Пифани, конечно, не явилась – она никогда не доставит ему такого удовольствия, – однако позволила прийти вместо себя Джанне. С чего бы это? Не иначе, Пифани Кранделл что-то затевает. После столь долго тянувшегося противостояния между ними в сфере гостиничного бизнеса она сделала большие вложения в новый проект и внезапно передала свой пакет акций Джанне. Сама же пустилась по свету, демонстрируя свою собачонку. Внешне это выглядело просто как большая ошибка. Однако многолетний опыт борьбы с Пифани учил Тони быть настороже.

Он полагал, что наконец-то загнал ее в угол, когда она продала почти половину своих активов, чтобы разжиться деньгами на строительство своего «Голубого грота». Однако он просчитался. Трейвис Прескотт умер, не успев продать свои акции Бредфордам. Акции перешли к Нику Дженсену, проявляющему неуступчивость. Энтони был слишком умудрен опытом и потому не рассчитывал, что уломать Дженсена будет нетрудно. Раз этот техасец квартирует в гостевом домике у Пифани, то он находится у нее под каблуком.

Пифани все-таки совершила тактическую ошибку, продав свои акции графу Лифорту. На сей раз Энтони переиграл ее и прибрал эти акции к рукам. На свою беду, Пифани также не догадывается, что Тони владеет козырной картой: он знает, кто такая Джанна на самом деле.

Он не упускал Джанну из виду с самого ее рождения. Пока она оставалась в Англии, ее можно было не опасаться. Энтони привык считать, что после смерти Пифани Джанна охотно продаст отели Бредфордам. Теперь, когда она объявилась на Мальте и пошли слухи, что она поселится здесь постоянно, собираясь управлять отелями, Бредфордам придется перейти к активным действиям.

Тони обратил внимание на пару, миновавшую ворота. Инстинкт подсказал ему, что маленькая блондиночка и есть Джанна. Он читал посвященные ей ежеквартальные доклады частных детективов, но не позаботился потребовать фотографию. Ее вида он бы не перенес. Блондинка обернулась к своему рослому спутнику, который наклонился, чтобы расслышать ее слова. Тони вцепился в чугунную балюстраду балкона. От головокружительного чувства дежа-вю у него отчаянно заколотилось сердце.

Как живо он помнил Пифани, ее черный наряд в вечер их последней встречи! Тогда она была на год старше Джанны: ей было тридцать шесть. Глазами, фигурой, волосами Джанна напомнила ему Пифани, хотя, если детально разобраться, сходство было невелико. Былая горечь наполнила душу Тони, когда он вспомнил, как в последний раз умолял Пифани стать его женой.

Кулон на груди Джанны сверкнул в отблеске светильника. Даже на таком расстоянии Тони ощутил на себе осуждающий взгляд зеленых соколиных глаз. Разумеется, ему было знакомо это украшение. Он даже держал в руках фотокопию квитанции о его продаже. Однако он не был подготовлен к тому, что увидит его на Джанне. Сокол-мститель, преследующий Тони...

Стоило Тони освоиться с мыслью, что Джанна до спазма в горле напоминает ему Пифани, как высокий спутник Джанны посмотрел вверх. Невероятно! Его лицо! Тони затрепетал и на мгновение зажмурился, убеждая себя, что у него галлюцинация. Но нет, зрение не утратило остроту с тех пор, как он служил во время войны в британской королевской авиации. Он открыл глаза. Ошибки быть не могло.

Где Пифани откопала этого типа?

– Позовите сюда Керта! – крикнул Тони пробегавшему мимо слуге.

* * *

– Командам надо подчиняться, – буркнул Керт Ронде и нехотя поплелся за слугой наверх, чтобы узнать, что понадобилось Большому Тони. Вызовы к отцу редко предвещали что-либо хорошее. Керту очень хотелось, чтобы отец побыстрее испустил дух, чтобы он наконец-то сам смог собой распоряжаться. Большой Тони мечтал основать династию, поэтому на Керте, единственном наследнике мужского пола, лежала огромная ответственность. Не проходило дня, чтобы Большой Тони не напомнил сыну, что тот манкирует своими обязанностями.

– Кто это там, с Джанной Атертон Пемброк? – встретил его вопросом Большой Тони.

Керту потребовалась целая минута, чтобы найти в толпе единственную пока что незнакомую ему женщину.

– Ник Дженсен.

Большой Тони впился глазами в Ника.

– Что говорится в донесениях детективов о семье Дженсена? У него есть родня в Шотландии?

– Нет. Предки его матери происходят из какого-то Аламо, а предки отца приплыли в Америку на «Мейфлауэр».

Большой Тони фыркнул, как делал всегда, когда не верил чему-то, и отвернулся с перекошенным от ненависти лицом. Особенно сильно излучали это чувство его черные глаза. Он провел рукой по лбу, приглаживая волосы оловянного цвета. Этот жест отца невольно заимствовал Керт, хотя клялся себе, что избавится от дурацкой привычки.

– Пускай наши детективы снова займутся Дженсеном, на сей раз по-настоящему. Пифани Кранделл затеяла какую-то игру.

– Зачем? Первый доклад был вполне исчерпывающим. Я перечитан его несколько раз. Он начинал в «Империал-Кола», там и остался. Если и есть что-то интересное, то только...

– Я тоже читал этот идиотский доклад. Но я говорю тебе, что Дженсен не исчерпывается тем, что там о нем сказано.

Керт не собирался затевать спор, зная, что переубедить отца – дело безнадежное.

– Хорошенько приглядись к Джанне. Какова порода, каков класс!..

С точки зрения Керта, Джанна мало поднималась над самым что ни на есть средним уровнем. Разве что большие зеленые глаза да неплохая фигурка... Женщина не в его вкусе. Ему трудно было себе представить, чтобы она оказалась способна на какие-нибудь постельные выкрутасы.

30
{"b":"25390","o":1}