ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В такой ураган?!

Грег кивнул, взглянув брату прямо в глаза, и Коди потребовалось все его самообладание, чтобы не попятиться. Даже на похоронах Джессики Грег не удостоил его взгляда. За два года глаза брата не изменились: все та же пронзительная голубизна, все тот же адский огонь...

— Лучше отправь вертолет к пляжу. Пусть кто-нибудь опустится на тросе и поищет в ее машине сумочку, — посоветовал Грег.

— Опустится?.. — удивился Коди и тут же почувствовал себя болваном, не умеющим читать между строк.

Услышав от брата об аварии, он решил, что машина угодила в ручей, обилие которых создало дороге на Хану дурную славу. Теперь он сообразил, что машина блондинки свалилась с одной из тамошних скал.

Очевидно, Грег тащил пострадавшую наверх в одиночку, и это был тяжкий труд, если судить по его ссадинам и синякам. Черт возьми! Впрочем, чему тут удивляться? Грегу часто удавалось невозможное.

— Не исключено, что ее нельзя было тревожить, — продолжил Грег, и Коди догадался, что брат потрясен: если бы не его состояние, он бы не разговаривал с ним так, словно между ними не разверзлась пропасть. — Но в такую бурю я не мог рассчитывать на помощь. Я боялся, что машину затопит.

— Да, в бурю эти расселины превращаются в смертельные ловушки.

— На этот раз обошлось: вода прошла в стороне от машины. — Грег покосился на женщину, дожидающуюся врачей. — Но я скорее всего усугубил ее состояние. Она ровно ничего не помнит, даже собственного имени. Видел бы ты сцену в отеле «Хана Мауи»! Она чуть с ума не сошла, когда увидела собственное отражение в зеркале. Она не узнает даже саму себя!

— Что поделаешь, судьба. Ты сделал все, что мог. Коди изобразил бодрую улыбку, но Грег отказывался относиться к делу философски.

— Нет, я наверняка все испортил. Она сказала, что прилично себя чувствует, и я повез ее в Хану. Я думал, что она отделалась шишкой и ссадиной на затылке. — Грег удрученно покачал головой. — Ты бы ее сфотографировал: может, придется показывать в округе ее фотографии.

Коди был склонен считать эту женщину просто туристкой, которую уже разыскивают напуганные товарищи. Тем не менее он пошел к машине за «Полароидом», который всегда возил с собой, как все полицейские на острове. Правда, последний раз фотоаппарат понадобился ему для съемки ущерба, нанесенного козой миссис Гроу соседским луковым делянкам. Скотина проломила забор и сожрала несколько десятков ценнейших островных луковиц, предназначенных для отправки на материк. Такова жизнь в раю: худшее, что здесь может произойти, — это коза с запахом лука изо рта.

Вернувшись, он нашел Грега и его подопечную в больничном коридоре, неподалеку от рентгеновского кабинета. Пока Грег беседовал с блондинкой, Коди сделал несколько снимков и отметил про себя, что женщина очень красива. Ее не портило даже дешевое платье и засохшая грязь на коленках. Огромные глаза, роскошное тело, завивка, как из аэродинамической трубы. Любой, кто хоть раз ее видел, обязательно вспомнит, если ему попадется на глаза фотография.

Проснувшись, Лаки с трудом разлепила глаза и определила, что находится в больничной палате. Нестерпимая головная боль прошла, осталось только неприятное ощущение у основания черепа. Зато все тело ломило так, словно она упала в бочке с Ниагарского водопада. Манипуляции, которым подвергли ее медики, только добавили ей страданий: анализ крови, рентген, электрокардиограмма, компьютерная томография и так далее. На затылке у нее теперь была выбрита плешь и наложены два шва.

Интересно, сколько времени она спала? Лаки сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. В палате было темно; видимо, прошло уже несколько часов. «Тебе лучше, — сказала она себе. — Головная боль прошла. Вспоминай свое имя».

В памяти шевелилось какое-то слово, однако она так и не сумела его ухватить. Но ведь имя у нее было! Почему же оно на замке? Лаки ударила кулаком по матрасу. Почему?! Почему у нее Отшибло память? «Помни, я тебя люблю».

Эти слова появились ниоткуда, как шепот, принесенный ветром. Сначала ей показалось, что она действительно услышала их, но потом стало ясно, что это — сигнал из пустоты, царящей внутри ее черепной коробки. Тем не менее она восприняла послание положительно: кто-то ее любит — уже хорошо.

А что, если она замужем? Лаки на всякий случай взглянула на руку — нет, никакого кольца.

Но ведь кто-то же у нее обязательно есть! Семья, друзья, молодой человек. Ее хватятся, начнут искать — и найдут. Ее будут целовать, обнимать, орошать слезами... Внезапно она вспомнила ужасную женщину в зеркале рядом с Грегом Бракстоном и собственный крик: «Господи, не может быть! Это не я!»

Но если не она, кто же тогда?

Лаки крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить свой настоящий облик. Попытки ничего не дали: перед мысленным взором чернело Ничто, и она содрогнулась всем телом. Ясно было одно: с ней стряслась какая-то беда. На глаза навернулись слезы.

— Не смей! — сказала она вслух, запрещая себе плакать. — Не смей...

— Вы о чем? — раздалось из темноты. Лаки открыла глаза.

— Грег?

Она замигала, чтобы разглядеть его сквозь слезы.

— Да, это я. Вот вы и проснулись. — До сих пор Грег сидел совершенно неподвижно, и она не догадывалась, что в палате есть кто-то, кроме нее. Но когда он поднялся, включил свет и подошел к ее койке. Лаки едва не вскрикнула: его невозможно было узнать. Он побрился, переоделся в чистую рубашку и отлично отутюженные брюки. Все в Греге Бракстоне, включая квадратную челюсть, загар на скуластом лице, богатырский рост и размах плеч подчеркивало его мужественность. И в то же время он выглядел весьма элегантно.

А еще Лаки подумала, что этот человек привык распоряжаться, отдавать приказания. Судя по его поведению после ее обморока в гостиничном вестибюле, он считал естественным, когда окружающие повинуются ему без лишних вопросов. Вряд ли кто-нибудь сумел бы так же быстро доставить ее в больницу.

Неожиданно Лаки снова вспомнила уродливую потаскуху в зеркале. Неудивительно, что она упала в обморок! Ей не хотелось иметь с этой женщиной ничего общего, не хотелось, чтобы Грег видел ее такой.

— Вам лучше, Лаки?

— Со мной все о'кей, — ответила она. Ей было совестно, что она заставила его с ней возиться: Грег и так сделал более, чем достаточно. — Почему вы не спешите к семье?

Он покачал головой, привычно откинув со лба черные волосы.

— Доджер — вся моя семья.

— А тот полицейский с фотоаппаратом? Одна из медсестер сказала, что это ваш брат.

Грег нахмурился и промолчал, зато Доджер ткнулся холодным носом ей в ладонь. Раньше она не замечала его, а он между тем не сводил с нее умных глаз, молча выражая свое сострадание. Ей опять захотелось расплакаться. Этот мужчина и эта собака рисковали жизнью ради ее спасения! Она протянула руку и погладила Доджера по голове.

— Как мне вас благодарить?

Глаза Грега встретились с ее глазами. — Это совершенно не обязательно. Мы оба исполнили свой долг.

Она нерешительно взяла его за руку, и Грег вздрогнул, но тут же справился с собой и руки не отнял. А Лаки снова испытывала отвращение к самой себе от кричащего лака на ногтях.

— Простите за причиненные хлопоты.

— Не стоит, — он смущенно передернул плечами и сменил тему: — Вы проспали больше двадцати часов.

— Так долго?! И что же, меня так никто и не хватился? К ней вернулось прежнее нехорошее предчувствие. Все это было очень странно.

Грег крепко сжал ее маленькую ладонь.

— Большинство приезжих на Мауи — это туристы, путешествующие с родными или друзьями. Рано или поздно за вами придут.

Он отпустил ее руку, и Лаки испытала неожиданное разочарование. Его сильная мужская рука помогала ей поверить, что ее страхи — порождение травмированного воображения и все на самом деле вот-вот утрясется.

— Мой брат — шеф местной полиции. Он послал людей к вашей машине, но они, к сожалению, не нашли никаких документов. Теперь он связывается с компаниями по предоставлению мафии в аренду. Скоро станет известно, кто арендовал вашу машину и где эти люди проживают.

7
{"b":"25391","o":1}