ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Земля лишних. Треугольник ошибок
Шестнадцать против трехсот
Эмма и Синий джинн
Посеявший бурю
Может все сначала?
Чудо любви (сборник)
Каждому своё 2
Обреченные на страх
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
A
A

Ройс проснулась от горячих солнечных лучей. Она с трудом продрала глаза. Будильник показывал без нескольких минут полдень. Она села, вспомнив, что находится в кровати Митча. Случившееся этой ночью не было непристойным сном: все произошло наяву. Они с Митчем занимались любовью. Казалось, этому не будет конца.

Откуда в ней такая безудержность? Она упала на подушки, испытывая благодарность к Митчу за то, что он уехал несколько часов назад, чтобы проводить Джейсона в лагерь. Сейчас у нее по крайней мере не было необходимости смотреть ему в глаза.

Что он должен был о ней подумать? Неужели она позволила себе все эти ночные безумства? Брось, Ройс, тебе все это безумно понравилось! Как ни предостерегал ее инстинкт, Митч удовлетворил все ее фантазии, в том числе те, о которых она не подозревала.

Она зарылась лицом в подушку. Глубоко дыша, чтобы насладиться его запахом, она осваивалась с действительностью, которая заключалась в том, что она спала с Митчем потому, что хотела этого не один год. Ей было неприятно сознаваться в собственной слабости, но от правды было некуда деться. Она изменила себе и теперь не могла без стыда вспомнить об отце. Однако все ее угрызения совести ничего не могли исправить.

Она стиснула подушку. Ей очень хотелось, чтобы это был Митч. Как повлияла эта ночь на него? Изгнал ли он ее из головы? Нахал, он посмел над ней издеваться: «Мне нравится твой способ ненавидеть…»

При желании он мог быть отъявленным мерзавцем, хотя она была склонна усматривать в этом простое желание ее подразнить. Он удерживал ее рядом с собой всю ночь, не давая уйти. Значит, она ему не безразлична? Ройс не была в этом до конца уверена: кто знает, что у Митча на уме?

Она побрела по дому в тщетной надежде найти записку. Очнись, Ройс: Митч чужд романтики. Максимум, на что она могла надеяться, – это телефонный звонок. Она вспомнила, что, доставив Джейсона в лагерь, Митч поедет в Лос-Анджелес, в суд.

Она вернулась в квартирку над гаражом, сопровождаемая Дженни. На столике звонил телефон. Она схватила трубку. Это был не Митч: звонила Вал. Она, подобно Талии, интересовалась делами подруги ежедневно, чаще под вечер.

– У тебя все в порядке? Я пыталась дозвониться тебе вчера вечером.

– Я ходила прогуляться. – Ройс претило вранье, но она не могла признаться, что позволила Митчу соблазнить ее и провела с ним всю ночь.

– У тебя грустный голос.

Ройс опустилась на диван. Она попыталась представить себе Вал: темно-рыжие волосы, серьезный взгляд. У нее ничего не вышло: теперешнюю Вал заслоняла несчастная девочка, следующая за Ройс по пятам.

– Ничего. Просто мне одиноко.

– Я знаю, что это такое. После ухода Тревора мне тоже было очень плохо.

Не осуждает ли ее Вал? Разве Ройс не сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь ей? Не затаила ли Вал обиду?

– У тебя всегда была семья, Ройс. Я думала, что у меня есть брат. Друзья – это хорошо, но они не заменят родных людей.

– Верно. – Ройс облегченно вздохнула. Вал ни в чем ее не упрекала.

– Теперь у тебя остался дядя. Митч позволяет вам видеться?

– Позволяет, только сейчас дядя на Юге, собирает материал об ущербе, причиняемом окружающей среде птицефермами. – Она уже несколько дней не имела вестей от Уолли. Как он?

– Ройс, я тебя никогда об этом не спрашивала, но… – Вал замялась. – Ты никогда не обвиняла Уолли в том, что произошло с твоим отцом?

– Нет, – ответила она и менее решительно добавила: – Как будто нет.

В тот вечер отец спокойно попивал бренди в обществе закадычного друга, когда позвонил Уолли. Шон снова перешел рамки, и Уолли попросил ее отца приехать за ним. Непоправимое произошло в одном квартале от дома Уолли. Уолли поспел на место происшествия одновременное полицией.

– Это было невезение, рок, называй, как хочешь. Уолли был подавлен. Когда он позвонил мне из полиции, мне показалось, что он выпивши, но я ошиблась. Он уже много лет не прикасается к спиртному.

– Надеюсь, Талиа тоже не сорвется, – тихо сказала Вал. – Я стараюсь ей помочь.

– Вы по-прежнему обедаете вместе по понедельникам? – спросила Ройс, имея в виду «несмотря на мое отсутствие». Обеды по понедельникам давно вошли у трех подруг в традицию. Ей было больно думать о том, что она выпала из обоймы, однако все изменилось: теперь Талиа получала Необходимую помощь от Вал, хотя раньше ей помогала Ройс.

– Хочешь встретиться с нами? Мы обещаем помалкивать о деле.

Ройс улыбнулась.

– Я спрошу разрешения у Митча. – Она спохватилась: тон Вал показался ей странным. – Как твой новый знакомый?

– Отлично.

Вал не было свойственно что-либо скрывать от Ройс, однако теперь они подчинялись новым правилам игры. Прежде Ройс была опорой для подруг, теперь же сама нуждалась в их сочувствии, но задавалась вопросом, есть ли им до нее дело, более того, не стоит ли та или другая за ее невзгодами.

– Пошли, – позвала Ройс Дженни, повесив трубку. – К чертям Митча с его помешательством на безопасности. Тебе не мешает прогуляться.

Яркое солнышко и свежий ветерок с залива наполнили ее весенней бодростью. Был разгар лета, но в Сан-Франциско настоящее лето обычно наступает осенью, после того, как разъедутся туристы. Июль здесь больше напоминает апрель: воздух пахнет жимолостью, солнце ленится и только к полудню разгоняет сгустившийся за ночь туман.

Ноги сами принесли Ройс на кладбище Золотые Ворота, к могилам родителей, над которыми раскинул ветви могучий дуб. Дженни легла в тени листвы, Ройс присела рядом.

После возвращения из Италии она каждое воскресенье приносила на их могилы свежие цветы, но после ареста оказалась здесь впервые. Глупо, но ей не хотелось, чтобы отец знал, в какую переделку она угодила.

Что бы сказал отец, если бы был жив? Он утверждал бы, что справедливость восторжествует.

В свое время она поверила бы ему, теперь же молилась, но почти не верила – слишком много бед с ней произошло. Ее не оставляло предчувствие, что впереди ее ждет самое худшее.

– Вот это, – сказала она Дженни, кладя руку на заросший травой холмик у изголовья отцовской могилы, – Рэббит Е. Ли. Я знала, что он не хочет расставаться с отцом, поэтому тайно зарыла его здесь. Он столько лет сидел в плену, в этой страшной клетке, имея в целом мире единственную любящую душу – моего отца. Когда отец кого-то любил, этого нельзя было не заметить. У него всегда находилось для тебя время.

Мама была другой. Она любила меня, но была очень занята: переводы для посольства, кухня, отец. Они так любили друг друга, что я порой чувствовала себя лишней.

Дженни сочувственно лизнула ей руку. В эти дни собака казалась ее лучшей подругой – ей одной она могла довериться. Беседы с Дженни вошли у Ройс в привычку. Разумеется, говорить с ней значило говорить с собой, но Дженни была такой разумной, что Ройс казалось, что она понимает каждое ее слово. О лучшей слушательнице нельзя было мечтать.

– Наверное, мне грех жаловаться. Подумать только, чего ни пережил Митч! Вряд ли у него была хоть одна любящая душа. Сомневаюсь, что он знает, как поступить, если кто-то его полюбит. – Она потрепала Дженни за шелковистое ухо. – Ты – исключение. От тебя он без ума.

Митч ежевечерне расчесывал Дженни и не отпускал от себя все время, пока находился дома. Митч любил животных. Он терпел даже безобразника Оливера и подкармливал его, нарушая диету, чтобы кот не разбрасывал по кухне свой песок. При благоприятных обстоятельствах из Митча мог бы получиться толк.

Что за мечты? Ройс одернула себя. Забудь о Митче. Ни о какой любви с ним не может быть речи.

Она оперлась спиной о дерево и стала любоваться яхтами, скользящими по глади залива. Белоснежные паруса смотрелись завораживающе на темно-синей воде, на фоне бледно-голубого неба. Наслаждайся красотой, пока есть такая возможность. Вид из тюремного окошка будет не таким веселым.

Она провела рукой по надгробному камню на отцовской могиле. Камень был горячим от солнца. Она смотрела на рябь на темно-синей воде, но вместо этого видела отца в утро смерти. Ей чудилось, что отцовская рука по-прежнему обнимает ее за плечи, слышался его голос, сказавший в тот роковой день: «Я поднимусь к себе в кабинет. – Он поцеловал ее и не отрывался от ее щеки дольше обычного. – Знай, я люблю тебя. Ты никогда не останешься одна».

55
{"b":"25393","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Топ-менеджер: Как построить карьеру в международной корпорации
Эра Водолея
Искусство добывания огня. Для тех, кто предпочитает красоту природы городской повседневности
Охота на Джека-потрошителя
Чардаш смерти
Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора
Удочеряя Америку
Редизайн лидерства: Руководитель как творец, инженер, ученый и человек
Ты должна была знать