ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего
Моя жирная логика. Как выбросить из головы мусор, мешающий похудеть
Своя на чужой территории
Без надежды на искупление
Воображаемые девушки
Всегда быть твоей
Псы войны
Дом имён
Вообще ЧУМА! история болезней от лихорадки до Паркинсона
A
A

Вошел сотрудник и молча положил на край стола бумаги, деньги и ключи, отобранные у Капитонова.

Михаил Михайлович ничего не понимал. Начало разговора чем-то напоминало ему лекции и диспуты в Политехническом музее на тему «О путях русской интеллигенции».

– Октябрьская революция, – продолжал Березовский, – встревожила вас уже по-настоящему. Во-первых, вы потеряли свое черниговское имение, что-то около трехсот десятин пахоты и леса, не правда ли?

Капитонов, теперь уже заинтересованный, кивнул головой.

– Во-вторых, был закрыт Волжско-Камский банк, в котором у вас были «небольшие сбережения». Кажется, вы так писали в Совет Народных Комиссаров, прося о возврате их. Что-то около ста тысяч, да?

Капитонов снова кивнул головой.

– Словом, материально вас ущемили довольно сильно. Но самое главное, вы потеряли перспективу. Хотели ехать за границу. Это вам обещали устроить в шведском посольстве.

– Но я же не уехал! – вырвалось у Капитонова.

– Верно, не уехали. Но только потому, что после переезда иностранных послов в Вологду лопнула и ваша поездка. Крах этой надежды вас очень огорчил, и вы об этом говорили своим друзьям. Тогда же это стало известно и нам, – улыбнулся Березовский. – В этот же период вы пытались перебраться на юг. Вам понятно, о каком юге я говорю? Но, приехав в Москву, вы испугались трудностей и опасности перехода советско-украинской границы. В это же время вы встретили Пальчинского. Вы знали инженера Пальчинского?

– Знал.

– Вы рассказали ему о ваших настроениях и планах, и он предложил вам остаться в Москве и… Ну, я думаю, теперь вы сами продолжите рассказ о себе. Если ошибетесь, поправлять буду я. Итак, вы остались в Москве.

Тут Березовский откинулся в кресле и выжидательно посмотрел на Капитонова, давая понять, что предоставляет слово ему.

Капитонов в упор посмотрел на Березовского.

«Что они знают?» – возникла у него мысль. Видимо, глаза его выдали, потому что Березовский улыбнулся.

– Знаем, многое знаем мы, – сказал он, и Капитонова поразило, что его мысли прочитаны. – Во всяком случае, чтобы внести ясность, скажу, что некоторые из ваших друзей уже арестованы.

Капитонов вздрогнул.

– Вас, несомненно интересует, кто именно, да?

В дверь постучали, и, не ожидая разрешения, вошел Бахметьев.

– Входи, входи, Иван Васильевич, – взглянув на него, проговорил Березовский. – Вот Капитонов интересуется, кто арестован еще.

Михаил Михайлович протестующе замотал головой и пожал плечами.

– Не интересуетесь? – удивился Березовский. – Что ж, хорошо! Садись, Иван Васильевич! – предложил он Бахметьеву. – Он знает о вас немало, – обратился Березовский к Капитонову, – пусть послушает. Мы остановились на том, что Пальчинский предложил вам остаться в Москве. Продолжайте.

– Сейчас, сейчас, – заторопился Капитонов. «Кто же арестован, – не оставляла его назойливая мысль, – что они знают?»

– Вы долго собираетесь с мыслями, Капитонов! – поторопил Березовский. Но Михаил Михайлович уже медленно и раздельно начал.

– Нальчикский устроил меня в Главуголь, помог с жильем. Я был очень ему обязан. Работая в Высшем Совете Народного Хозяйства, я встречал многих знакомых по Петрограду, перекочевавших в Москву. Так я стал москвичом. Из бесед со старыми и новыми друзьями я сделал твердый вывод, что поражение Советов неизбежно и весь вопрос только во времени. Приезжавшие нелегально в Москву с белого юга, рассказывая о все нарастающей помощи Антанты, требовали ясного ответа, с кем мы.

– Я вас перебью. Два вопроса: первый – кто это, приезжавшие с юга?

– Я, право, не помню имен.

– Тогда я позволю себе напомнить, с кем вы встречались. Один из них полковник Хартулари. Теперь вспомнили?

– Я не слышал такой фамилии. Возможно, я знал его под другим именем. Но если вы знали о двух-трех встречах, почему я не был тогда привлечен к ответственности, как другие?

– Ну, об этом мы будем говорить позже. И давайте договоримся, Капитонов, – вопросы здесь задаем мы! А кто этот Хартулари, вы знали?

– Если мы говорим об одном и том же лице.

– Конечно, о том же, – усмехнулся Березовский, – о том самом, с которым вас познакомил Шер. Вы знали Шера?

– Да, – упавшим голосом пробормотал Михаил Михайлович. Ему становилось не по себе. Если им были известны такие детали, о которых он и сам успел забыть, дело плохо.

– Так вы знали, кто это Хартулари? – настойчиво повторил Березовский.

– Какой-то инженер…

– И только?

– … представитель прогрессивных промышленных кругов.

Березовский и Бахметьеав засмеялись.

– Вы не лишены остроумия, Капитонов! С каких пор начальника деникинской разведки вы считали «прогрессивным промышленником»? Но довольно! – Березовский Открыл один из ящиков стола и протянул Капитонову фото. – Он?

На Михаила Михайловича с улыбкой смотрел бравый офицер со значком генерального штаба, с небольшими черными, тщательно постриженными усиками. Свешивающийся от тяжести аксельбанта погон, на котором чернел вензель Николая Второго, свидетельствовал, что его владелец – флигель-адъютант последнего царя.

– Он! – с трудом выдавил из себя Михаил Михайлович.

– Ну, видите, как хорошо. Вот мы и договорились! – с явной иронией сказал Березовский и спрятал карточку в стол. – Ну, а ротмистра Донина вы знали тоже? Он ведь чаще бывал в то время в Москве.

– Я видел его один раз у Щепкина, с которым был связан.

– По «тактическому центру»? – быстро перебил его Бахметьев.

– Нет, по работе в ВСНХ. («Боже мой, как много они знают», – беспомощно думал он). Люди, о которых вы говорите, были арестованы и понесли заслуженное наказание.

– Значит, вы понимаете, что они заслуживали смерти?

– Но их не расстреляли!

– Да, им заменили расстрел.

– Но я не был даже арестован.

Он сейчас упрекнул себя в том, что сказал глупость.

Березовский улыбнулся.

– Ну, на это были особые причины. Вы замечаете, Капитонов, что уже начинаете оправдываться?

И, точно отвечая на тайные мысли Михаила Михайловича, обратись к Бахметьеву, Березовский продолжал:

– Сколько лет прошло. Казалось, все забылось и травой поросло, ан – нет, кто-то помнил, хранил в своей памяти и встречи, и разговоры, и действия. Да, действия, – продолжал он, снова поворачиваясь к Капитонову, – потому что за словами всегда следуют и поступки. Вы захотите внушить нам мысль, что разговоры, мол, были, а действий не было. Так я вас понял? Вы направляли, координировали действия других, а это еще хуже, больше! Действие может быть случайным, несознательным, руководство же поступками других – всегда осмысленное.

Наступила короткая пауза. Березовский перелистал дело.

– Леонтьева вы знали? – спросил он немного погодя.

– Сергея Михайловича? Конечно! Это очень уважаемый человек.

– Его нужно было расстрелять! – бросил Бахметьев. – Советская власть заменила тому «уважаемому» человеку расстрел тюрьмой.

– Мы считали его жертвой судебной ошибки, – нерешительно пробормотал Капитонов.

– Кто это мы?

– Я говорю о той части технической интеллигенции, которая противопоставляла себя Советской власти.

– Вы находились среди этих людей?

– Тогда я еще не мог определить своего места, но, конечно, мои симпатии были с ними.

– А позже?

– Я не утверждаю, что стою на советской платформе, но я всегда был лоялен.

– И никогда не принимали участия в антисоветских группировках? – перебил Березовский.

– Конечно, никогда! – оскорблено воскликнул Михаил Михайлович. Но страх змейкой уже проник в сердце и знакомой мелкой дрожью рассыпался по всему телу. Где-то в подсознании все время, в такт пульсирующей крови, бился тот же вопрос: «Что они знают?» Эта мысль вторглась в его сознание и путала все остальные.

– Значит не принимали?

Капитонов зажмурил глаза и вдавил голову в плечи. Нет, молчать дальше нельзя. Здравый смысл требовал протестовать, возмущаться, хотя бы и без надежды выйти из этой игры. Но не поздно ли это после сделанных полу-признаний некоторых встреч. Какую-то часть его прошлого они знали. Знали, но не привлекли к ответственности, ну, хотя бы по «тактическому центру», видимо считая его незначительным участником организации. «Да, надо говорить, – решил он и сейчас же мысленно поправился: – Но только о прошлом. Быть может, признание облегчит судьбу».

45
{"b":"25398","o":1}