ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
А я тебя «нет». Как не бояться отказов и идти напролом к своей цели
Состояние – Питер
Квантовое зеркало
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Адмирал Джоул и Красная королева
111 новых советов по PR + 7 заданий для самостоятельных экспериментов
Она ему не пара
Искусство добывания огня. Для тех, кто предпочитает красоту природы городской повседневности
Не плачь
Содержание  
A
A

У престарелых самцов и самок попона на спине опускалась вниз, образуя юбочку – где-то до колен. Если подобное украшение служило данью стыдливым приличиям для категории вышеупомянутой, то на молодых мужчин это не распространялось, так что иной самец, возбужденный обстановкой, знакомой кобылкой или зрелищем вообще, являл собой образец… Впрочем, до коней ли здесь!..

Пройдя метров триста, мы повернули налево. Эта дорога была еще грязней, но мусор здесь не был так утрамбован, как на главном проспекте. Отовсюду воняло конским потом, мочой, гнилыми фруктами, едким дымом.

Мы еще раз свернули, на этот раз вправо, и метров через сто вышли к большому, очищенному месту. Даже трава была аккуратно подстрижена, а местами просто вытоптана до земли.

Полукругом, радиусом метров в пятнадцать и на расстоянии трех-пяти метров друг от друга, был вкопан десяток столбов. Мы, конечно, сразу догадались, чему служат эти устройства; нас уже освобождали от общей веревки, чтобы каждому приготовить собственный насест. К тому же у столбов на земле торчал обрубок ствола высотой до полуметра, на который нас и водрузили. Как оказалось, все служило тому, чтобы лица пытаемых людей или абров находились вровень с кентавровыми и тем не приходилось слишком нагибаться, если что.

А прежде нас освободили от одежды и – все повторяется, подумал я, – голыми выставили на всеобщее обозрение, которое, правда, только намечалось: напротив наших постаментов были устроены высокие столы без лавок. На высоте полутора метров столешницы были покрыты красной материей вместо скатертей и заставлены разной снедью. Вполне аппетитной на вид.

– Арсун! – крикнул я. – Ты знаешь, что нам приготовили?

– Это нас приготовили, – откликнулся Кочетов, с яростью осматривавший реквизиты будущего представления. – Мы им украсим этот Курултай.

Толстая лысая самка с невероятно огромной грудью и самыми настоящими черными усами, неторопливо ковыляя, прошлась перед нами. Она тщательно осмотрела каждого, даже пощупала Михайлова.

– Нас сначала будут пытать, а потом ритуально съедят. Вожди съедят самых храбрых и выносливых, а остальных отдадут женщинам и детям, – крикнул Арсун. Он был от меня метрах в пятнадцати.

В ответ на его слова толстая старая кентавриха улыбнулась и громко причмокнула. Возможно, она была здешним старшим поваром.

Постепенно стал собираться народ. Почти стометровой длины стол предназначался, видимо, только для вождей, остальные толпой окружали площадь. Вожди были разных возрастов, разного окраса, но все с попонами, украшенными особенно богато, с серьгами в ушах и головными уборами из пестрых перьев на манер древних индейцев. Сразу стало шумно, празднично, весело.

К нам это не относилось.

Между тем вожди принялись за еду. И странно было видеть стоящих, словно за шведским столом (откуда, черт побери, это название?), полуконей, Хотя, если рассудить, еще более странно было бы видеть их лежащими.

Слуги или добровольные помощники разложили из сухих веток костры между столбами и посредине площади. Видимо, торжество должно было затянуться надолго.

Я не видел выхода из этой дичайшей ситуации, хотя абсурдом было все, встреченное нами после перехода в этот мир, и надо было как-то приспосабливаться. До сего момента, мне казалось, процесс двигался в нужном направлении.

Постепенно установилась тишина, и на открытое пространство вышел вороной полуконь, достаточно поживший, если судить по серебристой опушке на ногах и морщинистому лицу, выглядывавшему сквозь крокодилий череп, приспособленный в виде шлема-маски.

Старик был скорее всего колдуном или шаманом; в левой руке он держал бубен, в правой колотушку. Застучав в бубен и сделав несколько танцевальных па крупом, он вдруг взвыл, потом установил ритм, под который сразу затопало множество копыт и понесся по кругу. Все быстрее и быстрее. Я подумал, старичок хорошо сохранился или часто тренируется – это уже хуже для нас! – но экстаз переполнял его, стекая и к зрителям. Вдруг шаман замер; в мертвой тишине голос охватил и дальних.

– И когда сотворил наш мир Бог-Отец, сотворил он и планеты и светила, дневные и ночные. Потом сотворил воду, чтобы пить, и землю, чтобы выращивать растения и животных, чтобы есть эти растения и есть этих животных. И стало так. И увидел Бог-Отец, что это хорошо. И сотворил Бог человека по образу и подобию своему; мужчину и женщину сотворил Он. Но взял материал плохой: не звездную пыль взял он, а болотную грязь, не лунный свет, а болотные огни. И творения лишь внешне напоминали святой образ, и увидел Бог, что это нехорошо. И стал Создатель творить другой облик и сделал кнехтов, ненавидящих людей за первородство. Потом сделал абров, своих преданных слуг, но не понравились ему они. И это было нехорошо. И тогда замешал Бог-Отец звездную пыль на чистой воде и сотворил нас, арланов.

И увидел, что это хорошо. И сказал Создатель: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, птицами небесными и над всякими животными, пресмыкающимися на земле. И стало так. Велики с тех пор наши, арланов, мужество и сила,

– Могучие! О, могучие! – взревела толпа и затопала копытами в такт тут же возникшим ударам бубна.

Шаман сорвался с места и, виляя на ходу крупом, сделал еще один почетный круг. Остановился… и оборвались крики.

– И стали завидовать благородным арланам дикие люди, и стали творить козни и пробираться обманом и лестью к власти над всеми живущими. Ибо Бог-Отец доверял им и, часто уезжая, оставлял вместо себя их наместниками. И они обманули его, и Создатель не хочет возвращаться больше. И только мы, арланы, можем вернуть Бога-Отца, только мы можем вызвать его, потому что совершенны.

Толпа одобрительно взревела:

Чтобы снова был снами!

Ура! Ура! Ура!

– Высоко, выше всех!

– С белыми, белыми зубами!

– С руками, которые все сокрушают!

– Глазами, которые все видят!

– Ртом, который пьет!

Кровь жизни!

Великое наше племя!

– Великие арланы! Велик Бог-Отец!

Этот рев полуживотных – полулюдей-полунелюдей – дружно обрушился на площадь, как могучая Штормовая волна устремляется на берег.

Вожди тоже ревели во всю глотку.

Я посмотрел на своих товарищей. Лицо Кочетова выражало крайнюю ненависть, он то закрывал глаза, чтобы не видеть ничего, то смотрел сквозь приспущенные веки, словно прицеливался. Михайлов утомленно отворачивался. Голова моя звенела. Только Илья, не выражая эмоций, даже с любопытством оглядывался вокруг. А Мстиша, видно, внутренне приготовился к пыткам, потому что с каменным выражением лица смотрел куда-то сквозь беснующуюся толпу. Арсуну было неуютно, но и он мужественно держался, изредка тяжело хлопая челюстями, наверное в знак презрения.

Шаман вновь забил в свой бубен. Ритм несколько изменился. По не уловленному мной знаку несколько воинов с луками вошли в круг.

Наступила абсолютная тишина.

Шаман повернулся к вождям.

– Сейчас Бог-Отец снисходит к нам! – торжественно прокричал он.

– Снисходит к арланам! – завопила толпа.

– Сейчас он придет, чтобы убедиться в трусости людей!

– Сейчас придет… – вторила толпа.

– И мы убедимся!

– Убедимся…

– Ну так начнем же! – заорал старикашка, повернувшись к лучникам.

И они начали…

Словно бы не было тысячелетий нашей цивилизации.

Словно бы развитие повернулось вспять!

Стрелки стали банальнейшим образом выцеливать точки вплотную возле наших голов. Свистели стрелы, орала толпа, выражая одобрение или разочарование неудачным выстрелом. Хорошо еще, что стрелки боялись попасть в нас, а то неудачный выстрел просто бы поставил на ком-нибудь из нас точку. Буквально.

Мой стрелок с ходу пригвоздил мне ухо к столбу. Шаман прекратил представление, подозвал трех разномастных (в прямом смысле) вождей, те некоторое время важно спорили, что-то подсчитывали, но в конце концов заменили неудачника, понуро ретировавшегося в глубь стада.

40
{"b":"25403","o":1}