ЛитМир - Электронная Библиотека

Первый раз Тильво поцеловал Лайлу, когда они уже подошли к озеру. Девушка охотно подставила певцу свои губы и закрыла глаза. Это был странный поцелуй. С одной стороны, Тильво казалось, что девушка целуется неумело, словно бы в первый раз. Но когда Лайла начала нежно покусывать его губы и язык, Тильво изменил своё мнение. Затем девушка попыталась повлечь его за собой на траву, но Тильво предложил всё-таки продолжить в башне.

В голове у него царила полная неразбериха. Он очень долго безуспешно пытался сосредоточиться, вызывая в сознании образ башни. Но наконец посередине озера появился остров, а освящённый огнями лес и музыка духов исчезли. Тильво налегал на весла со всей возможной силой.

А в голове с завидным упорством повторялось только одно имя. Лайла. Лайла. Лайла. Певец и девушка сделали над собой неимоверное усилие, чтобы не заняться любовью прямо в главном зале, а пойти на большую удобную кровать в одной из спален на верхних уровнях. Зато когда они поднялись в спальню, началось неописуемое. Сорванная с тел одежда разлетелась по комнате. Тильво и Лайла полностью погрузились в водоворот своих чувств. Их тела сплелись словно силуэты духов в их безумном ночном танце. Тильво был вынужден признать, что и за много тысячелетии своей жизни не испытывал ничего подобного.

Так не любят бессмертные. Так не умеют и не могут любить люди. Так любит, так может и хочет любить только живое воплощение души мира. И когда певец касался груди, шеи, плечей Лайлы. ему чудились то шелест ветвей, то шум воды, то вой ветра. Любить живое воплощение мира, из-за Неба на долгое время забывшее про теплоту и терзаемое фанатичной жестокостью людей, было подобно тому, как можно любить женщину, которая долгое время хотела мужской близости, но не могла получить её. И когда усталый, полностью опустошённый любовными утехами певец засыпал рядом с Лайлой, то он многократно назвал себя дураком за то, что не обратил на эту девушку внимания раньше. Глупое пренебрежение и жалость к убогой сначала, недоверие после того, как она применила свой Дар. Можно было назвать ещё множество причин. Но ни одна из них не была бы уважительной. Тильво не понимал, не видел и не хотел любить живое воплощение мира, которое открывало перед ним свою душу.

ГЛАВА XXI

— Ты готова? — спросил Тильво Лайлу.

— Да, — тихо ответила она.

Певец встал со стула и посмотрел на девушку. В её глазах полыхало ослепительно белое пламя. Из-за него у Лайлы даже не было видно зрачков. В девушке теперь сосредоточилась вся Сила, забранная ей у духов. Тильво даже казалось, что она одним движением руки может разрушить эту башню.

— Одэнер, ты готов? — спросил Тильво, зная, что с другой башней теперь держится постоянная связь.

— Я и посвящённые готовы, — раздался отовсюду голос Одэнера.

— Тогда начинаем.

Тильво вновь вернулся к стулу, поставленному отдельно от стола. На нём лежала расчехлённая дайла. Башня. Стул. Дайла. Неужели все так просто? И они вместе с Лайлой терпели столько лишений, чтобы он сыграл в этой башне свою главную песню. Да, с виду всё выглядело именно так. Но на самом деле, едва Тильво начнёт петь песню, в которую он вложит почти всю имеющуюся у него Силу, Небо атакует воплощённая душа мира и Одэнер. Но этого никто не увидит, и никто об этом не узнает. «Вздор! Все эти мысли чепуха! Надо сосредоточиться», — сказал сам себе Тильво и, сев на стул, взял в руки инструмент.

Песня, многократно усиленная башней, стала возноситься к Небу. Тильво чувствовал, что башня не только усиливает звук, но и вплетает в песню на языке бессмертных что-то своё. И было в этом что-то непонятное певцу, достижимое лишь разуму тех, кто создал башни, над которыми не могло сомкнуться Небо. А Тильво продолжал играть и петь, постепенно наполняя мелодию Силой. И когда Сила, вложенная в мелодию песни, достигла своего пика, окружающая обстановка начала стремительно таять.

Тильво словно бы стал расти. Сначала он упёрся головой в потолок и с лёгкостью прошёл сквозь него. Он чувствовал, как становится все выше и выше. Он, словно гигантский исполин, подымался над башней. Но при этом он чувствовал, что продолжает находиться на первом уровне башни. Наконец певец поднялся высоко над лесом, окружавшим озеро с башней. Он огляделся по сторонам и увидел, что солнце светит лишь здесь, остальное пространство заполнено Небом. Однако Тильво чувствовал, что где-то вдалеке, севернее Терика, под маленьким клочком истинного неба стоит такой же призрачный исполин, олицетворяющий собой Силу Одэнера.

Ещё Тильво отчётливо чувствовал рядом Лайлу. Но девушку он не видел. Её Сила не принимала никаких огромных размеров. Все равно певец понимал, что могущество девушки, объединённое вместе с Силой духов, готово в любой момент ударить по Небу.

Песня продолжала литься над лесом и озером. А в руках огромного призрачного исполина вместо дайлы появился лук. Исполин наложил на тетиву стрелу, прицелился и пустил её в Небо. В этот самый момент в другой части острова другой исполин метнул в Небо огромное призрачное копьё. Наконечником стрелы была Сила, вложенная в слова и мелодию песни, а на острие наконечника копья, которое пустил в Небо Одэнер, были три души, добровольно пожертвовавшие собой для спасения их родного мира. Сама по себе эта жертва, хоть и очень много значила, обретала Силу только в руках бессмертного. И едва копьё и стрела полетели в Небо, как вслед за ними с земли устремился вверх огромный, сверкающий ослепительно зелёным светом шар.

Это воплощённая душа мира нанесла свой удар Небу.

На пути копья, стрелы и сверкающего шара то и дело вырастали разнообразные препятствия. Призрачные стены, сверкающие всеми цветами молнии, пытались остановить неумолимый полет трех Сил. На какое-то мгновение одному из заслонов, поставленных Небом, даже удалось задержать сверкающий шар, но, преодолев все, шар стал ещё стремительней двигаться вверх. На пути копья, стрелы и шара вставали призрачные фигуры, то и дело пытающиеся разрубить стрелу или копьё огромными, сверкающими багровым пламенем мечами и топорами. Но призрачное оружие Неба при столкновении с Силой бессмертных и души мира рассыпалось сотнями огней. Небо ставило все новые и новые преграды, но всё было тщетно. И когда копьё, стрела и сверкающий шар достигли его, раздался оглушительный нечеловеческий крик.

Крик был настолько громким и пронзительным, что все живое в мире под Небом на мгновение замерло. А вслед за оглушительным криком раздался звук. Будто бы огромный хрустальный бокал с силой швырнули о каменный пол — это начало рушиться Небо. Сила Бездны, вложенная в него, не могла устоять перед Силами света, тени, знания и земли. На мгновение Тильво показалось, что в Небе появилось огромное лицо с полными ужаса глазами. И когда Тильво своим мысленным взором посмотрел в эти глаза, он понял все. Он узнал, что Бездна прорвалась в этот мир из-за тёмного бессмертного Альрахи, который попросил у Бездны абсолютной Силы и абсолютного могущества, а стал всего лишь Небом над одним из миров, страшным и уродливым чудовищем, которое теперь умирало, навсегда уходя в Бездну.

Небо стремительно таяло. Своим внутренним зрением Тильво видел, как сверху падают осколки самых разных цветов и оттенков и сгорают на лету алым пламенем, а на их месте появляется самое обычное синее небо. Словно бы небеса после долгой болезни сбрасывали старую, ненужную, покрытую струпьями кожу, а на её месте виднелась чистая и молодая.

А ещё певец увидел, как в вышине появились миллионы ослепительно ярких огоньков, словно гигантская стая каких-то невиданных птиц поднялась в вышину. И певец понял, что это были души живших под Небом людей. Души, которые наконец-то обрели свободу и скоро отправятся в путешествие, уготованное им волей Творца. И внезапно Тильво почувствовал, как его душа на время покидает тело и устремляется в вышину, навстречу тем, кто уже закончил своё земное существование.

70
{"b":"25434","o":1}