ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Достопочтенная пожелает откушать в доме друга? — Олег продолжал соблюдать восточный этикет.

— Я неголодна. Но не откажусь от бокала белого вина.

— Как будет угодно достопочтенной.

— Прекратим глупые формальности. Мы не при дворе султана. Да и ты нынче не посол Багдада.

— Ладно. Тогда давай на кухню. У тебя проблемы?

— Проблемы у тебя, и нечего препираться.

— Как ты узнала?

— А телефон тебе случайно не оборвали? От тебя зависит, будем ли мы вообще в ближайшее время существовать, а по Москве от твоей квартиры расходится такая аура...

— Это мои проблемы.

— Но касаются они всех.

Они выпили по бокалу вина. Больше Алия не захотела. А Олега от одного вкуса алкоголя мутило. Они прошли в комнату Олега.

— Мило ты здесь устроился, — похвалила гостья.

— За многие годы я впервые считаю это своим домом.

— Похвально. Я всегда ценила в мужчинах не только отвагу, но и желание обрести свой дом.

— Ты же знаешь, что это невозможно осуществить навсегда.

— Ничто не бывает вечно. Расскажи, что с тобой случилось.

— Если честно, то не очень хочется.

— Расскажи. — Алия подсела поближе и погладила Олега по плечу.

— Ладно. — Олег поморщился.

Он рассказывал коротко и сжато, избегая лишних подробностей. Алия периодически хмурила длинные черные брови, покусывала нижнюю губку.

— И это все?

— Все.

— Странно. На тебе нет следа влюбленности.

— А я разве способен кого-то полюбить?

— Все способны, не спорь. Ты говоришь о странном жжении в теле. Это мне больше всего не нравится. Закрой глаза.

Олег послушно закрыл. Алия стала медленно водить ладонями вокруг тела Олега.

— Я чувствую Бездну. Прикосновение Бездны. Очень сильное.

— Может быть, ты путаешь с Мечом. Он тоже сделан из нее.

— Нет. В том-то и дело. Тебя касалась Бездна, многократно и с умыслом. Она что-то вкладывала в свои прикосновения. Верь мне. Не забывай, что я Первая и Серая. Лучшего лекаря ты в этом мире не найдешь.

— Да, она обнимала меня.

— Не в этом дело. В ней есть нечто враждебное, злое.

— Так она сама порождение Бездны.

— Не знаю. В этом я не уверена. Она затронула твои чувства, твое самолюбие, поэтому ты оказался слеп и не увидел то, что должен был видеть.

— А что я должен был видеть?

— Не знаю. Я в этом бессильна.

— Что ты посоветуешь предпринять?

— Если так будет продолжаться и дальше, то ты можешь сильно ослабнуть перед Битвой. Это нечто как-то связано с тобой и этими прикосновениями. Нужно устранить источник.

— Убить ее? — Олег встал и прошелся по ком нате. (

— Да. Скорее всего, так тебе и нужно поступить. Причем убить не физически, а именно Мечом.

Перед Олегом на мгновение всплыл образ Маши. Не той, которая кривлялась в истерическом смехе, а прежней. Улыбки... Темная спальня... Полутемный зал задрипанного ДК, где она хлопает в такт его танцу... Шумный зал метро и их слившиеся в объятиях тела.

— Не могу, — прошептал Олег. — Для нее это будет конец.

— Если ты не сделаешь это, конец наступит для всех нас.

— Мне нужно время...

— Понимаю.

— Ты можешь на какой-то срок заморозить процесс?

— Да, это в моих силах. Месяц, не больше. После этого ты должен принять окончательное решение: либо она, либо мы и все остальные люди не только в этом мире, но и во всех других обитаемых мирах.

— Принцип меньшего зла?

— Он самый.

— Я сделаю это, если не найду другого выхода.

— Ты умный мальчик. — Алия прильнула к Олегу и обвила своими тонкими руками его шею.

— Ты же замужняя женщина! — усмехнулся Олег.

— Не имеет значения. У меня нет долга перед кем-либо из мужчин. Расслабься. Олег провел рукой по ее щеке:

— Как будет угодно уважаемой гостье.

Алия сдержала свое обещание. Наутро Олег проснулся здоровым и бодрым. За это он был благодарен не только целительной Силе Алии, но и ее женской ласке, которая, как известно, врачует любые раны.

Когда он пришел на работу, шеф был немало удивлен. Олег улыбался и по всем внешним признакам чувствовал себя превосходно. Однако внутри него с неумолимой быстротой тикал незримый таймер. Оставался всего лишь месяц до принятия решения, и, если он не найдет другого выхода, кроме как убить Машу Мечом, в силу вступит принцип меньшего зла.

Круг земной. Халиф

Город утопал в прохладных, убаюкивающих сумерках. Опустела шумная базарная площадь. Торговцы, воры, попрошайки и сборщики налогов — все уже давно отправились спать. Откричал слепой муэдзин, призывая правоверных на вечерний намаз. Город затих, лишь где-то в глубине кривых, пыльных улочек слышались звуки колотушки ночной стражи.

Халиф шел по утопающему в пышной зелени саду. Его парчовый халат, расшитый золотыми нитями, чуть заметно колыхался от легкого ветерка. Халиф смотрел на ветви деревьев. Словно руки танцовщиц, они переплелись в еле заметном движении. Крупные звезды алмазами сверкали меж ветвей. Новорожденный месяц робко выплыл из-за тучи и встал на куполе небесной мечети.

Тропинка вывела его к фонтану. Струящаяся вода шептала что-то на непонятном языке. Воздух пропитался ароматом роз. Хрупкие лепестки были подобны нежной коже гурий, ожидающих правоверного в раю. Халиф остановился у фонтана и стал ждать. Шум воды пробуждал в нем далекие воспоминания. Ему очень хотелось остаться здесь, в тени деревьев, и уснуть. Он протер слипающиеся глаза и стал всматриваться в сумерки.

Али появился незаметно. Никогда, за всю свою долгую жизнь, халифу не удавалось уловить это мгновение. Возможно, поэтому Али уже на протяжении многих лет был начальником дворцовой стражи.

— Мой господин? — Али, как всегда, спокоен.

Халиф был уверен, что, если даже небесный свод обрушится на землю, Али будет говорить так же невозмутимо.

— Слушаю тебя!

— Мой господин, — Али склонился в глубоком поклоне, — нам надо спешить. Осталось совсем немного времени. Все готово: лошади навьючены, верные вам люди ждут ваших распоряжений.

— Али! — Начальнику дворцовой стражи показалось, что голос повелителя дрогнул. Но он тут же отогнал эту крамольную мысль. — Ты верно служил мне на протяжении многих лет. — Халиф жестом остановил очередной поклон. — На все воля Аллаха. Мы не в силах противостоять нашей судьбе. — Но, мой господин...

— Слишком поздно... Слишком поздно для меня. Али молчал, опустив голову.

— Но ты еще можешь спасти наследника. Если на то будет воля Аллаха, то когда-нибудь...

— Я все сделаю, господин. — Впервые в жизни Али перебил своего повелителя — и даже не заметил этого.

— Вот, передашь сыну, когда он станет взрослым. — Перстень с огромным рубином легко соскользнул с пальца. — Теперь прощай!

Впервые халиф обнял своего верного слугу. Обнял быстро и холодно. А затем, не оборачиваясь, пошел по тропинке к дворцу. Али долго провожал его взглядом, в глазах его стояли слезы.

Он называл эту комнату «Место для размышлений». За годы его правления ее порог переступали только он и глухонемая рабыня. Он был здесь наедине с самим собой и разве что Аллах мог услышать, о чем он говорит с собственной тенью.

Халиф взял в руки мандолину. Бережно, словно по щеке любимой жены, провел пальцами по ее грифу. Немного подумав, взял первый аккорд. Нежная мелодия разливалась по комнате и медленно уплывала в тишину сада. Халиф размышлял.

Ночную мглу ослепил яркий свет факелов. На клинках отразились жадные языки пламени. Задремавшая стража так и не успела понять: за что? По пушистому ковру медленно растекались лужицы крови. Мощные удары сотрясали «Место для размышлений», но лишь мертвая тишина могла ответить им.

Когда визирь в сопровождении возбужденных воинов наконец-то ворвался внутрь, халиф стоял к нему спиной. Лик правителя был обращен к Мекке. «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного», — прозвучал чуть хрипловатый голос халифа. Визирь остановился в дверях. Словно мраморные истуканы, замерли и воины с обнаженными мечами. По комнате разносились слова суры Открывающей. В глазах визиря читалась ненависть, смешанная с нетерпением. Визирь знал, что его повелитель знает Коран наизусть. Вслед за сурой Открывающей последовала сура Муравьи. Окончив намаз, халиф встал с молитвенного коврика и повернулся к вошедшим. В свете факелов его лицо казалось необыкновенно спокойным. В пронзительных зеленых глазах не было ни ненависти, ни страха, ни тем более боли. Халиф посмотрел на воинов и еле заметно улыбнулся. Воины отступили на шаг назад. Руки, сжимающие мечи, дрогнули. Затем он посмотрел в глаза своему визирю. Визирь не выдержал взгляда и отвел глаза. Из ножен, висевших на поясе, халиф вынул кинжал и протянул его визирю рукояткой вперед. — Убей меня сам — и да свершится воля Аллаха, — еле слышно произнес халиф.

33
{"b":"25435","o":1}