ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В девять утра начало исполкома, а в половине восьмого вылез перед зданием райкома из роскошной своей «двадцатьчетверки» Насонов. Потоптался перед крыльцом, сокрушенно вздохнул и полез на третий этаж по крутой лестнице, хоть и устланной ковром, да не такой уж легкой по теперешним насоновским годам. Стукнул в дверь рокотовского кабинета и, не дожидаясь приглашения, всей своей нескладной широкоплечей фигурой втиснулся в комнату.

— Рановато, Иван Иванович.

— Извиняй, Владимир Алексеевич, — Насонов шумно вздохнул, перевел дух, — извиняй., Ночь, понимаешь, не спал, мозги наизнанку выкручивал. Никогда Иван Насонов в делах разных замешан не был. Повиниться приехал, товарищ первый секретарь.

— Та-ак… Предисловие веселое. Ну давай.

— Так я о бумаге.

— О какой бумаге?

— Да о той, что у Дорошина… О выписке.

— О постановлении общего собрания?

— В том-то и коленкор, что не было общего собрания.

Рокотов встал из-за стола, медленно обошел его, стал напротив Насонова:

— Что же было?

— А что? Дорошин приехал, пообещал свинарник новый на полторы тысячи голов силами стройуправления комбината построить., Ну, мы собрали восьмерых членов правления, кто был на тот час, посоветовались и бумагу сочинили.

— У вас же двенадцать членов правления?

— Остальные в отсутствии были.

— А документ написан от имени общего собрания?

— То-то и оно. Мы сразу Дорошину справку не дали, а вот когда свинарник сделал — вручили.

— Свинарник какой, где?

— В Ильинке.

Хитровато поглядывал Насонов на Рокотова, хоть и старательно морщил красный крутой лбище, всем своим видом показывая, как он страдает от собственной своей мужицкой хитрости и желания получить для колхоза как можно больше прибытку. И было в его лице открытое: ну чего же ты думаешь, соображаешь чего? Я тебе прямо все выложил: решение незаконное, теперь тебе карты в руки, а за мою хитрость готов хоть сейчас выслушать ругань любую, мы, председатели, народ к ней привычный. Ну, уж коль ты такой кровожадный, так за всю мою неразумность могу принять и выговор, только лучше, чтоб без занесения: за общее дело страдал, за резкий и неуклонный подъем сельского хозяйства. А для Дорошина тоже все как надо: ну прости, ну не знал, что это дело голосами всех колхозников решается. Коли начальство скажет, так мы со всей нашей душой соберем собрание и будем решать этот вопрос заново.

— Что еще скажешь? — сухо спросил Рокотов, а в мыслях — сплошной круговорот: ах, сукин сын, вот это подстроил, вот это удружил.

Да как же тут быть, как же выходить из положения До сих пор все было предельно ясным: исполком начнет обсуждение вопроса и на нем Рокотов выступит с обоснованием своей идеи — новые скважины на бросовых землях с подключением всех возможных сил для скорейшего выхода к руде. И Дорошин никуда не денется — умный же он человек и всегда отличался умением ориентироваться.

Насонов глядел тревожно, последняя фраза Рокотова прозвучала почти зловеще. Уж он-то, с опытом прожитых лет, мог разобраться, что к чему, и в сдержанной сухости секретаря райкома видел, прежде всего, растерянность, желание выиграть для размышления минуты, чтобы определить свое отношение к неожиданной вести. И ему нечего было напоминать, как не любит начальство тех, кто ставит его в подобное положение. Да и будучи на месте Рокотова, думать иначе невозможно. Весть-то сообщил за час до исполкома. Все было Насоновым твердо взвешено, даже время, а нет, вот не учел того, что Рокотов мог растеряться.

Глядел Насонов на пальцы начальства, вроде бы бездумно перебиравшие лежащие на столе бумаги, и пытался прикинуть, что может быть? Выговор без занесения— нет, тут не вытанцуешь! Как бы строгачом не запахло… Ой-ей, не нравится ему красное пятно, которое появилось на щеке Рокотова. И глаза кровью наливаются… Да что он так? Или впервой слышит про такие штуки? Ну покричит Дорошин, ну арбитраж привлечет. Ну возьмут с Насонова стоимость свинарника… Так ведь не в деньгах дело. Он готов три стоимости этого самого свинарника отдать, слава богу, урожай в прошлом году, в отличие от других хозяйств района, более или менее неплохой взяли. Дело в том, что строителей, подрядчиков найти сейчас невозможно. А Дорошин построил своими силами. У него стройуправление— что твой трест по мощности. Вот за это ему и спасибо.

— Так что мне говорить? — Насонов честно глядел в глаза Рокотову. — Готов понести ответственность… Хотя прошу учесть, что не для себя делали все… Для общества… Дорошину этот свинарник — раз плюнуть. Он такие объемы строит.

— Поговорим на исполкоме, — сказал Рокотов. — Можете быть свободны.

Насонов поднялся, сокрушенно вздохнул; почесал затылок, пошел к двери. Чувствовал на спине своей взгляд секретаря, поэтому, прежде чем выйти, головой покачал, будто осуждая себя: «Ах ты, старый, ну как же ты проморгал такое дело, а?»

А в приемной, присев на диван, прикинул: «А ничего… Вроде и полегче стало. Пусть теперь у Рокотова голова болит. Кисляков из «Салюта» небось позавидует… А то донимал все: «Землицу за свинарник уступил… Хозяин». А теперь как узнает, что придумал Насонов, небось позвонит с извинениями. А вдруг все ж оттяпают землю? Ведь у Дорошина бумага с печатью. Какое ему дело до того, как решали вопрос? Основание имеется? Согласие колхоза. Одна надежда на законника Рокотова. Ох и закрутил ты историю, Иван Иванович… Но, с другой стороны, если б знать, что удастся Рокотову дело с пастбищными землями? А с Дорошиным у них уже стычка состоялась. Иначе не было б днями звонка Павла Никифоровича. Ночью, когда люди добрые уже сны двадцатые видят… Никак часа в три ночи. Вскочил тогда Насонов от резких звонков, лапнул по столику, отыскивая трубку телефонную… А в голове уже варианты: пожар на откормочнике — сухота стоит жуткая три дня… Падеж на свиноферме — рыбу с душком вчера завезли, а ну как отравились свиньи? Или еще хуже — инфекция какая… Не дождался, пока собеседник слово скажет, почти закричал: «Ну, что там, говори!»

А в трубке, сквозь легкий треск, полунасмешливый голос Дорошина:

— Во-во, не спишь спокойно… Чуешь грех на душе?

— Никак ты, Павел Никифорович?

— Я. Ты что ж это, Ванька, со мной комедию ломаешь?

— Я? Да бог с тобой?

— Ты чего ж это через Рокотова норовишь опять идейку свою протолкнуть? Насчет бросовых земель?

— Не было такого, Павел Никифорович. Ей-богу, не было.

Дорошин покашлял:

— Ладно, не заливай… Только помни, пустые хлопоты. Ты меня знаешь. Ежли со мной человеком быть, так и я человек. А по другому закону жить не хочу. Ясно выражаюсь?

— Да уж куда ясней… — хмуро признал Насонов.

— Вот и гляди, — почти добродушно посоветовал Дорошин. И добавил: — Карасей в пруду еще не дергал?

И пошел у них мирный разговор относительно карасей и того, какой все-таки отдохновительный момент для руководителя рыбалка, ежли она организована со знанием дела. И тут же договорились, что днями Дорошин с ребятами выскочит в гости к Насонову и они доброй компанией посидят за удочками и обговорят кое-какие деловые вопросы относительно газовой магистрали, которую надо подбросить к двум селам колхоза. И Дорошин добавил, что визит этот будет только после того, как решатся на исполкоме общие вопросы, и Насонов уловил, что Павел Никифорович все ж побаивается за окончательный исход дела. И эта тщательно скрываемая неуверенность Павла Никифоровича и поздний ночной звонок больше всего убедили Насонова, что не все удачно складывается у всесильного Дорошина с его выдвиженцем.

И еще одно обстоятельство было в активе у Насонова. Докторша Вера Николаевна… Ай да секретарь… Таки приметил лучшую девку в колхозе. И кого думал провести? Старого, опытного охотника, который все следы на территории колхоза распутать в два счета может. Неужто симпатий секретаря райкома не уследил бы… Это уж извиняйте нас, Владимир Алексеевич. Уж мы понимаем, для каких таких целей мотается каждый день по темноте по селам вверенного нам колхоза хорошо известная в районе машина. Сказать мы вам, конечно, в глаза этого не скажем, а вот вывод сделали, уж тут вы будьте уверены. Дипломатами мы тоже можем быть, хоть за плечами у нас всего-навсего техникум сельскохозяйственный да партшкола.

17
{"b":"254553","o":1}