ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рудоков глядел туда, куда уползали паровозы. Старенькая кавалерийская кубанка с залихватскими лентами па донышке сидела на самой макушке. Чубчик из-под нее придавал ему в этот момент сходство с трактористом из довоенного фильма, который лихо распевает песни и не думает ни о чем плохом, а тем более о смерти. На его лице блуждала азартная улыбка, будто у рыболова, который видит жирного сома, описывающего круги возле приманки, и казалось, что он вот-вот вскрикнет:»Ну, чего же ты?.. Давай!»

— Пора! захрипел Рокотов.

— Рано… процедил Рудаков. — Рано, комиссар… Черт с ними, с паровозами и с охраной. Пусть живут. Вагоны прихватим…

— Ребята, что ушли, глядишь, и уцелеют… — сказал Христоня.

— Ти-хо… — прошептал Рудаков и вдруг, двумя резкими движениями, как вожжи, набрал слабину сразу двух шнуров. — Поехали! — И резко дернул левый.

Мочь всколыхнулась багровым заревом, заклокотала громовыми перекатами, и дождь мелких камней обрушился на спины сидящих в окопе. И дальнее эхо пошло повторять этот ночной гром, и ему сразу же откликнулась Готня. Там завыла сирена, зашарили по небу прожектора, взлетели к небу ракеты. В голове состава, захлебываясь от злости, забубнил пулемет. Затявкала скорострельная пушка, круша косогор и вздымая грязевые фонтаны на мокром лугу. Вагоны перед косогором двигались рывками: где-то впереди, видно, упали под откос, потому что последующие с надсадным скрипом пошли с рельсов; некоторые из них перевернулись, но большая часть так и осталась на месте… Ох, как длинен оказался состав…

— Вторую! — крикнул Рокотов, потому что Рудаков мог и не услышать его в этом всесокрушающем грохоте.

Лейтенант повернул к нему исковерканное гримасой бешенства лицо и рванул правый шнур. Дрогнула земля, мир стал беззвучным и озаренным мертвенным, а затем кроваво-красным светом. В нем вдруг все исчезло, остались только неровные, судорожные толчки и вихри взлетевшей к небу земли; потом ударил в уши вой и грохот, звуки рвущегося металла, торжество огня, вырвавшегося на свободу и пожиравшего деревянные вагоны. А потом вдруг все смолкло в этом мире, будто великан, натешившийся силушкой, на секунду решил глянуть на дело своих рук и задумался над совершенным. Так было с минуту, а потом вновь затявкала пушка, взорвались скороговоркой пулеметы.

— Вниз! — приказал Рокотов, но опоздал, потому что Рудаков уже лез через осевший вниз косогор прямо на крыши полузасыпанных вагонов. За ним ковылял Христоня.

Впереди, будто беззвучные ночные светлячки, вспыхивали огоньки. Охрана пришла в себя, рассредоточивалась и брала в кольцо косогор. Звуки выстрелов были не слышны, в мире был только рев огня, треск пожираемого им дерева, крики недобитых охранников.

Рокотов видел, как Рудаков длинной очередью прошил один из уцелевших вагонов, как вскочил на ступеньки и рванул тяжелую дверь. Она не поддавалась. Он начал бить запор прикладом автомата, и в этот момент плечи его дрогнули, он попятился назад, выронил оружие и тяжело свалился на землю… Христоня кинулся к нему, приподнял его за плечи. Рокотов короткими очередями бил в кусты, откуда тянулись к вагону разноцветные пунктиры. Он видел, как Христоня оставил тело Рудакова, вскочил на подножку и навалился на дверь. Автомат в руках комиссара выбивал веселую озорную дробь. Пунктиры исчезли. Рокотов побежал к Христоне, но тот уже двигался ему навстречу, и рот его был раскрыт в страшном крике. Он шел, держась за живот двумя руками, ноги его заплетались, и автомат, повисший на ремне, бороздил по земле длинную прерывистую линию.

— А-а-а!.. — кричал Христоня, и в багровых отблесках огня руки его заливала черная жидкость. Он упал в двух шагах от комиссара, и, когда Рокотов поднял его за плечи, он несколько секунд глядел ему в лицо, словно припоминая что-то, потом рот его искривился судорогой и он вытянул руку в сторону вагона — Там… там…

Слезы ручьем катились по его щекам, оставляя светлые, непросыхающие следы.

— Ты… ты… Та-м-м… — только и смог сказать он, и голова его вдруг неестественно дернулась, и он отяжелел в руках у комиссара.

Рокотов подхватил автомат и побежал к вагону. Он понимал, что теряет последний шанс на жизнь. Но этот эшелон был омыт кровью людей, и он хотел знать, для чего они погибли, ради какой цели? Он хотел знать, что и них проклятых вагонах, что бережет такая охрана, для чего созданы такие условия, для какого груза? Он слышал в хвосте эшелона заливистую песню станкача и понимал, что там гибнут пятеро остальных, и он, комиссар, должен был знать, почему они умирают, почему должен погибнуть он, отец троих детей?

Вагон уже полыхал. Подбегая к нему, Рокотов увидел неясную тень, скользнувшую в двадцати метрах слева. Полоснул по ней короткой очередью. Мелькнула каска, и фигура тяжело осела на рельсы. Убийца Христони. Почему они не боятся близости эшелона? Знают, что там не взрывчатый груз… Вот почему оба взрыва не имели планировавшегося эффекта!

Дверь была приоткрыта. Рокотов рванул ее сильнее, и что-то посыпалось ему на грудь. Срывая ногти, он вскарабкался на ступеньки и широко распахнул дверь. Мерный поток сбил его с ног. Он поднялся, пытаясь понять, что же происходит, и тут увидел совсем недалеко немца. Гитлеровец стоял, вглядываясь в темноту, и обнаружил Рокотова тоже в самую последнюю секунду. Он упал с простреленной грудью, а комиссар остался сидеть, прислонившись к колесу вагона спиной, и кровь застилала ему глаза. Крик рвался из его горла, ему казалось: никогда в жизни он не кричал так громко и надрывно, потому что в эти последние секунды жизни, заполненные болью, он хотел вложить в свой голос весь протест против судьбы, лишающей его возможности стрелять и убивать эту сволочь, пришедшую на нашу землю. Но крика не было, было хрипение и клекот горла, заполненного кровью. И когда рука его погрузилась во что-то мягкое, продолжавшее сыпаться из распахнутых дверей вагона, он сжал пальцы и поднес ладонь к глазам. Он увидел землю, чернозем, перемешанный с его кровью, и умер, не понимая, что же произошло. И когда он упал лицом в землю и пальцы его погрузились в мягкий отборный чернозем, в хвосте состава еще раздавались выстрелы. Это хромой Кудинов, забравшись в будку стрелочника, отбивался от охраны и подоспевших из Готни мотоциклистов.

— А-а… — кричал он, — выкусили… Хрен вам, а не груз фюреру… Хрен! Схлопотали?

И стрелял, пока у него были патроны…

3

«Рейхсфюреру СС.

На сегодняшний день, 14 мая 1942 года, в рейх прибыло лишь двенадцать эшелонов с черноземом, вместо запланированных девятнадцати. Операция «Дионис» выполняется армейским командованием неохотно. Мешают и партизаны. Прошу выделить целевым назначением для исполнения всех охранных мероприятий по операции «Дионис» не менее десяти батальонов СС. Иначе я не смогу гарантировать выполнение программы полностью.

Обергруппенфюрер СС Краузе».

ЧАСТЬ

1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

До поезда в Славгород оставалось еще много времени, и Владимир Рокотов решил позвонить Чугарину. Виделись давно: месяцев шесть назад. Игорь приезжал по своим журналистским делам на Славгородщину. Вместе с работником обкома партии проехали несколько районов, где в перспективе должны были закладываться новые разработки, и однажды вечером ввалился в кабинет к Владимиру насквозь промерзший, веселый. Тогда они несколько часов посидели и поговорили, Рокотов расспрашивал Чугарина о Лиде — Игорь смеялся и махал рукой:

— Слушай, я по-прежнему по утрам сам жарю себе яичницу. В конце концов у меня все чаще и чаще появляется мысль, что пятнадцать лет назад я совершенно напрасно женился на твоей сестре… Теперь она месяцами пропадает где-то севернее Байкала, уточняет трассу новой железной дороги, которую скоро должны начать там строить… Дочь у моих родителей… Ты знаешь, я случайно обнаружил, что она закончила уже седьмой класс… В один прекрасный момент я узнаю, что она вышла замуж…

3
{"b":"254553","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Нэнси Дрю и таинственные незнакомцы
Homo Deus. Краткая история будущего
Серый
Игра Кота. Книга седьмая
Благие знамения
Размышления мистика. Ответы на все вопросы
Спартанец. Племя равных
Трансерфинг реальности. Ступень I: Пространство вариантов
Записки упрямого человека. Быль