ЛитМир - Электронная Библиотека

Александр Солженицын

Двести лет вместе

1795–1995

Часть II. В советское время

© А. И. Солженицын, наследники, 2015

© Н. Д. Солженицына, составление, 2015

© «Время», 2015

* * *

В уяснении

Всякое рассмотрение значительной роли евреев в жизни стран и народов их рассеяния – как вот и наша книга – неизбежно останавливается перед вопросом: «кто есть еврей?», «кого считать евреем?». Пока евреи жили среди других народов обособленными анклавами – не было повода для такого вопроса. Но по мере ассимиляции или просто всё более широкого включения евреев в окружающую жизнь – вопрос стал возникать и интенсивно обсуждаться, и более всего – евреями же. Естественно, что и в послереволюционной России – вплоть до открытия еврейской эмиграции, да и позже, – ответы менялись и менялись, и уже поэтому попытка их обзора может быть небезполезна. И тут, как ни удивительно, мы от первого шага сталкиваемся с большим разноречием и спорами – и нельзя не поразиться пестроте и разнообразию взглядов.

Дореволюционная Еврейская Энциклопедия в статье «Еврей» не даёт никакого определения. Она лишь указывает, что «термин еврей для обозначения израильтянина в противоположность египтянину встречается уже в древнейших частях Пятикнижия», и приводит конкурирующие гипотезы об этимологии этого слова[1]. Современная же Еврейская Энциклопедия обходится таким определением: «Лицо, принадлежащее к еврейскому народу»[2].

Но, как видно, не многие удовольствовались этим определением. «Кого считать евреем? кто – еврей?», и ещё так: «что такое еврейскость?» – это для самих евреев сегодня не простой вопрос. Вот русско-еврейские авторы пишут о понятии «еврейский»: «Ни в Израиле, ни за границей среди самих евреев нет никакого согласия относительно содержания этого понятия. Чем ближе к нему приближается новичок, тем расплывчатее становится для него этот неуловимый образ»[3]; «через 74 года после российской революции и 43 года после возрождения государства Израиль попытка определения еврея – почти головоломная задача»[4].

Однако она никогда не была сложна для евреев религиозных. Определение ортодоксальных раввинов: «Еврей – это тот, кто рождён от матери-еврейки или обращён в еврейство согласно Галахе»[5]. (Галаха – религиозная регламентация жизни евреев: «совокупность законов, содержащихся в Торе, Талмуде и в более поздней раввинистической литературе»[6].)

«Что нам давало и сейчас даёт силу жить и в чём значение этой жизни? И то и другое лежит в области религии»[7]. – Артур Кестлер писал: «Отличительной чертой еврея… является не его принадлежность к той или ной расе, культуре или языку, а религия»[8]. – Да и сегодня в израильском журнале: «Еврейская национальная полнота возможна только в религиозном образе жизни»[9].

Но уже и в античном мире можно было наблюдать не столько религиозный, сколько национальный импульс к общности. С. Я. Лурье приводит пример «эссенян». То была «еврейская секта, видевшая спасение не в национальном, а в индивидуальном самоусовершенствовании. Эссеняне были „слугами мира“», и местные властители, уважая их взгляды, не привлекали их к военной службе. «Тем не менее, когда опасность стала угрожать главному центру мирового еврейства, они, несмотря на то что относились скептически к святости храма и жертв, несмотря на свой резкий принципиальный антимилитаризм, идут добровольцами в ряды сражающихся евреев… Национально-патриотическая закваска была в них так сильна, что оказалась сильнее убеждений, составлявших дело их жизни»[10].

Да и в XIX веке высказывалось мнение, что «евреи предшествуют иудаизму», «мы должны постоянно расширять наше понимание „еврейскости“», «вырваться из ограничений галахического иудаизма в более широкий мир»[11].

А уж в секулярный XX век религиозное понимание не могло не пошатнуться и не расплыться дальше. В размышлении (послереволюционном) Г. Слиозберга религиозный мотив оттеснён: «В чём критерий еврейской национальности? Именно в еврействе и заключалась национальная сущность в течение тысячелетий. Она – в непрерывной цепи особой еврейской культуры, в единой духовной сущности всех евреев во всех странах»[12].

Уже в середине XX века предупреждала Ханна Арендт: «Иудаизм выродился в еврейство, мировоззрение – в набор психологических черт»[13]. Почти то же отмечает израильский писатель Амос Оз: «Сработала трагическая склонность к подмене иудаизма неким душевным состоянием, которое во всём мире называется „идишкайт“… – это всего лишь один из отростков иудаизма, одна веточка, один побег»[14].

Во второй половине XX века один из авторитетнейших евреев-интеллектуалов говорил: «Я уважаю религиозные убеждения… но… настаиваю, что еврейство не обязательно связано с религией, что, говоря об еврействе, мы имеем в виду нечто иное. Какое именно „иное“, крайне трудно определить. Некие общие ценности? Несомненно. Общая история? Несомненно. Общие признаки личности? Несомненно»[15].

А в 1958 «Высший суд справедливости Израиля», разбирая одно конкретное дело, вынес решение – со ссылкой на раввинистическую литературу: «в глазах Галахи, еврей, перешедший в другую веру, тем не менее остаётся евреем… Еврей не перестаёт быть евреем, даже нарушая еврейский Закон»[16]. – Для еврея «переход… в иную веру в сущности невозможен»[17].

Не раз упоминающийся в этой книге видный меньшевик Соломон Шварц заявляет о себе (1966), что он «светский, не-религиозный еврей», но: «я глубоко ощущаю своё еврейство, и никому не дано отлучить меня от него. И что гораздо важнее: таких светских, не-религиозных евреев сотни тысяч, может быть, миллионы… Их много и среди так называемых Американцев еврейской религии, для значительной части которых принадлежность к еврейской религии сводится к простому ритуализму»[18].

Тем увереннее секулярные суждения произносятся сегодня: «Нельзя… однозначно и прямолинейно связывать роль и намерения современного еврейства, разобщённого и не имеющего ни универсального… подхода к вере, ни единой светской культуры, ни общей идеологии, с преданием о завоевании праотцами Земли Обетованной, с их моралью трёхтысячелетней давности»[19].

И правда – ушли далеко. Сегодня «ортодоксальные евреи составляют лишь небольшую часть мирового еврейства»[20].

Ныне говорится как о само собой понятном: «Решение еврейской проблемы, то есть проблемы сохранения евреев как этнической общности»[21] (курсив мой. – А. С.).

Однако понятие этнической общности имеет тенденцию огрубляться в общность по крови. В «Книге о русском еврействе» так уже и пишется запросто: «Николай Метнер (в жилах которого текла еврейская кровь)»[22]. – Краткая Еврейская Энциклопедия при отборе своего именного состава уверенно включает и тех евреев, кто перешёл в христианство; или, как Илья Мечников, сын гвардейского офицера, помещика, «о еврейском происхождении матери узнал сравнительно поздно»[23] – но уже достаточно оснований для включения его в Энциклопедию. Отбираются даже те, кто всю жизнь был далёк от еврейского сознания, – так, значит, определение еврейства ведётся уже по крови? – а не по духу?

вернуться

1

Еврейская Энциклопедия (далее – ЕЭ): В 16 т. СПб.: Общество для Научных Еврейских Изданий и Изд‑во Брокгауз – Ефрон, 1906–1913. Т. 7, с. 434–436.

вернуться

2

Краткая Еврейская Энциклопедия (далее – КЕЭ): [В 10 т.]. Иерусалим, 1976–2001. Т. 2, с. 405.

вернуться

3

А. Воронель. Лёгкое порхание вокруг тяжёлых проблем // «22»: Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1992, № 82, с. 125.

вернуться

4

Эд. Норден. Пересчитывая евреев // «22», 1991, № 79, с. 118.

вернуться

5

Эд. Норден. Пересчитывая евреев // «22», 1991, № 79, с. 118.

вернуться

6

КЕЭ. Т. 2, с. 7.

вернуться

7

И. М. Бикерман. К самопознанию еврея: Чем мы были, чем мы стали, чем мы должны быть. Париж, 1939, с. 12.

вернуться

8

А. Кестлер. Иуда на перепутье // Время и мы (далее – ВМ): Международный журнал литературы и общественных проблем. Тель-Авив, 1978, № 33, с. 99.

вернуться

9

А. Кучерский. Еврейская парадигма // «22», 1993, № 88, с. 142.

вернуться

10

С. Я. Лурье. Антисемитизм в древнем мире. Тель-Авив: Сова, 1976 (1‑е изд. – Пг.: Былое, 1922), с. 171.

вернуться

11

Г. Галкин. Что такое «еврейскость»? // «22», 1989, № 66, с. 94–95.

вернуться

12

Г. Б. Слиозберг. Дела минувших дней: Записки русского еврея: В 3 т. Париж, 1933–1934. Т. 1, с. 7.

вернуться

13

Ханна Арендт. Антисемитизм // Синтаксис: Публицистика, критика, полемика. Париж, 1989, № 26, с. 147.

вернуться

14

Амос Оз. О времени и о себе // Континент: Литературный, обществ. – политический и религиозный журнал. М., 1991, № 66, с. 240.

вернуться

15

Д. Левин. На краю соблазна: [Интервью] // «22», 1978, № 1, с. 56.

вернуться

16

Г. Галкин. Что такое «еврейскость»?* // «22», 1989, № 66, с. 88–89. (Здесь и далее в случаях, когда цитата приводится не по оригиналу, цитируемый источник снабжается знаком*.)

вернуться

17

КЕЭ, Т. 6, с. 230.

вернуться

18

С. Шварц. Евреи в Советском Союзе с начала Второй мировой войны (1939–1965). Нью-Йорк: Изд. Американского Еврейского Рабочего Комитета, 1966, с. 8.

вернуться

19

Д. Штурман. О национальных фобиях // «22», 1989, № 68, с. 148.

вернуться

20

И. Либлер. Израиль – диаспора: Кризис идентификации // «22», 1995, № 95, с. 153–154.

вернуться

21

А. Каценеленбойген. Антисемитизм и еврейское государство // «22», 1989, № 64, с. 173.

вернуться

22

Гершон Свет. Евреи в русской музыке // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860‑х годов до Революции 1917 г. Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 465.

вернуться

23

КЕЭ, Т. 5, с. 323–324.

1
{"b":"25456","o":1}