ЛитМир - Электронная Библиотека

Расчёт – логичный, а даже – и несомненный? И, вероятно, именно Троцкий, по своему свежему опыту в Америке, утверживал свою компанию в этой надежде.

Но расчёт большевицкой верхушки на финансовую верхушку Штатов был и гораздо обширней, и весьма основателен.

Сам Троцкий был – несомненный интернационалист, и можно поверить его демонстративным декларациям, в которых он отталкивал от себя всякое еврейское, – но, судя по назначениям, евреи-отщепенцы были ему ближе отщепенцев русских. Среди ближайших помощников Троцкий держал почти всегда евреев (из трёх старших секретарей – Глазман, Сермукс, а начальник личной охраны – Дрейцер[240]). Вот понадобился властный и безжалостный заместитель Наркомвоена – какая высота поста! – Троцкий, не колеблясь, назначил врача Эфраима Склянского, никакого не боевого и не штабного командира, – и вот, по посту зампреда Реввоенсовета Республики, Склянский подписывается выше Главнокомандующего генерала С. С. Каменева.

И ведь не подумал же Троцкий, как неуместное назначение врача будет выглядеть для военных-строевиков, а само возвышение Склянского – для всей России, ему и заботы о том не было. Однако знаменитая фраза Троцкого, что «Россия не дозрела до того, чтобы во главе её стоял еврей», показывает, что ему, применяя к себе, не безразличен был этот вопрос.

Или – эта знаменитая сцена: Учредительное Собрание 5 января 1918 открывает старейший депутат земец С. П. Шевцов – а Свердлов нахально вырывает у него колокольчик, сталкивает с трибуны и переоткрывает Собрание. Надо почувствовать, с какими пылкими многолетними надеждами жадно ждала вся российская общественность давно загаданного, заветного Учредительного Собрания – как святого солнца, которое польёт счастье на Россию. А удушили его – в несколько часов, между Свердловым и матросом Железняком.

А прежде того разогнали Всероссийскую комиссию по выборам в Учредительное Собрание, и дела её передали приватному молодому человеку, Бродскому. Делами самого ожидаемого Собрания ведал Урицкий, а новую канцелярию для него сформировал Драбкин, – так, этими действиями, и создавался образ еврейского правительства. – Ещё перед тем: всероссийски известных уважаемых членов Учредительного Собрания, среди них графиню Панину, широкую благотворительницу, – арестовал ничтожный Гордон. (По данным «Дня»: писал бездарные патриотические статейки в «Петроградском курьере», потом торговал капустой и химическими товарами, потом стал большевиком[241].)

Ещё ж и это надо не забывать: новые властители не упускали тут же насыщать свою наживу, а попросту – грабить беззащитных. «Добытые деньги переводятся, как правило, в драгоценные камни…» Склянский пользуется в Москве репутацией «первого покупателя бриллиантов»; попался в Литве на досмотре вывозимый багаж зиновьевской жены Златы Бернштейн-Лилиной – и «обнаружены драгоценности на несколько десятков миллионов рублей»[242]. (А у нас легенда: первые революционные вожди – были безкорыстными идеалистами.) – А в ВЧК, как показывает достойный свидетель, через её пресс прошедший в 1920, начальниками тюрем обычно были поляки или латыши, «отдел же ВЧК по борьбе со спекуляцией, менее опасный и наиболее доходный, был в руках евреев»[243].

Помимо видимых официальных постов ленинская структура, построенная отначала конспиративно, была сильна ещё фигурами невидимыми и немыми, не предназначенными вписаться когда-либо в какую-либо летопись: от самого любимого его проходимца Ганецкого, и все туманные фигуры в облаке Парвуса. (Как и та Евгения Суменсон, лишь на короткое время выплывшая на поверхность летом 1917, даже арестованная за подозрительный финансовый мухлёж с Германией, оставалась и дальше в связи с большевицкой верхушкой, – но не отмечена в аппаратных списках.) После «июльских дней» «Русская воля» опубликовала трезвые материалы о скрытной деятельности Парвуса и его близкого сотрудника Зурабова, занимающего «ныне в петроградских с.-д. кругах видное положение»; «деятельными сотрудниками» Парвуса были «также находящиеся ныне в Петрограде гг. Биншток, Левин, Перазич и другие»[244]. – Или вот: Самуил Закс, зять Зиновьева по сестре, Глава петроградского филиала парвусовской конторы, сын богатого петроградского фабриканта, подарившего большевикам в 1917 целую типографию. – Или, из парвусовской же команды, Саул Пиккер (Александр Мартынов[245], с которым когда-то, как с теоретиком, публично спорил Ленин, – а вот подступил нужный для партии час, и Мартынов ушёл в глубину).

Несколько ярких фигур. – Всеизвестна (по крымским массовым убийствам) Розалия Залкинд-Землячка – фурия террора; она вместе с В. Загорским, И. Зеленским, И. Пятницким – в секретарях московского комитета большевиков, в 1917–1920 годах, ещё задолго до Кагановича[246]. Менее всего удивительно, что «в революционных учреждениях Одессы было немало евреев», ибо в Одессе, как мы видели, евреи составляли более трети населения. Тут уж естественно, что председателем ВРК, потом «Одесского СНК» был В. Юдовский, председателем губкома партии – Я. Гамарник[247]. Да Гамарнику потом ещё предстоит и Киев: там быть председателем и губкома, и губревкома, и губисполкома; потом – председателем Дальревкома, и крайисполкома, и секретарём Далькрайкома партии, и секретарём ЦК Белоруссии, и членом реввоенсовета Белорусского военного округа[248]. – А восходящая звезда Лазарь Каганович – председатель нижегородского губкома компартии в 1918? В августе – сентябре в протоколах нижегородского ВРК о проведении жесточайшего террора в губернии записи начинаются с: «Каганович присутствует», «Каганович присутствует»[249]. И – бдит… – Непредусмотрительно вырвался в публикацию фотоснимок, объяснённый Ю. Лариным: это – «фотография президиума заседания одного из собраний Ленинградского Совета [Петросовета] после Октябрьской революции. Абсолютное большинство за столом президиума – евреи»[250].

Перечислять все имена, на всех важных, часто решающих, постах – никому не охватно. Мы – лишь для иллюстрации – расскажем о скольких-то чуть подробнее. – Вот Аркадий Розенгольц: в руководителях Октябрьского переворота в Москве; затем член реввоенсоветов ряда армий и реввоенсовета всей Республики, «ближайший помощник» Троцкого. И ещё долгая череда постов: в Наркомфине, в РКИ (Рабоче-крестьянская инспекция, контрольно-следственный орган), наконец и нарком внешней торговли, семь лет. – Семён Нахимсон, к Октябрю комиссар безсмертных латышских стрелков, свирепый военком Ярославского военного округа (убит при ярославском восстании). – Самуил Цвиллинг после победы над оренбургским атаманом Дутовым возглавил оренбургский губисполком (вскоре убит). – Зорах Гринберг, комиссар просвещения и искусства Северной коммуны, выступал противником иврита, «правая рука» Луначарского. – Вот Евгения Коган (жена Куйбышева): уже в 1917 секретарь самарского губкома партии, в 1918–1919 – член армейского ревтрибунала в Поволжьи, с 1920 переброшена в ташкентский горком, с 1921 – в Москве и до секретаря МК, МГК в 30‑е годы. – А вот секретарь Куйбышева Семён Жуковский; мелькают политотделы, политотделы разных армий, где он управлял; кидают и его – то в отдел пропаганды ЦК Туркестана, то начальником политуправления Балтфлота (для большевиков – всё рядом), то уже в ЦК. – Или вот братья Беленькие: Абрам – начальник личной охраны Ленина в его последние пять лет; Григорий – от краснопресненского райкома до зав. агитпропом Коминтерна; Ефим – ВСНХ, РКИ, Наркомфин. – Диманштейн после Еврейского Комиссариата и Евсекции далее потом: и в ЦК Литвы-Белоруссии, он и нарком просвещения Туркестана, он и начальник Главполитпросвета Украины. – Или Самуил Филлер, аптекарский ученик из Херсонской губернии, вознесшийся в президиум МЧК, а потом в РКИ. – А то Анатолий (Исаак) Колтун («дезертировал и вскоре эмигрировал», вернулся в 1917): он и на руководящей работе в ЦКК (Центральная контрольная комиссия) ВКП(б), и на партработе в Казахстане, и он же в Ярославле, и в Иванове, и опять в ЦКК, и потом в московском суде – и вдруг директор НИИ![251]

Особенно заметна роль евреев в продовольственных органах РСФСР, жизненном нерве тех лет – Военного Коммунизма. Посмотрим лишь на ключевых постах скольких-то. – Моисей Фрумкин в 1918–1922 – член коллегии Наркомпрода РСФСР, с 1921, в самый голод, – зам. наркома продовольствия, он же – и председатель правления Главпродукта, где у него управделами – И. Рафаилов. – Яков Брандербургский-Гольдзинский (вернулся из Парижа в 1917): сразу же – в петроградском продкомитете, с 1918 – в Наркомпроде; в годы Гражданской войны – чрезвычайный уполномоченный ВЦИК по проведению продразвёрстки в ряде губерний. – Исаак Зеленский: в 1918–1920 в продотделе Моссовета, затем и член коллегии Наркомпрода РСФСР. (Позже – в секретариате ЦК и секретарь Средазбюро ЦК.) – Семён Восков (в 1917 приехал из Америки, участник Октябрьского переворота в Петрограде): с 1918 – комиссар продовольствия обширной Северной области. – Мирон Владимиров-Шейнфинкель: с октября 1917 возглавил петроградскую продовольственную управу, затем – член коллегии Наркомата продовольствия РСФСР; с 1921 – нарком продовольствия Украины, затем её наркомзем. – Григорий Зусманович в 1918 – комиссар продармии на Украине. – Моисей Калманович – с конца 1917 комиссар продовольствия Западного фронта, в 1919–1920 нарком продовольствия БССР, потом – Литовско-Белорусской ССР и председатель особой продовольственной комиссии Западного фронта. (На своей вершине – председатель правления Госбанка СССР.)[252]

Совсем недавно опубликованы подробности, с чего началось крупное крестьянское западно-сибирское восстание 1921 («ишимский мятеж»). Тюменский губпродкомиссар Инденбаум, после жестоких хлебозаготовок 1920 года, когда область к 1 января 1921 выполнила 102 % намеченной развёрстки, объявил ещё дополнительную неделю «окончания развёрстки» – с 1 по 7 января, то есть как раз предрождественскую неделю. – Среди других уездных и ишимский продкомиссар получил директиву: «Развёрстки должны быть выполнены, не считаясь с последствиями, вплоть до конфискации всего хлеба в деревне (курсив мой. – А. С.), оставляя производителя на голодную норму». В личной телеграмме Инденбаума требовалась «самая безпощадная расправа вплоть до объявления всего наличия хлеба в деревне конфискованным». При формировании продотрядов, с ведома Инденбаума, в продовольственные отряды принимались бывшие уголовники, люмпены, легко идущие на избиение крестьян. Член губпродкома латыш Матвей Лаурис использовал свою власть для личного обогащения и похоти; расположившись с отрядом в селе, требовал на ночь от населения 31 женщину – для себя и своего отряда. На Х съезде РКП(б) тюменская делегация докладывала, что «тех крестьян, которые не хотели давать развёрстку, ставили в ямы, заливали водой и замораживали»[253].

А о ком – узнавали только спустя много лет, лишь из некрологов в «Известиях»: «Умер от туберкулёза тов. Исаак Самойлович Кизельштейн», делегат VI съезда партии, участник «пятёрки» в Москве по подготовке Октябрьского восстания; с переездом правительства в Москву – «провёл огромную работу в качестве уполномоченного коллегии ВЧК», потом член реввоенсовета V и XIV армии, «всегда верный рядовой партии и рабочего класса»[254]. И – сколько таких «беззвестных тружеников», да разных национальностей, состояло в душителях России?

Помимо обязательных революционных кличек, большевики-евреи отличались ещё нагромождением псевдонимов или сменённых так или иначе фамилий. (Вот некролог 1928 года: умер давний большевик Лев Михайлович Михайлов, в скобках: с 1906 года известный в партии как Политикус. Но Политикус – тоже его кличка, а фамилию свою, Елинсон, унёс в могилу[255].) Что побудило Арона Руфелевича принять украинское Таратута? Стыдился ли своей фамилии Иосиф Аронович Таршис? или хотел себя укрепить – принявши Пятницкий? Те же ли побуждения были у евреев Гончарова? Василенко? И – считались ли они в своих семьях предателями? или просто трусами?

вернуться

240

Роберт Конквест. Большой террор / Пер. с англ. Firenze: Edizioni Aurora, 1974, с. 192.

вернуться

241

День, 1917, 5 декабря, с. 2.

вернуться

242

С .С. Маслов. Россия после четырёх лет революции. Париж: Русская печать, 1922. Кн. 2, с. 190.

вернуться

243

С. Е. Трубецкой. Минувшее. Париж: YMCA-Press, 1989. – Всероссийская мемуарная библиотека (ВМБ). [Вып.] 10, с. 195–196.

вернуться

244

Русская воля, 1917, 8 июля, вечерн. вып., с. 4.

вернуться

245

Большевики: Документы по истории большевизма с 1903 по 1916 год бывш. Московского Охранного Отделения / Сост. М. А. Цявловскийсдополн. справками А. М. Серебренникова (далее – Большевики, 1903–1916). Нью-Йорк: Телекс, 1990, с. 318.

вернуться

246

КЕЭ, Т. 5, с. 476.

вернуться

247

КЕЭ, Т. 6, с. 124.

вернуться

248

Российская Еврейская Энциклопедия (далее – РЕЭ). М., 1994–… Т. 1, с. 267.

вернуться

249

Нижегородский Партархив. Ф. 1, оп. 1, ед. хр. 66, л. 3, 12 и др.

вернуться

250

Ю. Ларин. Евреи и антисемитизм в СССР, с. 258.

вернуться

251

Большевики, 1903–1916, с. 340; РЕЭ, Т. 1, с. 100–101, 376, 427, 465–466; Т. 2, с. 51, с. 61, 321, 482; Т. 3, с. 306.

вернуться

252

РЕЭ, Т. 1, с. 160, 250, 234, 483, 502, 533; Т. 3, с. 260.

вернуться

253

Земля сибирская, дальневосточная, Омск, 1993, № 5–6 (май – июнь), с. 35–37.

вернуться

254

Известия, 1931, 7 апреля, с. 2.

вернуться

255

Известия, 1928, 6 марта, с. 5; РЕЭ, Т. 2, с. 295–296.

19
{"b":"25456","o":1}