ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Никогда тебя не отпущу
Безбожно счастлив. Почему без религии нам жилось бы лучше
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Гнездо перелетного сфинкса
Поющая для дракона. Между двух огней
Научись вести сложные переговоры за 7 дней
Верные враги
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
AC/DC: братья Янг

Вот и ещё еврейское имя, до сих пор незаслуженно мало известное, не прославленное, как следовало бы: героя антибольшевицкого подполья Александра Абрамовича Виленкина, в свои 17 лет пошедшего добровольцем на войну 1914 года, в гусары; получившего 4 Георгиевских креста, произведенного в офицеры, а к революции уже в штаб-ротмистра; в 1918 – он в подпольном «Союзе защиты Родины и свободы»; схвачен чекистами лишь потому, что после провала организации задержался уничтожать документы. Собранный, умный, энергичный, непримиримый к большевикам, он и в подпольи, и в тюрьмах вдохновлял многих других на сопротивление – и, разумеется, расстрелян чекистами. (Данные о нём – от его соучастника по подполью 1918 и потом сокамерника в советской тюрьме в 1919 Василия Фёдоровича Клементьева, капитана русской армии.)[326]

Этих борцов против большевизма – с какими бы то ни было побуждениями – мы помним и как евреев. Печально, что их оказалось мало. Как и всей соединённой белой силы в Гражданскую войну.

* * *

Большевицкую победу укрепил и бытейный, неслышимый процесс: к занявшим большевицкие посты, а с ними и всякие жизненные преимущества, и особенно в столицах с «безхозными» квартирами от бежавших «бывших» людей, – изо всей бывшей черты оседлости потекли и потекли родственники на житьё. Это – тот самый «великий исход». Г. А. Ландау пишет: «Евреи приблизились к власти и заняли различные государственные „высоты“… Заняв эти места, естественно, что – как и всякий общественный слой – они уже чисто бытовым образом потащили за собой своих родных, знакомых, друзей детства, подруг молодости… Совершенно естественный процесс предоставления должностей людям, которых знаешь, которым доверяешь, которым покровительствуешь, наконец, которые надоедают и обступают, пользуясь знакомством, родством и связями, необычайно умножил число евреев в советском аппарате»[327]. – Не говорим уже, сколько родни понаехало к жене Зиновьева Лилиной, и о легендарно-щедрой раздаче Зиновьевым постов «своим». Это – только яркая точка, а перемещения были, неслышимые, не сразу заметные, – и в десятках тысяч персон. Одесса массами переезжала в Москву. (Да ведь и Троцкий снабдил подмосковным совхозом своего не слишком любимого отца.) – Перемещения эти можно проследить и по биографиям. Вот у Давида (не смешивать с Марком) Азбеля. В 1919 он, пареньком, безпрепятственно переехал из родного Чернигова в Москву. Уже у него были тут две тёти, – сперва к одной (в Гагаринский переулок, к уже упомянутой тёте Иде, «преуспевающей купчихе первой гильдии», а муж её – вернулся из Америки); потом к другой, тёте Лёле, в «1‑й Дом Советов» («Националь»), где жила крупная советская знать. Шутка их соседа, прославленного позже Ульриха: «Странно, почему в „Национале“ не открыть синагогу. Ведь здесь живут почти одни евреи». Переехавшая из Петербурга советская элита расселилась и во 2‑м Доме Советов («Метрополь»), в 3‑м (семинария в Божедомском пер.), 4‑м (Моховая-Воздвиженка) и 5‑м (Шереметьевский пер.): ресторан для обитателей дома, а «из закрытого распределителя получали обильные пайки. Икра, сыр, масло, балыки не сходили со стола» (это 1920 год). – «Всё было специальное, специально для новой элиты: детские сады, школы, клубы, библиотеки». (В 1921/22, году поволжского смертного голода и помощи АРА, – в их «опытно-показательной» школе столовая из того фонда АРА с «„американскими завтраками“: сладкой рисовой кашей, какао, белым хлебом и омлетом». И «никто не помнил о том, как только что горланили [на уроках], что всех буржуа нужно вздёрнуть на фонари».) «Мальчишки из соседних домов ненавидели „домсоветовских“ и при первой возможности их нещадно били». – Приходит НЭП, «обитатели „Националя“ стали… переселяться в комфортабельные квартиры, особняки, принадлежавшие ранее аристократам и буржуазии». В 1921 «предстояло лето в душной Москве»? Так пригласили на дачу под Москвой, в конфискованную усадьбу. А там «всё осталось, как при бывших владельцах». Только ещё огораживали их высокими заборами, ставили охрану у ворот. Комиссарши с детьми начали ездить на лучшие заграничные курорты. – При тогдашней разрухе, нехватке и укрытии товаров – занялись выгодной перепродажей и спекуляцией. «Скупив за безценок огромное количество мануфактуры у бежавших за границу купцов», тётя Ида и дядя Миша тайно продавали её, стали, «вероятно, самыми богатыми людьми в Москве», – но в 1926 его посадили, на 5 лет, за «экономическую контрреволюцию». В конце НЭПа ему добавили ещё 10 лет лагерей[328].

А ещё, «когда большевики стали „правительством“, тогда к ним потянулись и всякие другие представители еврейского люмпенпролетариата, впервые увидевшего возможность устроиться у казённого пирога»[329]. – А так как официально запрещена была открытая торговля и частное предпринимательство, то во многих еврейских семьях произошёл переворот в семейном быту: «по большей части зрелые люди деградировали, а мальчишки и девчонки, лишённые духовного и социального „балласта“, делая карьеру, оказывались кормильцами своих старших… Отсюда сугубое количество евреев в советском аппарате». Заметим: автор не оправдывает этот процесс как «единственный выход», а с горечью видит главное: «этот разрушительный процесс не встретил надлежащего сопротивления в еврейской среде», но нашёл «охочих исполнителей и сочувственную почву»[330].

Так множество евреев вступало в советский правящий класс.

И могло ли это, как бы ни было укрыто, не проступить явственно для русских низов?

И чем же отвечал на это обыватель? Или прибаутками: «Роза из Совнархоза, муж Хайки из Чрезвычайки». Или анекдотами, засеявшими Москву уже с Восемнадцатого года: «чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого». – А с Украины отдавалось: «Гоп, мои гречаники! – уси жиды начальники!»

И такой пополз негласный лозунг: «Советы – без жидов!»

С тревогой писали в 1924 году соавторы сборника «Россия и евреи»: ясно, «что не все евреи – большевики и не все большевики – евреи, но не приходится теперь также долго доказывать непомерное и непомерно-рьяное участие евреев в истязании полуживой России большевиками. Обстоятельно, наоборот, нужно выяснить, как это участие евреев в губительном деле должно отразиться в сознании русского народа. Русский человек никогда прежде не видал еврея у власти»[331].

А теперь – увидал на каждом шагу. И во власти – жестокой и неограниченной.

«Во всём вопросе об ответственности еврейства за большевиков-евреев мы должны прежде всего считаться с психологией неевреев, всех тех русских людей, которые непосредственно пострадали от злодейств… Те еврейские общественные деятели, которые хотят предупредить кровавые трагедии в будущем… спасти русское еврейство от погромов, должны с этим фактом считаться»[332]. – «Надо понять психологию русских людей, когда они вдруг должны чувствовать над собой власть всей этой поганой мрази, заносчивой и грубой, самоуверенной и нахальной»[333].

Не для счётов нужно помнить историю. Не для взаимных обвинений – а чтобы объяснить, как же сталось такое непомерное участие евреев в восхождении (1918) государства – не только нечувствительного к русскому народу, не только неслиянного с русской историей, но и несущего все крайности террора своему населению.

Вопрос еврейского участия в большевиках – это не вопрос «чужеродства» или «инородства» этой власти. Когда мы говорим об обилии еврейских имён в управлении революционной Россией – это ведь картина не новая: а сколько германских и остзейских имён полтора-два века состояли в управлении Россией царской? Вопрос: в каком направлении для страны и народа эта власть действовала?

вернуться

326

В. Ф. Клементьев. В большевицкой Москве (1918–1920). М.: Русский путь, 1998. – Всероссийская Мемуарная Библиотека (ВМБ). [Вып.] 3, с. 241–245.

вернуться

327

Г. А. Ландау. Революционные идеи в еврейской общественности // РиЕ, с. 110.

вернуться

328

Д. Азбель. До, во время и после // ВМ, Нью-Йорк, 1989, № 104, с. 192–196, 199, 203, 209, 223, 225–226.

вернуться

329

В. С. Мандель. Консервативные и разрушительные элементы в еврействе // РиЕ, с. 200.

вернуться

330

Г. А. Ландау. Революционные идеи в еврейской общественности // РиЕ, с. 111–112.

вернуться

331

И. М. Бикерман. Россия и русское еврейство // РиЕ, с. 22.

вернуться

332

Д. С. Пасманик. Чего же мы добиваемся? // РиЕ, с 212.

вернуться

333

Д. С. Пасманик. Русская революция и еврейство, с. 200.

26
{"b":"25456","o":1}