ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Код Женщины. Как гормоны влияют на вашу жизнь
35 кило надежды
Триумфальная арка
Гладь, люби, хвали: нескучное руководство по воспитанию собаки
Берсерк забытого клана. Книга 5. Рекруты Магов Руссии
Всё растяжимо. Гибкое и здоровое тело всего за 5 минут в день
Пока смерть не обручит нас 2
Держи марку! Делай деньги! (сборник)
Убивая Еву
A
A

Когда Ермолов узнал обо всем этом, он кинулся к Потемкину и принялся кричать на него, угрожая всеми карами и громами, как небесными, так и земными.

Потемкин взял его за шиворот и собственноручно выбросил из дверей во двор; он мог безопасно пойти на это, так как более чем когда-либо был нужен императрице: это было время горячего обсуждения византийского проекта.

После такой расправы светлейший поехал во дворец и без всяких околичностей сказал императрице:

— Ваше величество, я явился с просьбой немедленно прогнать Ермолова!

— Почему? Что такое случилось?

— Он ведет себя со мною неподобающим образом. Только что он наговорил таких дерзостей, что я был принужден собственноручно выбросить его за дверь.

— Как жаль! — задумчиво сказала государыня. — Он такой смешной, такой забавный…

— Но это не дает ему право третировать старейших слуг вашего величества!

— Ну, да, конечно… Хорошо, через три дня я его удалю!

— Извините, ваше величество, я не стану ждать и трех часов. Моя честь должна получить удовлетворение немедленно!

— Вы забываете, князь, с кем вы говорите?

— Нет, нисколько. Я говорю с императрицей Екатериной, которую весь мир называет мудрой и справедливой.

— Но нельзя же быть таким нетерпеливым!

— В делах чести, ваше величество, отлагательства быть не может!

— Ах, какой ты!.. Ну, хорошо, завтра утром я удалю его!

— Как угодно будет вам, ваше величество, но тогда сегодня я попрошу отпустить меня на покой!

— Господи, ну неужели ты не можешь подарить мне несколько часов?

— В деле чести — нет…

— Ну что с тобой поделаешь! Ладно, будь по-твоему! Через полчаса Ермолов получил от императрицы в подарок сто тысяч рублей и предписание немедленно выехать из Петербурга. Через два часа он мчался по московскому шоссе.

VIII

В тот же день, когда Ермолов так неожиданно для себя слетел с вершины своего счастья, вечером императрица пригласила к ужину второго из присланных ей когда-то Потемкиным офицеров — Александра Мамонова. На следующий день Мамонов переехал в очищенные Ермоловым комнаты.

Мамонов заметно выделялся из всей вереницы фаворитов, последовательно приближаемых императрицей в последнее время. Он далеко не отличался красотой, у него был дурной цвет лица и калмыцкие скулы, он был самым некрасивым интимным другом императрицы, и все-таки в очень короткое время ему удалось совершенно вытеснить из сердца государыни образ «незабвенного» Ланского.

Мамонов был очень умен, честолюбив, образован, циничен и скрытен. В его взоре сквозило превосходство; редко кто дерзал оскорбить его — а ведь он не был ни бретером, ни выдающимся мастером шпаги. Впоследствии, будучи за границей и присутствуя на рауте у Кауница, Мамонов спокойно рассказывал о своей роли при русской императрице, об удивительном запасе молодых сил в этом старом заплывшем жиром теле, о некоторых неудобствах обязанностей фаворита, о выгодности последних вообще и для него — в частности.

Существуют вещи, о которых все знают, но в которых нельзя признаваться. Всякого другого за подобные рассказы в аристократическом обществе немедленно бы оборвали, осыпали ироническими замечаниями, перестали принимать…

Однажды в ответ на одно из особенно циничных признаний Мамонова слушатели было возмутились, а влиятельный князь фон Ритберг-Азенау даже пустил ядовитое замечание.

Но Мамонов обвел общество спокойным, ледяным взглядом — и присутствующие поспешили выразить на лицах растерянную улыбку; потом он уставился на фон Ритберга, и через секунду князь как-то удивительно глупо сорвался с места, подбежал к Мамонову с комплиментами, прося непременно посетить его.

— Хорошо, ваша светлость, — все тем же ровным, ледяным голосом ответил Мамонов, — если выберу время, то как-нибудь заеду к вам! — И, кинув эту небрежную фразу, он равнодушно отвернулся от князя.

Мы нарочно привели эту сценку, чтобы показать, сколько нравственной силы и способности оказывать влияние на других было заложено в этом человеке.

По отношению к Потемкину Мамонов с первого же дня сумел поставить себя в совершенно определенные рамки. Когда после официального признания Мамонова новым фаворитом светлейший сунулся было к нему с советами и указаниями, последний безукоризненно вежливо оборвал Потемкина. В дальнейшем он достаточно ясно показал, что не позволит светлейшему ни на йоту вмешиваться. Он очень прозрачно намекнул, что не имеет ни малейшего желания вступать в борьбу с Потемкиным, так как хочет с большей пользой употребить время на собственную карьеру, но если его поставят в необходимость поднять перчатку, то…

Потемкин внутренне выругался, но должен был примириться с этим. Ему некогда было теперь возиться с Мамоновым — государыня все чаще поговаривала о своем желании посетить юг России, и приходилось слишком много работать над обустройством новых русских областей. А потом — к чему? Сейчас Мамонов не был ему опасен, так как с большой корректностью воздерживался от какого-либо вмешательства в интересы светлейшего.

— Это он себе на закуску оставляет! — нередко говаривал Потемкин Бауэрхану. — Ну да там видно будет!

А тем временем Мамонов действительно употреблял свое время «с большой пользой». За самый короткий срок он стал уже генерал-майором. Вскоре польский король Станислав Понятовский, имевший свои основания ухаживать за русской императрицей, прислал ее фавориту сразу два высших польских ордена. Мамонов поблагодарил короля, но сказал, что, не имея ни одного русского ордена, он не может носить польские. Разумеется, Екатерина II сейчас же узнала об этом и пожаловала умному любимцу орден св. Анны, усыпанный бриллиантами на 100 000 рублей. Через полгода Мамонов получил орден Александра Невского, который, благодаря усыпавшим его бриллиантам, тоже представлял собой ценность в 100 000 рублей. С тех пор награды стали все учащаться и учащаться, и редкая неделя проходила без какого-нибудь знака внимания императрицы.

IX

7 января 1787 года императрица наконец отправилась исполнить давнишнее желание — «осмотреть свое маленькое хозяйство», как она шутливо выразилась, то есть посетить Новороссию и Крым.

Читателям, разумеется, отлично известна эта нашумевшая во всем мире историческая феерия. Поэтому мы остановимся только на нескольких черточках, характерных для интересующего нас русского Аттилы.

Надо было быть Потемкиным, чтобы решиться так нагло обмануть государыню, чтобы так талантливо, так быстро инсценировать грандиозный спектакль, преподнесенный императрице под видом действительности.

Еще в 1784 году, когда Потемкин был назначен генерал-губернатором Крыма, он отправил бригадиру Синельникову точный план путешествия государыни с указанием, где должно построить для нее дворцы, обеденные столы, станции и т. п. Таким образом, за три года до фактического путешествия его детали были уже предрешены. Как только день выезда был назначен, Потемкин выехал вперед, чтобы быстро поставить декорации, необходимые для его феерии.

Прежде всего он удалил от себя к приезду императрицы лично ей известного генерала Тутолмина, человека очень энергичного и деятельного, много сделавшего для нового русского края, но отличавшегося неудобной для Потемкина честностью. Вторым актом светлейшего было следующее: желая как можно больше поразить императрицу роскошью и великолепием управляемого им края, он устроил так, что графу Румянцеву-Задунайскому, бывшему в то время малороссийским генерал-губернатором, не дали денег, тогда как сам Потемкин черпал их полными пригоршнями. Румянцев не мог даже как следует выровнять дороги для проезда императрицы. И вот, проезжая Малороссией, она видела самую обыкновенную, серенькую, неприкрашенную Русь. Но стоило ей вступить в пределы генерал-губернаторства Потемкина, как колеса экипажей покатились словно по паркету, а вокруг все дышало прелестью фантастической сказки.

63
{"b":"254566","o":1}